Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 8)
Сейчас Мэзэхиро чувствовал себя глупцом, который поступил не разумнее юноши. Даже Иоши наверняка повел бы себя умнее. Нужно было что-то придумать, что-то предпринять, искать настоящие следы преступника, а не гоняться за призраками прошлого, выдуманные безымянным забулдыгой.
С этими мыслями он вышел из леса и громко свистнул. Из-за холма выбежала лошадь и галопом пустилась к хозяину. Следом показались остальные кони. Мэзэхиро невольно залюбовался зрелищем: четырнадцать скакунов, под чьими копытами сотрясалась и разлеталась земля, торопились к хозяевам. Нет коня прекраснее, чем тот, что чувствует свободу ветра, но умеет слушать волю человека. Идеальные в службе и на войне. Верные, как самурай своему господину. До самой смерти.
Мэзэхиро хотел продолжить поиски, но Аматэрасу уже покинула небо, оставив вместо себя россыпь звёзд и своего блеклого брата. Император велел вернуться к утру и присутствовать на празднике, так что сёгун приказал седлать лошадей, повернул на юг и повёл отряд к Иноси, уверенный в том, что это их последняя ночь в стенах столицы. Праздник он проведет, допрашивая жителей города, а после его отряд отправится по восточному тракту и, если потребуется, пройдёт Шинджу до самого севера, но найдёт Кусанаги и его похитителя.
Сердце проснётся
Каждый год Киоко с трепетом ждала свой день: шестой день Красивого месяца. И каждый год, не изменяя своим привычкам, Ватацуми ещё с ночи начинал щедро поливать землю дождём. Во всяком случае, жители Шинджу верили, что это Ватацуми, и каких только легенд не выдумали на сей счёт. И о том, что принцесса – избранница Создателя и он так благословляет каждый её новый год в мире. И о том, что она, наоборот, принесла в мир несчастье, а Ватацуми пытается смыть его с земель своего народа. А кто-то утверждал, что дождь в этот день и есть проклятие, ведь в некоторые годы он был так силён, что затапливал поля с посевами, гнал реки из берегов и размывал почву, делая дороги непроходимыми.
Киоко давно научилась не обращать внимания на россказни. Мало кто считал её злом во плоти, и эти люди не приходили во дворец, только отравляли слухами толпу за его стенами. Остальные либо ни во что не верили, либо считали Киоко избранницей, отчего становились ещё любезнее, и это неизменно вызывало у неё улыбку.
Сама Киоко считала дождь просто дождём. Она не верила, что богам есть дело до мелких жизней в Шинджу. Если Ватацуми и создал их мир, он давно забыл о своих детях, как и другие причастные. В этом она убедилась давно и теперь просто радовалась, что тучи надёжно прячут её от взгляда Аматэрасу.
Но в детстве всё было иначе – наравне со всеми она почитала богиню красного светила. В Шинджу верили, что Аматэрасу – свет, приглядывающий за женщинами и детьми. И Киоко с Хидэаки, её старшим братом, перед каждым рассветом возносили богине свои – особенные – молитвы. Эта небольшая, лишь для них двоих, традиция возникла, когда ей было пять лет. Ту ночь она запомнила навсегда.
В небе светила почти полная луна, заливая комнату тусклым светом. Киоко уговорила Каю – свою любимую и самую добрую служанку – оставить окна распахнутыми, чтобы перед сном полюбоваться садом в лунном сиянии. Кая, конечно, не могла отказать принцессе в столь невинной просьбе, поэтому Киоко уснула под стрекот цикад, а проснулась, как ей показалось, глубокой ночью, услышав неясный скрежет. Глаза распахнулись так резко, что сна как не бывало. Она даже успела подумать, как, оказывается, легко проснуться бодрым, если хорошенько испугаться. Но это осознание утонуло в леденящем душу ужасе, когда взгляд упал на виднеющийся сквозь сёдзи тёмный силуэт. Киоко натянула одеяло до подбородка. Тишина длилась так долго, что она уже начала думать: тень эта – игра света, и звука на самом деле не было. Выждав ещё немного, она осторожно шевельнула рукой и рискнула слегка приспустить одеяло, но стоило постели зашуршать, как тьма с той стороны пришла в движение. Скрежет повторился. Киоко замерла – тень тоже. Она сделала глубокий вдох и постаралась унять сердцебиение. Ей казалось, что в груди стучит слишком громко, и чудовище обязательно это услышит.
Дверь в комнату начала медленно приоткрываться. Дыхание перехватило, голова сделалась тяжёлой, а шея мокрой. Страх завладел телом. Киоко хотелось закричать или хотя бы зажмуриться, но всё, что она могла, – только смотреть на увеличивающийся проём. Не моргая и не дыша. И каждое мгновение длилось вечность вечностей. А потом тень вползла внутрь.
