Юлия Картман – Ловец из ноосферы (страница 9)
– Кто? – хрипловатый голос Анны я сразу узнал.
– Это опять я, Глеб! Я ненадолго, по завтрашнему…
– Нельзя. Проваливай отсюда! – неожиданно грубо отозвался домофон и выключился. Ну и дела! Может, она не узнала меня?
Я перезвонил ещё раз и заново представился, уже как «Глеб с букетом». Стыдно было про букет напоминать, но что поделать.
– Пошёл вон, Глеб с букетом! И прекрати сюда ходить!
На третий звонок (для уверенности, что не ослышался) мне даже отвечать не стали.
И как это понимать?!
Невидимый допрос
И что мне оставалось делать? Я сел на детскую качельку во дворе и стал покачиваться на ней. Вокруг были разбросаны окурки и пустые бутылки из-под пива. А сама качелька была наполовину выдернута из земли, поэтому я и не раскачивался слишком сильно – не было опоры.
Я думал. Много думал. Зачем я здесь? Почему меня так резко и грубо отшила та самая девушка, которая только-только согласилась подыграть перед копами? Что такого произошло за те пару часов, что мы не виделись? Тогда ей как будто было вообще всё равно, а теперь она была явно против меня. Это произошло просто так, в её собственных мыслях, или что-то ещё случилось позже, пока меня тут не было? Как бы я хотел узнать ответ! Но ноосфера не желала впускать меня и дать прочитать хоть немного из чужих мыслей. А сам я догадаться никак не мог.
Я увидел, что во дворе курил какой-то человек в шляпе и пальто. Его одежда очень напоминала кого-то… Точно, Корнея! И он стоял около того самого подьезда, где жила Анна и где была убита старушка. Я сощурился, но лица мне было не разглядеть. Но мне показалось, что курящий человек меня видит прекрасно. «А вот если бы я мог не только читать чужие мысли, и то через раз, а ещё и внушать людям свои? Случилось бы то, что сейчас случилось?» – подумалось вдруг мне. Я отогнал от себя эту мысль, хоть она и казалась заманчивый. На долю секунды мне показалось, что человек в пальто мне её каким-то образом
Я встал с качельки и пошёл к подъезду через двор, уже уверенный, что видел именно Корнея. Он ведь следил за мной и раньше? Что мешало ему как-то внушить Анне не впускать меня, а потом начать внушать мне свои мысли?
Приблизившись, я увидел только потемневший от времени и грязи фонарный столб. С его верхушки с криком слетела ворона. Но я был уверен, что на этом месте стоял человек! У меня начались галлюцинации?
Об этом было страшно думать, поэтому думать я себе запретил. Откинул прочь все мысли о последнем часе. Почувствовав раздражение на себя, Анну и свои галлюцинации, я быстрым шагом отправился назад. До метро, а потом в общежитие.
– И как ты только выдерживаешь такое. За девчонками бегать, – сказал я Амиру с восхищением. – Меня это бесит. Чувствую себя придурком, и как будто сразу уже в чём-то виноват.
– Ну вот поэтому ты и один, – развёл Амир руками.
– Так и ты тоже!
– Это временно. Мне нравится ухаживать, нравится влюбляться. Я верил, что Марта будет той единственной…
Амир вздохнул и ушёл к себе играть на гитаре что-то грустное. Я сел за учёбу, но очень быстро стал зевать. Перед сном, раз о проблемах думать мне было запрещено, я подумал о том, что Амир говорил. Любовь и ухаживания за девушками вносили в его жизнь краски. Но мне не нравилось, что краски эти меланхоличные. Таких ярких красок, которыми светилась ноосфера, ни одна девушка не подарила бы. Да, я любил только ноосферу, и менять это не собирался. Не хотелось бы потом грустить и петь слезливые песни.
Утром я поехал в полицейский участок. Все знакомые были там: и Михалыч, и секретарь, и Анна. На неё я не смотрел. Пошёл к автомату с кофе и налил себе капучино. Кофе я не любил, но чая там не было, а занять себя чем-то хотелось.
– Привет, – сказала за спиной Анна, и я обернулся:
– Чего тебе?
– Грубо, – поморщилась она. – Ничего, просто хотела поздороваться. А я сейчас пойду на допрос. Нервничаешь?
– Конечно. Ты же не захотела вчера со мной обсудить тактику ответов, и я не знаю, что ты можешь там наговорить, – проворчал я и отошёл в сторону со стаканчиком в руке. Анна стала наливать кофе себе:
– Положись на меня. Я найду, что сказать, – широко улыбнулась она. Ну и как это понимать? Вчера мне нахамила, не пустив на порог, а сегодня – сама приветливость. Женщины! Одета она была в брючной костюм, а в остальном – никакой вычурности, в отличие от вчерашнего.
Я сел в коридоре у кабинета следователя и стал ждать. Анну вызвали на допрос, а меня никто никуда не звал, и делать мне было нечего.
