Юлия Климова – Ветер подскажет имя (страница 36)
Их взгляды встретились и слились, Мелихов смотрел спокойно и даже с оттенком легкой иронии, и Катя вновь почувствовала робкий укол ревности. Да, ревности. Должна ли она подбирать другое слово, станет ли от этого легче?.. Между близкими людьми случаются словесные игры, понятные только им, вот сейчас за столом происходила именно такая маленькая битва, и глупо было говорить себе: «Мне все равно».
«Я – журналист, я на работе, – напомнила себе Катя, улавливая холодок в животе. И тут же сдалась, проигрывая свой личный бой: – Когда же это случилось?.. Я не могу уже без него?..»
От окончательного и бесповоротного открытия перехватило дыхание, Катя, боясь поперхнуться, быстро поставила чашку на блюдце. Когда еще раз раздался мелодичный трель звонка, она не сразу поняла, что на пороге опять гости.
– Я открою, – произнесла Ольга, медленно поднялась и поплыла к двери. Дерзкое платье ничуть не прятало ее красивые ноги, туфли на высоком каблуке издали победные «тук-тук-тук…».
Увидев Андрея, Катя сразу почувствовала себя лучше, а когда он придвинул стул ближе, улыбнулась и сама предложила ему кофе.
– Спасибо. – Он благодарно посмотрел на нее. – Но я с утра только и делаю, что злоупотребляю американо. Что насчет обеда? Или уже перекусили?
– Я пока не хочу, спасибо, – ответила Катя.
– Я тоже воздержусь. – Федор подхватил опустевшие чашки и отнес их к мойке.
Сняв пиджак и повесив его на спинку стула, он засучил рукава рубашки и включил воду. Свет от окна окутал стройную фигуру, выделив спину и руки. Катя с трудом отвернулась и сразу встретила насмешливый взгляд Ольги. «Нравится? – будто спрашивала она. – А зря. Ты приехала и уедешь, а я буду рядом всегда».
– Катя, Федор говорил, что нужны фотографии. Я организую фотосессию в самое ближайшее время, – сказал Андрей. – У вас есть какие-либо пожелания?
– Понадобятся две вертикальные фотографии и несколько горизонтальных, а все остальное на ваше усмотрение. Побольше загадочности, конечно, не помешает.
– Если потребуется, нагоним серого тумана, не сомневайтесь.
Катя пожалела, что она с Андреем не на «ты», сейчас бы еще большей легкости, способной растворить появившуюся скованность в словах и движениях. Она бы ушла, но подготовка к печати интервью не может длиться бесконечно, и чем раньше получится покинуть отель, тем лучше.
«Чем раньше, тем лучше», – мысленно повторила Катя, интуитивно обнаруживая путь к спасению.
– Кажется, я тоже проголодалась. Андрей, что ты там говорил про обед? Хочу огромную порцию салата с креветками и апельсиновый сок.
Не дожидаясь ответа, Ольга поднялась, взяла со стола свой мобильный телефон и тряхнула головой, отправляя каждый волосок на свое место.
– Пошли, но предупреждаю, я сегодня не настроен на креветок и тебе придется терпеть аромат можжевеловой утки.
Возвращаться к интервью было сложно, но Катя попыталась настроиться на волну профессионализма, и это почти получилось. Федор сел рядом на соседний стул, и теперь можно было впитывать его дыхание, угадывать ноты его парфюма, и… продолжать вспоминать слова Ольги. Катя чувствовала, как слабеют руки и путаются мысли, к сердцу волной то подкатывало отчаяние, то отступало. Пожалуй, спасал маленький красный огонек на корпусе диктофона, на нем получалось ненадолго сосредоточиться. Теперь Федор отвечал на вопросы коротко и серьезно, не торопился – нет, а будто хотел шагнуть на следующую страницу ее ежедневника, где был записан приблизительный план разговора.
– Можно я еще раз посмотрю на картину с девушкой? – неожиданно попросила Катя.
– Да, конечно.
Встав ровно на то же место, что и в прошлый раз, она подняла голову и теперь внимательно изучила и выражение лица, и одежду, и фон. Это немного отвлекло и успокоило. Федор молча стоял рядом и не мешал углубляться в далекое прошлое.
«Есть только один способ вырваться на свободу и вернуться к прежней жизни. Я окунулась в интересный мир, я даже была главной героиней обмана, а теперь пора домой. Федор Дмитриевич, я стала забывать, для чего я вам нужна и какие усилия вам пришлось приложить, чтобы направить меня по нужной дороге… А забывать этого не нужно. Нельзя».
– Я должна уехать, постараюсь вернуться к вечеру. Спасибо за общение, мы значительно продвинулись, осталось совсем немного.
– Если хотите, я вас подвезу, – предложил Федор, делая шаг к Кате.
– Нет, спасибо, – она мотнула головой и быстро пошла к двери. Если бы она обернулась, то увидела бы, что на нее с сочувствием и пониманием смотрит русоволосая девушка с портрета. Ветер развевает ее волосы, красный платок горит в руке.
