Юлия Климова – Жизнь, жребий и рок-н-ролл. Продолжение, или Обратный путь (страница 8)
И что мне теперь делать с этим ностальгическим приветом? После раздумий и метаний я решила, что на встречу с подругой пойду, а там видно будет. У меня достаточно сил и уверенности противостоять всяким ненужным соблазнам.
Прихорашиваться не стала. Пусть Илья увидит меня такой, какая есть, и не обольщается.
Татьяна встретила меня в дверях с радостным и загадочным видом. А из-за её толстой спины выглядывал он – всё такой же, только слегка похудевший и поседевший. Тот же внимательный взгляд и красивые руки, которые так умело меня ласкали когда-то. Мне показалось, что и он оглядел меня оценивающе и, кажется, не разочаровался.
Я не предполагала, что эта встреча так меня взволнует. Поэтому изо всех сил старалась показать, что это не так.
Мы сели за стол. Вместе с вином полились рассказы, кто как живёт. Самодостаточная Татьяна по-прежнему счастливо не замужем. Илья с восхищением говорил о двух своих талантливых дочках. Я – в основном о работе и общих знакомых.
– А тебя муж не ревнует? – неожиданно спросил Илья.
– А я ему повода не давала, – гордо ответила я.
Защищая свою независимость, я, кажется, перенапряглась. А Илья был спокоен, шутил и смотрел на меня тем самым взглядом, который когда-то сводил меня с ума.
И оборона рухнула. Язык мой всё ещё молол весёлую чепуху, а на душе становилось горше и горше. Ощущение непоправимой потери разом навалилось на меня так, что трудно стало дышать. Не в силах сдержать слёз, я вскочила и выбежала на лоджию.
Илья вышел за мной.
– Что случилось?
– Ничего, – сердито отозвалась я и отвернулась, стараясь скрыть некрасивое, перекошенное лицо.
Он обнял меня сзади. Я затрепетала и осознала, что такого волнующе-сладкого чувства от объятия не испытывала ни разу после нашей разлуки.
– Если бы я знал, что ты будешь плакать, я бы не приехал, – прошептал он.
– А зачем ты вообще приехал?
– Очень хотел увидеть тебя, узнать, как ты живёшь.
– Думаю, ты хотел посмотреть, та ли я, что была прежде. Так вот, я другая. Имей в виду.
Он усмехнулся. А я освободилась из его объятий и вернулась за стол ко всё понимающей Татьяне.
А потом он провожал меня домой. И в автобусе держал меня за руку, а я её не отнимала.
Недалеко от дома я стала прощаться. Надеясь, что навсегда. Произнесла вежливые фразы про «рада встрече, всего хорошего». Но он нарушил весь мой ритуал одной фразой:
– Ты была самой большой любовью в моей жизни.
Он поцеловал мои руки, а когда разогнулся, глаза его подозрительно блестели.
– Была… – откликнулась я и почувствовала, что вот-вот опять заплачу, вырвала руки и убежала.
Ночью я не могла уснуть. Оказывается, ничего не кончено. Оказывается, любовь не умирает. Но что мне делать с ней? Искать временного счастья и стать обманщицей и предательницей? Готова ли я угробить всё, что мы выстраивали с мужем восемь лет совместной жизни?
На следующий день опять позвонила Татьяна: «Илья хочет тебе что-то сказать». Послышался в трубке его голос: «Я завтра уезжаю. Можем мы увидеться сегодня вечером? Надо поговорить». Поговорить… Я знала, чем кончится этот разговор.
Я молчала. По моим щекам катились слёзы, но рука уже тянулась к кнопке «Отбой».
Аня сидела у окна, любовалась зелёно-красно-золотым осенним пейзажем, по небу мчались весёлые рваные облака, во дворе хохотали дети. Они поднимали охапки неубранных листьев, подбрасывали их вверх и со смехом падали на землю и спорили, на что похожи облака…
«Замечательный уютный район, – думала девушка. – Давно стоило бы переехать в пустующую бабушкину квартиру и жить самостоятельно».
Ещё несколько месяцев назад Аня жила с мамой. Хотя отец девушки жил отдельно, с дочерью никогда не терял связи. А когда переехала в бабушкину квартиру, они очень подружились с отцом. Он во всём старался помочь ей и никогда не говорил, почему ушёл из семьи, отвечал лишь, что он и её мама – кардинально разные люди.
