Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 60)

– На деревья взлетаю уже легко. Могу подняться на два, даже на три дзё, там ветер сильнее, по нему летать получается. Против него – уже труднее.

– Против ветра и не нужно летать. Либо по нему, либо находите такой угол, чтобы не сдувало. Лучше лететь поперёк и прилететь к нужному месту кружным путем, чем висеть на месте, пытаясь побороть стихию.

– Но почему мы об этом заговорили?

– Потому что у нас есть сутки, и мне нужно, чтобы вы кое-что сделали. А для этого вам понадобятся крылья.

Иоши встал раньше обычного – он плохо спал этой ночью, неясная тревога будила его едва ли не каждый час. Один раз ему даже показалось, что кто-то идёт с тётином по коридору – свет мерцал через сёдзи. Но он потёр глаза, присмотрелся – и видение исчезло.

Собрался он быстро, даже завтрак решил пропустить – всё равно не смог бы проглотить ни куска. Он хотел поговорить с Киоко, хотел объяснить, что поступает как должно, как правильно, но она ясно дала понять, что не желает его видеть. Он так хотел на ней жениться… Кто бы мог подумать, что после свадьбы всё станет гораздо хуже.

– Первейший, вы сегодня рано, – Такехико ждал его у входа. Они были знакомы с детства, вместе учились и даже представить не могли, что однажды тот будет служить в личной охране Иоши.

– Да, как-то не спалось…

– Вот почему вы пошли отправлять приказ среди ночи? А я-то уж думал, что-то такое срочное… ещё и сами принесли.

– Приказ?

– Ну да, сегодня ночью. Я же вас к гонцам сопровождал.

Иоши ни к каким гонцам не ходил… А если ходил не он, то кто-то другой. Кто-то другой в его облике. Это мог быть только ёкай.

Или… Нет, она бы не стала так поступать.

– Ваш отец прислал ответ, – Такехико протянул ему свиток. – Только что доставили. Он возвращается, прибудет после захода солнца.

Всё-таки стала.

Киоко стояла у сосен. Некогда любимое место теперь ощущалось совсем иначе, будто святыню осквернили. Здесь она отдала свою власть. Здесь вручила империю тому, кто превращает её в поле боя. Здесь Мэзэхиро-домо разыграл своё очередное представление, подогревая ненависть Иоши к ёкаям. Ну конечно, ей следовало догадаться. Откуда взяться ёкаям во дворце? Иоши не может подозревать собственного отца, поэтому единственный, кто ему остался, – Хотэку, ёкай, на которого можно возложить ответственность за все беды.

– Знал, что найду тебя здесь.

Она обернулась. Иоши сошёл с последнего камня на берег, но ближе подходить не стал. И хорошо, пусть держится подальше.

– Я знаю, что ты сделала.

А этого она не учла…

– Объяснишь, зачем отозвала отряд сёгуна? Да ещё и от моего имени, – он был холоден. Ни следа той любви, которую она ощущала, когда решила верить ему. Она даже не тянулась к его ки, предпочитая не чувствовать открытого равнодушия.

– Моё слово для самураев, как мы уже поняли, ничего не значит.

– Глупость.

– Правда? Не твой ли отец отмахнулся от моих возражений и отправился зачищать всю провинцию Хонто по первому слову нового императора?

Внутри закипал гнев.

– Я не понимаю. Киоко, почему ты так их защищаешь? Они убили императора, убили твоего отца.

– Нет.

Этого он не ожидал. Ну конечно. Этот растерянный взгляд стоил того риска, на который она шла.

– Киоко, есть доказательства…

– Которые предоставил сёгун? Стрелы? Кто-нибудь, кроме него, мог бы доказать, чьи это стрелы? Иоши, подумай хотя бы немного сам. Я не знаю, почему ваша семья так ненавидит ёкаев, но в этой ненависти уже давно нет никакого смысла. Зачем им убивать императора, который не причиняет им никакого вреда?

– Потому что это чудовища… – а эти слова прозвучали уже без той уверенности, с которой он ступил на берег.

– Потому что так сказал твой отец? – она сделала шаг вперёд. – Твой отец, который всю жизнь ненавидит ёкаев?

Ещё один шаг.

– Твой отец, который хотел нас поженить как можно скорее?

Ещё один.

– Твой отец, который осмеливался перечить императору и только и ждал, когда уже сможет установить в империи свои порядки?

Теперь она стояла вплотную и тяжело дышала ему в лицо.

– Киоко… – он хотел попятиться, но позади не осталось земли, только вода. – О чём ты говоришь…

Шепчет. Пусть шепчет. Пусть будет напуган. Или пусть думает, что она спятила. Как угодно. Ей уже всё равно.

– Твой отец убил императора, чтобы посадить тебя на трон. Ты ни единого решения не принимаешь сам, Иоши. Повзрослей и открой глаза.

Она отвернулась, сняла хаори со своего нового кимоно и раскрыла чёрные крылья. Так-то лучше. Пора исполнить долг перед родом Миямото и завершить собственный путь обмана. Иоши – меньшая из бед.

