Юлия Климова – Ветер подскажет имя (страница 37)
«Я вернулась. Поднимусь к вам?»
«Да».
– Будьте добры, проводите меня к Федору Дмитриевичу Мелихову, он меня ожидает.
– Пожалуйста, назовите свое имя.
– Екатерина Щербакова.
Девушка-администратор набрала номер Мелихова и, получив подтверждение, направилась вместе с Катей к лифту. Если у Андрея и Ольги был доступ на этаж, то у нее его не было.
Дверцы открылись, и сумка показалась до невозможности тяжелой.
– Спасибо, – сказала Катя сопровождающей девушке, вышла из лифта и протянула руку к звонку. Если Мелихов находился в кабинете, то он мог открывать дверь, не поднимаясь с кресла, в других же комнатах не было экрана с разрешающей кнопкой. «Встретит или нет?»
Дверь открылась, но за ней никого не было.
«Я журналист – это раз. Я собираюсь совершить торговую сделку – это два», – приободрила себя Катя.
Когда она зашла в кабинет, то сразу увидела на столе в металлическом ведерке бутылку шампанского и два высоких бокала рядом. Федор сменил рубашку на серую футболку, которая в сочетании с классическими брюками сделала образ весьма демократичным.
– Приятно, что вы вернулись, Катя. Как я уже говорил, мне хочется растянуть этот день, вы же составите мне компанию?
– Постараюсь. – Она осторожно поставила сумку на пол.
– Вы привезли еще вещи? Меня это может только порадовать, значит, вы собираетесь задержаться в отеле. Без вас здесь стало бы пусто.
– Это не вещи, – ответила она, с вызовом встретив взгляд Мелихова.
Федор вынул из ведра бутылку, одним движением стер белой тряпичной салфеткой капли воды со стекла и разлил шампанское по бокалам. Пузырьки взметнулись вверх, приглашая в мир головокружительной легкости и прохлады.
– За вас, Катя.
Она не стала перечить, кокетничать или смущаться. Да, пусть будет за нее. Взяв бокал, Катя сделала несколько глотков и улыбнулась, вспоминая давний разговор.
Корабль приплыл, его нужно только достать и предъявить миру. Сложное часто оказывается простым, особенно если пузырьки шампанского на стороне противника.
– Федор Дмитриевич, – начала Катя, и по лицу Мелихова скользнула тень удивления. Давно она не называла его по имени и отчеству, тысячу лет прошло с тех пор. – Наверное, я сейчас буду долго говорить, вы не перебивайте меня, пожалуйста. – Она коротко вздохнула, решаясь. – Каждый спектакль рано или поздно заканчивается, вы написали хороший сценарий, но и у него есть последняя строка: «Финал». Вы прислали мне приглашение на аукцион, где впервые встретились со мной. Наверное, вам нужно было понять, какой я человек. Но вовсе не для того, чтобы позже предложить работу над статьей и интервью. – Катя сделала еще один глоток шампанского и посмотрела на Мелихова. В его глазах уже вспыхивали огни, но выражение лица хранило маску спокойствия. – Вы хотели получить оригинал макета «Полтава», корабль был вашей целью. Я не знаю, как вы узнали о том, что он у меня, наверное, это и не важно… – Ее голос стал тише, но все же звучал ровно и твердо. – Я обязательно допишу статью, и она будет сильной и интересной, обещаю вам. И интервью тоже выйдет в срок.
– Катя, – произнес Федор, но она подняла руку, прося еще тишины.
– Вы собирались купить «Полтаву» за три миллиона… Я согласна. Считаю эту цену честной. Номер карты сообщу вам позже. – Вытащив из кармана юбки послание Глинникова, она протянула его Мелихову. – Вы можете убедиться, что у меня есть право распоряжаться судьбой корабля. Хотя, если учесть пожелание Матвея Глинникова, оно немного спорно.
Федор вынул из конверта листок, и его взгляд жадно побежал по строчкам:
– Это почерк мастера, – произнес Федор, опуская руку с конвертом и распоряжением. – У меня есть дневник его сестры – Веры Григорьевны. Когда я на него наткнулся случайно в поисках «Полтавы» и открыл, из него выпали черновики Матвея Глинникова и несколько деловых бумаг. Значит, корабль предназначался племяннице княгини, почему-то мне кажется, что девушка, изображенная на картине, которая вам так понравилась, и есть Александра Образцова… О ней есть упоминание в дневнике. Кругом тайны, – Федор усмехнулся и перевел взгляд на дорожную сумку.
– Третья пушка сверху по левому борту поднимает и опускает мачты корабля, – ответила Катя, разрешая тем самым достать «Полтаву».