Аня вспоминала, как отец водил её, маленькую девочку, в секцию фигурного катания и в танцевальный кружок. Мама же всегда возмущалась: лишняя трата денег, их надо тратить только на достижение высоких целей…
В последнее время много людей увлеклось фигурным катанием для взрослых, и Аня в свои 26 лет решила тоже «тряхнуть стариной», начав занятия в спортивной секции. Там занимались и дети, и взрослые, причём многие любители оказались намного старше её.
Мать, узнав об этом, разгневалась и разбушевалась, заявив дочери, что та полнейшее ничтожество, потому что тратит понапрасну деньги вместо того, чтобы найти богатого мужа или хотя бы научиться зарабатывать по 500 тысяч рублей в месяц. Она кричала, что Аня такая же растяпа, как и её отец.
– Где жизненные приоритеты? – возмущалась мать. – Ты и твой отец ставите во главу угла жалкие хобби и хотелки. Работаете, чтобы их оплачивать. Надо уметь делать деньги и не тратить их понапрасну.
– Разве работа репортёром на телевидении – плохо? Репортажи наши всегда интересуют публику, у них высокий рейтинг просмотров, – возмутилась Анна. – И зарплата у меня хорошая, на всё хватает.
– Вот и живи одна, со своими интересами, – крикнула мать. – Подумаешь, репортёр на телевидении. Провинциальное телевидение районного масштаба, а не Москва. Если бы ты работала на каком-нибудь центральном канале, другое дело.
Аня в тот же вечер собрала вещи и переехала к отцу и его новой жене. Родитель одобрил увлечение дочери фигурным катанием, согласился возить её в другой город на занятия. Предложил жить в бабушкиной квартире, которая давно пустовала.
Он рассказал, из-за чего расстался с матерью.
– Хорошо, что у нас с тобой доверительные отношения и настоящая дружба, – сказал отец. – Я ушёл из семьи не от тебя, а от твоей мамы. Она требовала, чтобы я приносил домой огромные деньги, оставил своё увлечение музыкой, перестал «забивать тебе голову» танцами и катанием на коньках.
Поведал, что Анина мама требует от близких больших доходов, а сама пустой человек. Аню несказанно удивил рассказ о том, что, когда она родилась, мама устроила помпезную фотосессию при выходе из роддома, и, не заезжая домой, с гостями и младенцем супруги отправились в ресторан…
– Сейчас я владею небольшой компанией, связанной с электроникой, – добавил он. – Доход небольшой, но мне с женой хватает, и могу помочь тебе.
Аня поделилась, что ездила на соревнования любителей по фигурному катанию, заняла второе место. А самое интересное, её пригласили принять участие в отборочном туре участников «Ледникового периода». Возможно, повезёт: она войдёт в их число, и её покажут по центральному телевидению…
– Работа на местном телевидении меня вполне устраивает, – поделилась она с отцом. – Люблю свой город. Тем более обещали повышение.
– Здорово! А я решил немного расширить свою компанию и могу финансировать твои увлечения и начинания, – улыбнулся отец. – Самое главное, мы не ставили целей – зарабатывать по полмиллиона, но наши стремления помогли стать успешными людьми…
– Дарю тебе машину, – отец протянул Ане ключи и документы, – обещаю поддерживать на соревнованиях, а катаешься ты замечательно. Дела наши идут в гору, – добавил мужчина. – Думаю, благодаря интересам и твёрдой жизненной позиции.
Аня обняла отца:
– Заживём… Хорошо, у меня есть ты. У нас всё будет прекрасно.
Музыка была слышна с улицы.
Дом Павла Петровича был самый богатый на улице: облицован красным кирпичом, окна огромные, с гаражом и навесом от летнего палящего солнца. И керамические ёжики с грибами под окнами натыканы.
– Павлуша! – справа от хорошо подвыпившего именинника с красной мордой стоял, покачиваясь, такой же гость и по совместительству лучший его друг Аркадий.
– Павлуша! – собрался друг. – Жизнь прожить – не поле перейти. Шестьдесят лет – это вам…
Он запнулся, наморщил лоб и заметил:
– Смотри, сколько людей хороших собралось, чтобы уважить тебя! Все хотят поздравить тебя, дорогой, любимый Павлуша!
Именинник довольно потянулся, расплескав «с горкой» налитую рюмку, и криво улыбнулся:
– Разучился ты тостовать, Аркаша! Следующий!
Аркадий оскалился, не отводя взгляда от компаньона, и наклонился, пытаясь пятой точкой нащупать кресло.
Мужики дружили с девяностых. Поговаривали, что Павел Петрович занял другу круглую сумму, а тот не смог отдать. Но Павел долг простил.