Юлия Июльская – Наследие дракона (страница 33)

Любовь – это боль. Ещё одно напоминание о невыученном уроке. Только бы в этот раз усвоить. Только бы стало по-настоящему всё равно.

Проснувшись, Киоко первым делом почувствовала боль. Тело ныло так, словно её избивали по меньшей мере несколько суток без перерыва. Она не могла шевельнуть даже пальцем, и всё, на что её хватило при попытке подняться, – это жалобный стон, больше похожий на тихий писк.

– О, ты проснулась? – Норико запрыгнула на кровать и осторожно тронула Киоко лапой через одеяло.

– Ох…

– Да ты еле живая.

– Да… – разговаривать тоже было больно. И смотреть. И дышать. Хотелось уснуть и забыться до следующего месяца. Или года.

– Киоко-химэ, я принесла вам чай, – откуда-то со стороны двери раздался голос Каи.

Киоко опять застонала. Чтобы пить чай, нужно привстать, сесть, держать пиалу руками и глотать. Слишком много действий, она на такое сейчас не способна.

– Смотрите-ка, даже Норико волнуется. Не бойся, Норико, твоя хозяйка скоро поправится. Вот выпьет этот чай от Хотэку-сана – и ей сразу станет легче.

– От Хотэку? – Киоко всё-таки нашла в себе силы приподняться. Не без очередного стона, конечно, но она сумела опереться на подушки и протянуть руки к чашке.

Кая осторожно подала ей чай и осталась наблюдать.

– Он сказал, что этот чай поможет уменьшить боль. Но пить его нужно много.

Киоко принюхалась к напитку: в нос ударил запах трав и юдзу. Рот тут же наполнился слюной.

Она сделала глоток. Горячая жидкость разлилась внутри, согревая тело. Вместе с теплом пришло облегчение. Не сразу, не полностью, но ей стало легче. Как только Киоко допила первую чашку – Кая тут же подала вторую. За ней – третью. Осушив её, Киоко вдруг поняла, что тело хотя и ноет, но чувствует она себя терпимо и уже может двигаться.

– Хотэку-сан просил передать, что нужно растянуть мышцы после пробуждения. И можно принять горячую ванну. Хотя сегодня у нас неблагоприятный день для этого по календарю… Но, думаю, можно разок пренебречь этим.

Неблагоприятный день, ну конечно. Пять дней из семи в этой стране неблагоприятны для мытья, поэтому все придворные дамы, верящие в эту чепуху, благоухают на весь дворец, наивно полагая, что благовония скрывают запах немытого тела.

– Кая, нас породил бог моря, у нас не может быть неблагоприятных дней для того, чтобы искупаться. Когда это я отказывалась от удовольствия полежать в горячей ванне?

– И то правда, – Кая спешно собрала чашки. – Это недолго, я приду, когда всё будет готово.

Она удалилась.

– Я смотрю, ты позанималась на славу, – Норико спрыгнула с постели и разлеглась на полу.

Киоко последовала её примеру.

– Растяжка не так делается.

– Но я же вытянулась? Вытянулась, – для большей убедительности Киоко вытянула руки над головой вдоль пола.

Норико подскочила и прыгнула ей на живот – Киоко тут же села, согнувшись пополам.

– Жестоко, – прохрипела она.

– Растягивайся, иначе боль только усилится, если не двигаться.

– Ты откуда знаешь?

– Подслушала разговор Хотэку и Каи, – невозмутимо ответила Норико. – Тебе правда нужно размяться, так будет легче. Хотя бы чуть-чуть.

Киоко снова отчаянно застонала, поднялась и потихоньку начала разминать шею – самое безболезненное.

– Может, попробуешь пока перевоплотиться?

– Может, ты перестанешь говорить мне это в каждую свободную минуту? Сейчас она даже не свободная.

Норико насупилась и отошла к окну.

– Зря ты так. Чем быстрее научишься – тем лучше для тебя же.

– Почему?

– Ну… Это же твой дар. И тебе лучше бы уметь им пользоваться.

– Знать бы ещё, зачем он мне выпал, этот дар… – Киоко размяла шею и перешла к плечам. Каждое движение и каждое прикосновение отзывалось в мышцах ноющей болью.

– А ты не думала, что все эти намёки на войну на чем-то основаны? – Норико повернулась к Киоко и посмотрела вдруг очень серьёзно. На её морде не осталось ни следа от обычного ехидства.

Киоко невольно задумалась.

– Мы почти десять веков храним мир… Откуда взяться войне? Я не понимаю…

– Тогда скажи, зачем империи самураи, если она ни с кем не собирается воевать?

– Это как раз понятно: личная императорская охрана, дворцовая и привратная стража. И это только в пределах дворца.

