Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 51)
– Я и не знал, что он с вами затрагивал эту тему, – удивился сёгун.
– Но я не думаю, что действительно к этому готова, – Киоко-химэ смотрела на него, не отводя глаз. – Я отвечу вам честностью на честность: шестнадцать лет меня готовили к совершенно иной жизни. Я не должна была стать императрицей – отец мог прожить ещё десятки лет и зачать новых наследников… – ей понадобился один вдох, чтобы унять чувства. – Я готовилась жить как придворная дама, а не управлять империей.
– Об этом не тревожьтесь. Вы всё ещё помолвлены с моим сыном, – он взглянул на Иоши, но тот не смог уловить ни капли чувства. Холодный пустой взгляд, каким отец всегда награждал сына. – Император был против свадьбы, но, если вы всё же готовы принять отсутствие Кусанаги, мы можем не расторгать помолвку. Брак будет благословлён Инари – этого достаточно для признания его священным.
Иоши почувствовал, как кровь приливает к щекам. Он хотел всё решить сам. Не так, не устами отца. Это было унизительно. Он должен был говорить с императором, доказать его дочери свою любовь и верность, и только тогда, принятый ею и её семьёй, заключить брак.
– Отец, я женюсь на Киоко тогда, когда для этого будет подходящее время, – он всё же вмешался. Не мог не вмешаться. Она не должна выходить замуж из-за отсутствия выбора. Не должна.
– И когда же, по-твоему, наступит подходящее время? – теперь сёгун был зол и сверлил его взглядом, не терпящим возражений. – Империя на грани распада. Ёкаи убили императора. Нужен новый правитель, который наведёт порядок и установит новый мир.
Иоши не совсем понимал, что значит «новый мир», но не мог не признать, что в одном отец прав: Шинджу действительно пошатнулась. И окончательно рухнет, если кто-то не исправит положение.
– Вы предлагаете провести свадебную церемонию и сразу за ней – наследование трона, я верно вас поняла? Иоши станет новым императором? – Киоко говорила так спокойно, словно выбирала, чем позавтракать.
– Верно, Киоко-химэ. А вы станете императрицей.
Она взглянула на Иоши, крепче сжала его руку и прикрыла глаза. А когда открыла их – взгляд её был ясен и решителен.
– Пусть будет так. – И едва слышно добавила: – Я верю тебе.
На рассвете Мэзэхиро созвал совет. На нём присутствовали даймё, его отряд и будущие император с императрицей. Никто не спал этой ночью, но сонными были только даймё, явно не привыкшие принимать важные безотлагательные решения.
Сёгун сообщил о свадьбе, о том, что принцесса наследует трон, а Иоши станет императором. Даймё должны были присутствовать на церемониях, потому он сообщил это лично. Ещё ему нужно было отдать приказы, но позже, не сейчас. Сейчас – только подготовить почву.
– У нас есть подозрения, что в смерти императора замешаны ёкаи.
По залу прокатился ропот. Провинции по-разному относились к ёкаям. Мэзэхиро знал, что есть места, где они даже делят с людьми дома, но его душа содрогалась при одной мысли об этой противоестественной мерзости.
– Мэзэхиро-домо, – подал голос Ямагучи Кунайо, который управлял всеми провинциями Западной области. – Мы будем вам благодарны, если вы объясните эти подозрения.
Конечно, владелец опустошённых выгоревших холмов, отданных оборотням, не мог смолчать. Но у Мэзэхиро давно был готов ответ.
– Совсем недавно – за день до нападения на императора – в Иноси начались волнения: несколько убийств среди простых жителей. Убиты они были такими же стрелами, что император и стражники.
– Перед тем как я оказалась в тронном зале, – заговорила Киоко-химэ, и шёпот смолк, все вслушивались в её тихий голос, – я отправилась на урок стратегии к Кацу-сэнсэю, но в кабинете меня встретил мужчина с луком наизготовку. Он целился в меня. Я не знаю, почему он так и не выстрелил, но…
– Прошу прощения, Киоко-химэ, – перебил её Иоши, и Мэзэхиро с досадой посмотрел на него. Какая непочтительность… Но Иоши продолжил, не обращая внимания на отца:
– У Кацу-сэнсэя свои методы обучения, а встретить нового ученика прямой угрозой жизни – его давняя привычка… Мне стоило вас предупредить, но я не думал, что всё произойдёт так.
– Как он выглядит? – уточнила Киоко-химэ.
– Мужчина средних лет, волосы обриты, но отпущена длинная борода. У него походный лук и стрелы с бумажным оперением.
– Верно, он. В таком случае прошу прощения, что невольно связала эти события. Я даже не предполагала, что у нас так могут обучать, – она посмотрела на Мэзэхиро, и тот почувствовал укол вины. За обучение отвечал он и, хотя не учил сам, учителей проверял лично. Кацу всегда был своевольным, и ему это позволялось, но стоило всё же проследить, чтобы принцессу он обучал мягче, или выбрать ей другого наставника.