Нет, она не ждала, что известный коллекционер Федор Дмитриевич Мелихов ахнет и кинется задавать ей вопросы или благодарить. Эта суетливая песня не имела с ним ничего общего. Но, наверное, увидеть радость в его карих глазах все же хотелось…
Но Мелихов не двинулся с места, положив бумаги на край стола, он подошел ближе и произнес ровно, будто читал книгу:
– Да, вы правы. Приглашение на аукцион – моя работа. Сожалею ли я о небольшом обмане? Нет. А дальше… Пожалуй, дальше игру можно назвать честной. Мы оба знали, у кого какие карты на руках, а уж в какой последовательности предъявлять их, каждый выбирал сам. И давайте я скажу совсем уж крамольную вещь: я получал удовольствие не только от своих слов и поступков, но и от ваших. Спасибо Матвею Глинникову, что из всех нотариусов того времени он выбрал именно вашего предка.
– Позаботьтесь о «Полтаве», она заслужила этого, – ответила Катя, и ни один мускул не дрогнул на ее лице.
Федор кивнул, подошел к сумке, осторожно поднял и положил ее на стол. Расстегнул молнию и достал корабль и подставку.
– Третья пушка? – уточнил он.
– Да, одно простое нажатие.
Корабль вскинул мачты и мгновенно притянул к себе не только внимание, но и свет. Картуш в обрамлении пальмовых ветвей, победное название корабля, лавровые венки, две одинаковые, симметричные фигуры Георгия Победоносца, двуглавый орел, держащий карты четырех морей, знамена, пушки, копья… Федор стоял неподвижно и впитывал все элементы декора «Полтавы», он не услышал, как Катя развернулась и тихо ушла.
Уже в лифте она торопливо написала сообщение
Горину:
Поднявшись в номер, Катя переоделась, выбрав удобные джинсы и мягкую голубую рубашку в тонкую синюю полоску, хладнокровно собрала все вещи, два раза проверив, что ничего не забыто, и покинула отель. Поварская улица встретила ее знакомыми магазинами и остановками, шелестом зеленых листьев деревьев, стаканчиком пломбира, купленным в ларьке по пути, дорожкой, ведущей к подъезду.
Горину Катя немножко соврала, но это была вынужденная мера предосторожности. Сейчас ей нужно побыть одной, и не следует никому знать, до какой станции будет куплен билет на электричку. Бронницы. Она поедет в Бронницы. И проведет там прекрасную неделю с ноутбуком, ароматным чаем, вареньем, незамысловатой едой. И пусть мысли переплетаются вьюнами, а сердце требует остановки и признания, там, вдалеке от города, природа и крыша родного дома укроют ее от любой боли и воспоминаний.
Катя собралась в дорогу, сложив в компактный чемодан на колесиках самое необходимое из одежды и еще чай, кофе, сахар, соль, гречку, овсянку. Ощущение, будто она отправляется в дальнее путешествие, вызвало улыбку. В магазине она купила песочное печенье, две шоколадки, хлеб, сырокопченую колбасу и банку тушенки, чтоб как в детстве. Разве можно променять все это богатство на какой-нибудь чизкейк или многосложную пасту с креветками?
В Бронницах мобильная связь была не очень хорошей, иногда приходилось подниматься на горку, чтобы отправить сообщение или позвонить. Решая сразу поставить окончательную точку после истории с «Полтавой», Катя отправила номер своей банковской карты Мелихову из электрички. Он не ответил.
Газовый баллон давно был пуст, и Катя вытащила из сарая небольшую одноконфорочную плитку, чайник закипел, из носика повалил пар, и в очередной раз вспомнились слова бабушки: «А ты не раскисай, подумаешь, судьба выкинула фортель! Руки, ноги, голова есть? Вот и пользуйся».
Очень скоро участок и дом превратятся в сказку. «Я все для этого сделаю».
Матвей отошел от мольберта и недовольно сморщился. Не получалось. Не имея особого таланта к рисованию, он время от времени брался за кисти и краски. С каждым разом выходило все лучше и лучше, но до Карла Павловича Брюллова еще далеко. Матвей засмеялся над нелепым сравнением и вытер руки неровной полоской льняной ткани. А может, все дело в том, что ему сейчас мешают чувства? Обернувшись на полотно, сконцентрировав взгляд на нежном, трогательном лице Александры, он провел рукой по волосам, убирая их от лица, и направился в угол мастерской. Там лежал на боку почти готовый макет парусного линейного корабля четвертого ранга «Полтава».
– Осталось сделать пятьдесят четыре пушки…
Так случилось, что жизнь Матвея всегда была неспокойной, еще в детстве он мастерил из дерева различное оружие, повозки с лошадьми, шкатулки, настольные подставки для письменных приборов, игрушки, приходящие в движение от маленьких рычажков, и многое другое. Родители высказывали недовольство и запрещали тратить на это время, считая увлечение сына совершенно ненужным и даже неловким баловством.