Странно, но очертаниями она не походила на чудовище. Скорее на человека. Но Киоко знала, что некоторые ёкаи могут обращаться в людей. Акихиро-сэнсэй уже начал её учить, и, если демон надеялся её обмануть, ничего у него не выйдет. Правда, кричать о своей догадке она не могла. В горле сделалось больно, и, даже реши она что-то сказать – Киоко была уверена, – не сумела бы выдавить ни слова. Возможно, она не сумела бы выдавить даже хрип.
– Киоко, спишь? – шёпотом заговорила тень. – Это я, Хидэаки.
Киоко почувствовала, как по телу растеклось облегчение и все мышцы разом обмякли.
– Не сплю, – прошептала она в ответ. Теперь испуг показался ей глупым. Конечно, это не могли быть чудовища. Дворец хорошо охраняется, она это знает, так откуда им взяться? Киоко приподнялась и опёрлась на подушки, усаживаясь поудобнее. Она подтянула одеяло, чтобы прикрыть плечи, и взглянула на брата внимательнее. – Разве пора уже вставать?
– Хочу тебе кое-что показать. Это ненадолго. Потом вернёшься обратно и успеешь поспать до того, как Кая придёт тебя будить.
– Что показать? – спать Киоко уже не хотела, но всё происходящее казалось ей странным и ненастоящим. Отец учил, что во дворце есть распорядок, правила и их нужно уважать. Сейчас что-то шло не по правилам, и Киоко не очень понимала, как такое возможно.
– Не волнуйся, мы никуда не будем выходить. Подходи через четверть коку в общую комнату. Только постарайся тихо. Хорошо?
– Ладно.
– Отлично, жду, – с этими словами Хидэаки выскользнул за дверь, задвинув сёдзи, и исчез.
Растерянная Киоко послушно сползла с постели, взяла простое голубое кимоно без вышивки, которое надевала только в комнате и могла справиться с ним без помощи Каи, быстро подпоясалась и вышла следом за братом. Ощущение неправильности происходящего не покидало. Если её увидят в таком виде – будет большой скандал.
Хидэаки, как и сказал, ждал её в общей комнате. Он сидел на подушке за низким столом и, заметив Киоко, молча поманил её, приглашая сесть рядом. Она робко приблизилась, всё ещё не веря, что вышла из спальни, пока все спят, и устроилась на соседней подушке. Дворец был непривычно тихим. В этой части и днём бывало неуютно, потому что спальни обычно пустовали, но сейчас Киоко чувствовала какую-то покинутость. Она любила ночь, но любила её под одеялом в своих покоях, где знала каждый угол. В этой комнате она не любила ничего. Пустующая б
– Скоро рассвет, – сказал Хидэаки. Они сидели напротив окна, и Киоко заметила, что его взгляд прикован к горизонту. – Ты когда-нибудь видела, как просыпается Аматэрасу?
– Нет. Мама говорит, что все должны спать, когда спят боги. Они не могут нас защищать в этом мире, поэтому мы должны прятаться в мире снов.
– Да, мне тоже так говорили, – он усмехнулся. – Хорошая сказка, чтобы укладывать детей вовремя.
– Разве это неправда?
Хидэаки хмыкнул.
– Если мне когда-нибудь доведётся повидаться с Аматэрасу, я обязательно у неё спрошу.
– Она же на небе, ты никогда с ней не поговоришь, – засмеялась Киоко. Хидэаки был гораздо старше её. Он уже давно учился у Акихиро-сэнсэя и целый год посещал школу сёгуна, но иногда говорил настоящие глупости.
– Смотри, – он кивнул в сторону окна, и Киоко повернулась. По небу уже разлились розоватые полосы, а глубокая синева превратилась в цвет голубой гортензии. – Пойдём на балкон, оттуда вид лучше.
Рассвет впечатлил Киоко. Когда появились первые лучи, она широко раскрыла глаза и старалась не моргать, чтобы не пропустить ни одного мгновения.
Хидэаки указал на то место, откуда пробивался солнечный свет, и сказал:
– Видишь, Аматэрасу начинает подъём. А вечером опускается. Значит, где-то внизу её можно найти. Только представь, мы могли бы встретиться с богиней! И не просто с богиней, а с самой прекрасной богиней всех миров. Поклониться ей и принести дары, испросить благословения для жителей Шинджу. И даже что-нибудь для себя!
– Я бы попросила меньше дождей в Водном месяце! – восторженно подхватила Киоко. – Чтобы мы чаще ездили в Малый дворец и могли больше отдыхать на берегу Драконьего моря!
– Вот, значит, что для тебя важно, – засмеялся Хидэаки. – Принцесса хочет больше солнечных дней, пусть уж богиня постарается для дочери Первейшего!
– Пусть постарается, – она кивнула, стараясь напустить на себя серьёзный вид, однако губы всё равно расползлись в улыбке.
Хидэаки засмеялся громче, но быстро осёкся и опасливо обернулся на вход в комнату.
– А ты бы что попросил?
– Я? – Он задумался. – Я бы попросил забрать меня в свой мир, на небо. Оттуда наверняка открываются лучшие из видов. Я бы хотел увидеть весь мир…