– Войны начинаются там, где любят сражения, – тихо произнесла Норико. – Когда-то я прочитала это в одном из ваших свитков. В Шинджу любят сражения. У вас в каждом большом городе самураи. Много самураев. Военачальники занимают места советников при даймё. Сёгун – советник императора. О какой мирной жизни может идти речь при таких порядках?

Киоко растерялась. Норико говорила правду – так управление и устроено. Но…

– При таких порядках мы прожили десять мирных веков.

– Не знаю, Киоко. Я волнуюсь… Каннон не отправила бы меня сюда просто так. Если что-то грядёт – боюсь, тебе не удастся отсидеться во дворце. И если война начнётся – я хочу, чтобы ты была к ней готова, насколько это возможно. Чем больше умеешь – тем больше возможностей выжить.

Киоко потрясённо смотрела на Норико. Выжить. Она и не думала, что её существование может свестись к этому слову.

Выжить.

– Прости, что сказала это вслух, но это всё, о чём я могу думать. У меня нехорошее предчувствие. А моё предчувствие, как правило, не лжет, – Норико смотрела в упор, не отводя взгляда. Явно не хотела пугать, но в её глазах отражалась тревога.

Киоко поняла, что не дышит. Вдохнула. Ворвавшийся в легкие воздух прояснил мысли. Норико права. Даже если войны не будет, даже если это безумное предположение бакэнэко – у неё есть дар, от него не откажешься и не вернешь его богу, даже если очень захочется. Глупо не пользоваться тем, что имеешь. Ещё глупее – даже не овладеть этим преимуществом.

– Ты права, нужно упражняться.

Киоко села там же, где стояла, даже не подложив подушку на татами. Глаза она больше не закрывала, к Норико не прикасалась. Ей понадобилось несколько мгновений, чтобы почувствовать ки бакэнэко, – с каждым разом это получалось всё легче и быстрее. Изучить. Не нужно её ловить – только чувствовать, только запомнить, какова она: запах, цвет, плотность, ощущения… Принцесса уже знала её слишком хорошо, чтобы забыть. Образ чужой ки врезался в память намертво, будто в голове для этого было отдельное место, которое пустовало столько лет и теперь жадно вбирало в себя новые знания.

Теперь – почувствовать собственную ки. Это было труднее. Она уже научилась чувствовать движение жизненной силы по всему телу, но всё ещё не могла ощутить само тело как эту силу. Даже в воображении оно оставалось таким же плотным, как наяву.

– Госпожа, – голос Каи вырвал Киоко из потока чувств. – Я подготовила ванну.

Всё равно ничего не вышло. Киоко поднялась и последовала за служанкой, пытаясь не думать о нарастающей внутри неуверенности. Все легенды о героях с божественным даром воспевали их подвиги, доблесть и честь, но ничего не говорили о времени, которое требовалось на овладение этим даром. Если бы война шла сейчас – Киоко убили бы раньше, чем она смогла понять, что вообще одарена Ватацуми.

Она вышла за служанкой, Норико скользнула из комнаты следом за ними, но юркнула не в ванную, а в открытое окно – в сад.

Он не слышал её приближения, но ещё издали заметил движение в тенях. Она двигалась перебежками – вот спряталась под листву деревьев, пробежала вдоль розовых кустов, прыгнула на крышу, прошла по карнизу и вновь спустилась на землю, в высокую траву. Отчего-то он был уверен, что она направляется к нему. Отчего-то его это радовало, хотя Норико была прямой угрозой его безопасности.

В прошлый раз он повёл себя с ней слишком смело. Думал, что раз они оба ёкаи, то при дворе они равны, но всё же у кошки подруга – принцесса, а значит, правда о Хотэку причинит ему вред с большей вероятностью, чем правда о Норико – ей. Но пока бакэнэко не выдала его даже Киоко-химэ, а значит… Возможно, у него наконец-то появится друг. Только возможно. Заранее надеяться ни на что не стоит.

Она замерла за несколько дзё[16] от него. Он сидел в тени навеса, но она всё же поймала его взгляд и остановилась.

Они смотрели друг на друга. Мгновение. Второе. Третье. Хотэку уже решил, что Норико так и останется сидеть изваянием, но она в конце концов снова двинулась вперёд, в несколько прыжков сократив расстояние между ними до одного шага.

– Следишь за мной?

Жёлтые глаза смотрели так пристально, что становилось не по себе. Кошки умеют так смотреть, но, если бы они устраивали состязания по самому жуткому взгляду, Норико обыграла бы любую.

– Всего лишь за тем, как ты пытаешься остаться незамеченной.

– Остришь? Неплохо, – она усмехнулась. Хотэку улыбнулся в ответ.

– Ты не рассказала обо мне.

– Я ведь говорила, что ты сделаешь это сам.