Это был самый скучный и унылый час в моей жизни. Не происходило ровным счётом ничего.
Наконец из кабинета следователя вышла Анна. По ней было непонятно, как прошёл допрос, но и угрюмой она не выглядела. Секретарь позвал в кабинет меня.
– Ну что ж, Глеб Викторович Андреев, – вальяжно протянул Михалыч, развалившийся в своём кресле. – Пока что подозрения на вас всё равно остаются, но нам нужно будет за вами проследить. Правдивы ли ваши показания, и правдивы ли показания мисс Анны. Тёмные вы лошадки, конечно. Ну что ж, в следующий раз увидимся на похоронах.
– Что?
– А что? Завтра похороны миссис Абигайл, той старушки, что вам уже знакома. Вы придёте туда со своей девушкой Анной Асафьевой, а мы придём, дабы почтить память миссис Абигайл и заодно опять с вами свидеться. Так что до скорой встречи!
Я вылетел из кабинета и набросился на Анну:
– Что ты там наговорила?! Мы пойдём на похороны? Как пара?
– Но ты же сам просил подыграть тебе, – пожала она плечами с ухмылкой. – А я пойду на похороны соседки. Было бы странно, если
– Я просил только подыграть, что ты меня знаешь, и я за тобой ухаживаю!
У меня завтра был экзамен.
– Ну вот я и подыграла. А теперь ты подыграешь мне, и мы пойдём на похороны миссис Абигайл, – сказала Анна – Не понимаю, чего ты злишься.
У меня экзамен! А, впрочем, ей было всё равно. Так что я не стал ничего говорить и только махнул рукой. Похороны так похороны. На мой экзамен тут всем было плевать.
– Я могу немного опоздать, – только и смог предупредить я.
– Но желательно не опаздывай, – ответила Анна.
Она в лучшем мире
В помещении стоял запах духов и цветов. Я первый раз был на похоронах и ожидал чего-то другого: ладана, наверное. Экзамен я, кстати, выдержал на удовлетворительную оценку, меня быстро отпустили без долгих расспросов после того как я сказал, что предстоит идти на похороны. Но я всё равно немного опоздал. Священник уже отпел покойную.
Было много людей. Трагическая гибель старушки собрала множество родственников, соседей и просто любопытных. Не обошлось и без присутствия вежливо-холодных полицейских, уже знакомых мне по допросам. Я стоял рядом с Анной, и мы оба не проявляли внешней скорби. Каждый думал о своём, наверное.
– Вы не выглядите опечаленной, – заметил я. – Вы хорошо знали её?
– Это моя соседка по подъезду, – произнесла она без каких-либо эмоций на лице. – У нас были не просто добрососедские, а очень дружные отношения со всеми жильцами, мы все с ними знакомы всю жизнь. Новых жильцов в нашем доме никогда особо не водилось. Конечно, я знала её хорошо.
– Соболезную, – сказал я.
– Не стоит. Она сейчас в лучшем мире. И она прожила достойную жизнь, – серьёзно ответила Анна, что заставило меня внимательнее на неё посмотреть. От девушки было непривычно ожидать такой спокойной и мудрой реакции.
– Но её смерть… – заговорила Анна снова, взглянув на меня. И её голос немного задрожал. – Что за зверь это сделал…
– Мы обязательно найдём его, – я непроизвольно протянул руку и сжал её ладонь. Это длилось всего секунду, и мы сразу неловко разняли руки. – Поверье на слово.
– Ладно, – сказала она без выражения. Конечно же, не поверила. Ну и ладно, с чего бы ей было верить, не зная о моём даре. Я не обиделся. – Прошу прощения за то, что резко вчера отвечала, когда вы пришли. Мне было… плохо.
– Почему?
– Вы видели, что я шла с пакетом книг. Вчера я была на презентации книги одной писательницы, там и купила их. Там ещё была костюмированная вечеринка, мы все нарядились в стиле героев её книги. После таких событий мне бывает радостно, но вчера был не тот день. Сначала я сходила на весёлую презентацию успешной книги, а потом… Я увидела, что
Договорив, она отвернулась и уткнулась лицом в платок.
– Ну-ну, девочка. Мы все скорбим, но она сейчас в лучшем мире, – погладил её по плечу стоявший рядом пожилой мужчина. Скорее всего, сосед по подъезду. Я подумал сразу о двух неожиданных вещах: о том, что Анна оказалась писательницей, и о том, что сам я не знал никого из своих соседей по дому. У этих людей было что-то общее, они все выглядели большой семьёй, и это трогало за душу.
Анна вытерла лицо и снова повернулась ко мне:
– Извиняюсь. Я не хотела разводить сопли, особенно здесь, сейчас. Просто вспомнила, как миссис Абигайл читала мою книгу и как она поддерживала меня, говорила, что я гений. Ха. Она даже сама, не умея пользоваться интернетом, зарегистрировалась на читательском сайте, чтобы поставить там моим книгам самую высокую оценку…