Алых бутонов расцвет

Мэзэхиро неспешно вёл лошадь ко дворцу, отряд шёл спокойно. Она должна его где-то ждать. Наверняка. Глупая маленькая принцесса возомнила, что может обмануть его, Мэзэхиро, сёгуна, величайшего из самураев империи. Он возвращался, потому что с этим пора было кончать. Она угроза. Не стоит недооценивать ту, в ком возродилась душа бога. Да и Иоши… Мэзэхиро знал, что сын предан ему и послушен, но не был уверен, что однажды слепые чувства не сломят его волю, не заставят переменить взгляды. Принцесса была слабовольной, как и её отец. Таким не место во главе Шинджу.

Когда до дворца оставалось несколько дзё и Мэзэхиро уже подумал, что ошибся в ней, от стены отделились две тени и пошли навстречу.

Всего двое? Какая глупость! Он-то думал, она хотя бы сумела привлечь на свою сторону кого-то из стражи, а она даже не позаботилась о поддержке и пришла на верную смерть.

Хотэку огибал отряд слева. Его смущало, что самураев всего шестеро. Среди пятёрки, сопровождающей сёгуна, он узнал Дэйки, Ивао и Кио – тех, кого сёгун всегда держал при себе. Нехорошо. Очень нехорошо. Возможно, остальных он оставил дальше разбираться с ёкаями, но Хотэку не верил, что им так повезло.

Справа заходила тень союзника. Во всяком случае, они попытаются. Это их долг перед империей, против которого они бессильны.

Перья трепетали на ветру, ощущая свободу. Как долго он этого хотел, как долго об этом мечтал – не скрываться, а просто летать. Наконец ему представилась эта возможность. Наконец он освободился от цепей, в которые сам себя заковал. Если он умрёт – ему будет не о чем сожалеть. Он умрёт свободным ёкаем и гордым самураем, сражающимся за свою госпожу и свою империю.

Мэзэхиро смотрел, как он расправляет крылья, готовясь взлететь.

– Недобитая добыча сама приползла.

Он ухмыльнулся, натягивая тетиву. В этот раз не уйдёт.

– Мэзэхиро-сама, это Иоши? – раздалось сбоку. Мэзэхиро посмотрел туда, куда указывал самурай, и опешил. Там, со второго фланга, заходил его сын, император Шинджу, в своих лучших доспехах. В тех, которые сёгун подарил ему в день окончания обучения, сказав, что Иоши наденет их, когда заступит на службу в его отряд.

Он забыл про Хотэку, ослабил тетиву. Быть не может, чтобы его сын пошёл против него. Нет. Он ни слова поперёк не говорил, он бы не стал, не стал… Он ведь даже не послушал её тогда, в тронном зале, он сам отдал приказ.

Мэзэхиро спешился. Это невозможно. Это кто-то другой, другой…

И тут он понял. Ну конечно. Вон как несмело, нерешительно переставляет ноги, сомневается. Иоши так не ходит. Это она. Решила прикинуться его сыном.

– Думаешь обмануть меня, дочь Миямото Мару? – крикнул он. – Не вышло в первый раз, не выйдет и сейчас! Знал бы, что от тебя будет столько бед, прибил бы ещё тогда, в детстве, вместе с твоим братцем и мамашей, которая испоганила нашего императора!

Лицо Иоши – её лицо – перекосило от гнева. Она бросилась на него – так глупо и безрассудно. Ни один самурай не даст волю чувствам в бою, потому что знает, как это опасно. Пусть она использует тело его сына, пусть она даже использует его навыки, скорость, умения – и всё же он не обманется. Его сын никогда бы так не бросился на врага.

Мэзэхиро успел выхватить и выставить перед собой катану за мгновение до того, как меч Иоши отсёк бы ему голову. Хорошо сражается, проклятый оборотень. Такая же, как и все ёкаи, – ни чести, ни достоинства. Только ей стоило выбрать тело получше – Иоши не соперник сёгуну.

Как только сёгун вступил в схватку – остальные самураи перестроились так, чтобы Хотэку не смог напасть на него со спины. Что ж, он и не собирался, у него иные намерения.

– Норико! – крикнул он и, выхватив катану и вакидзаси, взлетел и бросился вперёд, нападая сверху, орудуя сразу обеими руками.

Краем глаза он отметил, что Норико – не кошка, а огромный бурый медведь – в несколько прыжков настигла отряд и зарядила лапой наотмашь в голову первому самураю. Тот, оглушённый, свалился с лошади и уже не пытался встать.

Может, у них и есть шанс…

– Хотэку, сзади! – раздался крик Иоши. Он обернулся и едва успел рвануться вверх: ещё миг – и вместо крыльев у него остались бы обрубки.

– Ты опоздал на десять лет, – спокойно сказал он самураю, который всё ещё замахивался мечом. – Теперь они мне нужны.

Удар сверху – и он загнал катану через узел из смоляных волос в череп, чувствуя, как тот раскалывается под нажимом острого лезвия. Не зря так оттачивал свои движения… Но над ударами в полёте предстоит ещё поработать.