Оправдываться он не стал. Если принцесса хочет его упрекнуть – пусть делает это лично, при совете не посмеет. А пока есть дела поважнее её испуга.
– Если позволите, Киоко-химэ, я продолжу, – он взглянул на неё и, получив молчаливое одобрение, вернулся к рассказу: – За несколько дней до нападений в Иноси по всей провинции Хонто были схожие убийства. Такими же стрелами. Все убитые – люди. И если вы внимательно посмотрите, – он поднял стрелу так, чтобы каждый смог её разглядеть, – здесь оперение не бумажное, мы такое не используем. К тому же, – теперь он обращался непосредственно к Ямагучи Кунайо, – мой отряд может подтвердить, что во время похода и поисков Кусанаги мы видели подобные стрелы у ёкаев, с которыми говорили.
– Разве стрелы – достаточное доказательство? – даймё Западной области оглядел всех присутствующих, но больше никто не возражал Мэзэхиро. Вот и славно.
– Орудие убийства, присущее лишь одному убийце, не может быть недостаточным доводом, – подал голос Иоши.
Мэзэхиро с удивлением отметил: что-то хорошее из сына всё-таки выросло. А он уже волновался, что любовь к принцессе выветрила из головы Иоши весь разум.
– Виновные должны понести наказание, – подытожил Мэзэхиро. И, не позволяя больше никому вставить ни слова, тут же сменил тему: – Но сейчас давайте сосредоточимся на важнейшем: свадьба состоится завтра. И завтра у Шинджу появятся новые правители.
Хотэку слушал сёгуна, и ладони его покрывались испариной. Охота на ёкаев, охота на
Но больше всего Хотэку беспокоило то, что ёкаев почему-то не делили. Виноват один – наказание понесут все. Никто не изгнал бы людей из столицы, если бы отряд шиноби начал убивать ёкаев. Никто бы не задумался о том, что нужно избавиться от всех людей, потому что люди разные, наказания заслуживают только преступники. Почему с ёкаями иначе? Почему за действия одного платят все?
То, к чему ведёт Мэзэхиро-сама, свершится не во имя добра и справедливости, а во имя мести. Если люди встанут на этот путь – Шинджу запылает, как тысячу лет назад.
Когда Мэзэхиро поднял стрелу, которой убили императора, Хотэку показалось, что он видел подобные, но никак не мог вспомнить где. Люди не использовали перья, а лучников среди самураев было не так уж много. Но ёкаев с оружием он почти не встречал. Так откуда эта стрела, чья она?
Он отогнал эти мысли и сосредоточился на словах сёгуна. Остались ещё вопросы. Останется ли Хотэку, чтобы обучать уже не принцессу, но императрицу? Выступит ли она с ними против ёкаев? И как он позволит себе сражаться рядом с теми, кто выступает против таких же, как он, – тех, кто виноват только в том, что не родился человеком? Мэзэхиро не говорил о войне или гонениях, но Хотэку видел в его глазах, что именно к этому он ведёт. Это были глаза хищника. В них блестел недобрый огонь, жаждущий новых смертей.
Киоко легла в постель. Она сама сбросила с себя одежду и забралась под одеяло, надеясь, что Кая не придёт. Что никто не придёт. Норико тихо легла рядом, и Киоко привычно положила руку ей на голову, чтобы перебирать чёрную шерсть.
– Только ты у меня и осталась…
Норико ткнулась в неё носом и заурчала.
– Я с тобой навсегда.
– Ёкаи правда бессмертны? – Киоко хотелось верить, что так и есть. Она очень устала от хрупкости человеческой жизни.
– Увы, бессмертны только наши души, как, впрочем, и ваши. Мы просто живём немного дольше. Да и то – все по-разному.
– Я чувствовала его ки. Там, у фунэ. Даже после смерти он согревал меня своей любовью… – её рука дрогнула, но она не плакала. От слёз она тоже устала. – Они правда отправляются в Рюгу-Дзё к Ватацуми? Великие души этого мира. Он правда будет вечно созерцать прекрасный подводный мир из хрустального замка?
– Я не знаю, – прошептала Норико.
Но она должна знать. Кто, если не бакэнэко, живущие на пороге двух миров?
– Разве ты не общаешься с умершими? Разве ты не можешь узнать?
– Киоко, – в ее жёлтых глазах отражалась дымка Ёми, страны покинувших жизнь. – Мы уже говорили об этом, разве ты не помнишь? Почти сразу после того, как ты узнала, кто я. Первое, что ты хотела, – повидать брата.
– И маму…
– И маму. Мёртвым не место среди живых, а живым – среди мёртвых.
– И ты никогда не нарушала правила?
– Нарушала, конечно, – фыркнула Норико. – Именно поэтому отлично знаю, для чего они существуют. Я не знаю, где твоя семья, и не стану их искать. Может, их забрал к себе Ватацуми. Может, они нашли свой покой в Ёми. Может, подле кого-то ещё из богов. Я не стану их искать, чтобы не тревожить. Это жестоко для тех, кто ушёл, и жестоко для тех, кто остался.