Глава 17
«Давайте-ка выползайте из своего блиндажа!» Больше всего Глеба выводило из себя то, что он не мог пробраться на этаж коллекционера, и поселить там «жучки» тоже не получалось. Взгляд Кати вспыхивал, когда она видела Мелихова, лицо светлело, точно в душе загоралась маленькая лампочка, а хорошо это или плохо?..
Если бы не «Полтава», Глеб сделал бы ставку именно на Федора, не подводит же его интуиция – в воздухе витают маленькие розовенькие…
– Поросячьи сердечки. – Он улыбался и следил, как Мелихов за ужином смотрит на Катю. Теперь каждое слово доносилось и до его ушей, подслушивающее устройство работало без перебоев. «Отлично, мои дорогие, я в спецназе!»
Сначала к Федору отправилась Катя, потом Ольга, а затем уж и Андрей… Что за собрание? Глеб нетерпеливо то поднимался, то спускался на лифте, пару раз зашел в ресторан и за барной стойкой выпил коньяк. «За ваше здоровье, чтоб вы там все переженились». Бездействие изрядно раздражало.
Ольга и Андрей вскоре отправились обедать, и у Глеба в животе заурчало при мысли о салате с телятиной и хорошей порции краба.
«Подежурю еще немного и наверстаю упущенное, не убежит от меня мясистый представитель ракообразных».
Когда Катя выпорхнула из лифта на первом этаже, Глеб безошибочно определил, что она спешит за «Полтавой». Это угадывалось в бледности лица, в сосредоточенном взгляде серых глаз, в отчаянии, сквозящем в каждом шаге и движении. И он устремился следом, чтобы убедиться в своих предположениях.
«Катя-Катерина, неужели отдаешь? Потянула бы резину, а то Мелихова еще не пробрало до костей… – Глеб хохотнул. – Правда, что ли, отдаешь? Эй, ты б подготовила меня заранее, а то теперь жаба душит! Крошка, не продешеви только, любовь – дело хорошее, но антиквариат на дороге не валяется!»
Когда Катя зашла в свой подъезд, Глеб издал многозначительное: «Ну-ну» – и прислонился спиной к березе.
– Я тебя на улице подожду, не торопись, пакуй корабль получше. Вообще я тебя полностью поддерживаю, ты совершенно права: продавать ценное имущество лучше до свадьбы.
Корабль по-прежнему стоял на столе, и Катя ненадолго замерла рядом с ним, прощаясь.
«Ты поплывешь к другим берегам, где тебя будут холить и лелеять, где ты забудешь, что такое пыль и одиночество. Правильное ли принял решение мой предок – Сергей Кузьмич, когда не разбил тебя? Думаю, правильное. Может, у Матвея Глинникова было плохое настроение, и именно поэтому он распорядился так, а не иначе… Не должен же ты нести ответственность за пессимистическое настроение мастера».
И все же хотелось увидеть росчерк пера Глинникова, узнать, как он строил фразы и кому просил отдать «Полтаву». Да и, наверное, правильно передать Мелихову макет вместе с распоряжением.
Катя весьма приблизительно знала, где и что хранилось у деда, после его смерти она не трогала бумаг и не изучала папки. Она боялась воспоминаний, да и все равно пока не готова была выбрасывать черновики, записки, копии… Все то многостраничное богатство, которое накопилось за долгие годы.
– Начну с сейфа.
Но сейф оказался практически пуст, и пришлось тащить табурет с кухни и заглядывать на верхние полки шкафа. Именно там, в дальнем левом углу, она нашла хрустящий пакет из вощеной бумаги, и в нем лежали старые письма бабушки, перетянутые обычной канцелярской резинкой, расслаивающейся от времени на тусклые ломкие нити, профсоюзный билет, сохранивший серый цвет корочки, пожелтевший читательский билет и узкий мятый на углах конверт с распоряжением Матвея Глинникова.
Матвей Глинников
Дата.
Катя перечитала несколько раз. Выходит, корабль перешел в собственность семьи Щербаковых, и теперь его с чистой совестью можно продать. Однако Сергей Кузьмич все же должен был его уничтожить, и… не очень-то чистая совесть получается.
«Но это все же не завещание и не последняя воля умершего. – Катя зашла в свою комнату и достала из шкафа дорожную сумку. – Я решилась, и не нужно отступать и искать отговорки. Неизвестно, почему Глинников оставлял корабль племяннице княгини… Может, они поссорились, а потом помирились и про „Полтаву“ вообще забыли».
Она старалась не вспоминать об Ольге и своем открытии, личная жизнь Мелихова – его право и выбор.
К отелю Катя подходила быстрым уверенным шагом, душа предчувствовала скорое избавление, и нужно было только не сворачивать с намеченного пути. Подойдя к ресепшену, она написала Мелихову сообщение: