Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 62)
– Киоко, – Норико обеспокоенно смотрела на север. Земля дрожала под копытами, большинство зверей уже убежали прочь. – Киоко, нам надо бежать.
Она не двигалась, только плакала над Иоши и зажимала горло мертвеца.
– Киоко, прошу… – у Норико не было сил превращаться, не было сил уже ни на что. Она даже не была уверена, что сама сумеет бежать. Или хотя бы ползти в сторону Ши. – Тебе надо спасаться.
Киоко её не слышала.
– Оставь, – тихо сказала волчица. – Сейчас она за тобой не пойдёт.
– Как я её оставлю? Они её убьют!
– Императрицу не убьют, а вот тебя – точно.
Волчица раскрыла пасть шире, подхватила Норико поперёк живота и помчалась в сторону леса. Бакэнэко хотела было вырваться, но, едва шевельнувшись, поняла, что с острыми клыками ей сейчас точно не справиться.
– Я вернусь за тобой, Киоко, – прошептала она и позволила себе провалиться в небытие.
Смерть знаменует
Киоко сидела на полу. Перед ней лежал развёрнутый свиток – подарок Акихиро-сэнсэя. Сочинения Нисимуры Сиавасэ, писателя из западных земель. Свиток содержал несколько рассказов с переиначенными легендами и стихи танка, которые совершенно не имели смысла.
Она снова пробежала глазами по строкам:
Три танка в едином стихе. Хотя Киоко всю жизнь училась читать между строк, эти загадки она разгадать не могла.
– Госпожа, – в покои вошла Кая и прикрыла за собой дверь. – Госпожа, сёгун просит вас прийти в Светлый павильон после обеда.
Киоко вздохнула.
– Что ему от меня нужно?
– Он не сообщил.
Конечно, не сообщил. Киоко здесь больше не госпожа – пленница собственного титула и дома. Наверняка ему нужно, чтобы она своей рукой подписала новые указы, которые сделают жизнь ёкаев в империи ещё более невыносимой.
Хуже того, что сёгун выжил, было то, что он не убил её. В этом случае, возможно, власть наследовал бы кто-то из побочной ветви. Вряд ли по сильному желанию, но на это можно было надеяться, а такой итог Мэзэхиро не устраивал. Именно поэтому он обставил всё так, словно на отряд напали ёкаи. Искусно использовал эту полуправду, чтобы их боялись и ненавидели ещё больше. И в смерти Иоши он обвинил ёкаев, словно на его руках не было крови собственного сына.
Жаль, что он её не убил. Киоко была бы не против покончить с этой жизнью. Её семьи больше нет – ни родителей, ни брата, ни мужа. Её друзья сбежали в лес… Во всяком случае, хотя бы они теперь свободны. Настолько, насколько такие, как они, могут быть свободны в Шинджу.
– Я приду, – тихо сказала Киоко.
– Я вернусь за вами через два коку, чтобы сопроводить на обед, – Кая поклонилась и вышла.
Сначала служанка оставалась в комнате как можно дольше, чтобы не оставлять Киоко одну, но время шло, а её состояние не менялось. В конце концов Кае пришлось вернуться и к другим обязанностям, но Киоко не почувствовала разницы. Ей было всё равно, есть рядом кто-то или нет. Она больше ничего не чувствовала, ничего не желала. Только перечитывала стихи и рассказы, подаренные учителем, и пыталась найти в них какой-то смысл, какую-то подсказку, которая помогла бы ей найти в себе силы и почувствовать, что жизнь ещё не кончена.
Она знала, что те три танка – пророчество. Она даже сумела – или думала, что сумела, – понять несколько строк.
О том, что украден был Кусанаги. С этого всё и началось.
Это наверняка о Сердце дракона, что пробудилось в её шестнадцатый день рождения.
Наверное, это о них… И дальше про предательство Иоши. Если, конечно, она не пытается видеть то, чего нет. Но если она права, если это стихотворение действительно что-то значит…
…То его конец не предвещает ничего хорошего.
Киоко встала, пнула свиток ногой, отчего он свернулся, и забралась под одеяло. Она не хотела жить эти два коку, потому предпочла провалиться в ласково убаюкивающую тьму. Сюда не дотянутся ни беды, ни смерти. Здесь она в безопасности.
Ото сна её пробудил шорох за дверью. На мгновение она забыла, что ей уже шестнадцать, и подумала, что там вновь мышью скребётся Хидэаки, приглашая встретить очередной рассвет. Но только на мгновение.
Киоко приподнялась на локтях и посмотрела туда, откуда шёл звук, – никаких теней за бумагой. Не Хидэаки. Этот богами забытый дворец даже призраков не привлекает.
Шорох продолжался. Она встала и отодвинула сёдзи – мимо её ног тут же что-то прошмыгнуло внутрь. От неожиданности Киоко вскрикнула.
– Ты что здесь делаешь?
Она обернулась в поисках серой мышки, чтобы выгнать её обратно, но у противоположной стены уже сидела чёрная кошка. Она выразительно посмотрела на приоткрытую дверь, и Киоко её задвинула.
– Норико? – она смотрела и не верила. Если Норико вернулась во дворец, то разве что за быстрой смертью. Ничего другого ей здесь не найти.
– А ты ждала кого-то др-р-ругого? – проурчала она, не двигаясь с места.
Киоко подошла, упала перед ней на колени, подхватила на руки и крепко-крепко прижала к себе.
– Кио…ко… – сдавленно захрипела Норико. – Прошу, пусти…
Киоко ослабила хватку, но не отпустила кошку и уткнулась мокрым лицом в кошачью шерсть.
– Норико, – она старалась не плакать, но всхлипы рвались из груди. – Норико, я думала, что больше не увижу тебя.
– Как это не увидишь? – бакэнэко вывернулась из рук, села напротив и зло смотрела на Киоко. – Ты думала, я тебя здесь оставлю? Брошу с тем, кто перебил всю твою семью?
– Тебе ведь… погоди, – до Киоко медленно начал доходить смысл сказанного. – Что значит всю?
– Ну да, ты ведь тогда ещё не прилетела… Когда Иоши подходил к Мэзэхиро, тот подумал, что это ты в его теле, и сказал что-то вроде «надо было тебя убить тогда же с императрицей и принцем». Считай, признался. Иоши после этого и напал на него. Не думаю, что он действительно стал бы сражаться с отцом без доказательств его вины в смерти императора. Так что Мэзэхиро сам себя подставил.