Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 61)

– Да ничего не случилось. Я просто вопреки наставлениям матери и отца потащилась на Торияму – единственную запретную гору для бакэнэко. Меня даже в Шику спокойно отпускали, казалось бы, гуляй! Нет же, надо было забраться именно туда, куда нельзя. Тогда я ещё не понимала, что нельзя не просто так.

– Ты пришла, и на тебя так же напали? – догадался Хотэку.

– Вроде того. Только я обратилась… Не помню, пауком или червём.

– Ты когда-то убила червя?

– Он сам напросился.

– Сам? Червь? Что он мог тебе сделать?

– Отстань. Они всё равно никому не нравятся.

– Как это? Мне нравятся…

– Шутишь? Тебе нравятся черви? Твоё птичье нутро лезет, да?

Хотэку задумался, и Норико, заметив это, поспешила добавить:

– Я пошутила.

– Я знаю, – кивнул он. – Но, возможно, ты права. Хотя есть их мне никогда не хотелось.

– Хотэку, это была шутка.

– Думаю, они мне нравятся, как и остальные создания нашего мира, – продолжил он, – просто ещё одно интересное проявление жизни…

– Серьёзно?

– Что?

– Ещё что-то хочешь добавить? Может, рассказать, какие именно черви тебе нравятся и чем?

– Нет, не думаю.

Хотэку глянул вперёд – тэнгу уже скрылся где-то за поворотом – и тоже ускорил шаг.

– Оу, мы так потеряемся.

– Не волнуйся, я его отлично чую, – успокоила Норико.

– Отлично. Так ты обратилась в червя…

– Или в паука, я не уверена. В кого-то мелкого. Думала, так смогу быстро затеряться и незаметной убраться подальше от Ториямы. Увы, это были детские наивные мечты. Тэнгу быстро меня поймал.

Впереди снова замаячила спина с небольшими крыльями. Хотэку вдруг подумал, что летать на таких должно быть невозможно. Во всяком случае так быстро и долго, как этот тэнгу летал вокруг него. Как сумел? И почему у Хотэку, если это его родственники – хотя бы дальние – совсем другие крылья?

– Поймал? Как? – запоздало спросил он, заметив, что Норико смотрит выжидательно и осуждающе.

– Р-р-руками, – заворчала она, – я даже спрятаться не успела, он был очень быстр, и со зрением у него, судя по всему, тоже полный порядок. Спасибо, что не прихлопнул.

– А дальше? – живо спросил Хотэку, решив, что прерывать беседу раздумьями больше нельзя: второй раз точно не простит.

– В общем, он меня поймал и сам отнёс к ямабуси.

– А тот что?

Хотэку представил, как злилась Норико, когда ей пришлось так долго сидеть в темноте чьих-то ладоней. Хотя… Злилась ли та Норико? Если бы злилась, наверняка смогла бы обратиться в кого-то ещё и не оставила бы попытки сбежать. Похоже, тогда она была ещё слишком юна и даже – подумать только, и такое с ней было! – боязлива.

– Спросил, зачем меня притащили, и велел выбросить вон.

– Он не понял, что ты бакэнэко?

– Понял, конечно. Потому и сказал выбросить. Мы для них неприятные соседи, только и всего.

– И ты предполагаешь, что с нами сейчас поступят так же, – понял наконец Хотэку. Если с ней даже не заговорили – ясно, почему она считала эту затею совершенно бессмысленной.

– Вероятнее всего.

– Но зачем они вообще в таком случае водят чужаков к ямабуси? Почему сразу не отправляют вон?

– Мне почём знать? – огрызнулась Норико. – Некоторых отправляют, я ж сказала. Нам просто повезло.

– Ладно, понял, больше не спрашиваю…

– А некогда спрашивать, мы уже пришли, – Норико кивнула, указывая вперёд, и Хотэку заметил, что провожавший их тэнгу скрылся в тени очередного поворота. Тоннель троился и вёл, судя по всему, в три разные пещеры. – Направо.

Хотэку и так это знал – слышал удаляющиеся, почти невесомые шаги. Но повернул молча.

– Если мы почти пришли, то почему больше никого не видим? Где все тэнгу? – тихо спросил он.

– Нам не покажут поселения. Мы чужаки, нас ведут пустыми тоннелями – путём чужаков.

– Хочешь сказать, они так и называются?

– Да. Логично ведь.

– А ты откуда знаешь?

– Я много чего знаю, если ты не заметил.

– Я заметил, потому и спрашиваю: откуда?

– Мы соседи, – шикнула она. – О соседях всегда сплетничают. А теперь заткнись, потому что мы близко.

И действительно, через два поворота открылась широкая пещера, совершенно не похожая на все те, что они прошли раньше. Прошлые были голыми и пустыми, совсем необжитыми и больше смахивали на естественные образования, чем на работу мастеров, но здесь всё было совершенно иначе: пол, стены и потолок были покрыты тончайшей росписью, мерцающей в свете свечных огоньков, стоявших на полу и уступах и висевших под самым сводом. Как они там висели, Хотэку не понял, но выглядело это завораживающе.

А роспись… Хотэку впервые видел такие узоры, и ему нравились их хитросплетения, нравилось, как линии сходились к центру и расходились от него. В этих узорах была гармония, был порядок. Их хотелось разглядывать, в них хотелось погружаться, с ними хотелось быть.

– Вижу, тебе здесь нравитс-тс-тся, – бодрый голос раздался откуда-то сверху. Крик походил на птичий, и всё же слова легко распознавались.

Хотэку оторвался от созерцания и постарался найти источник. Тот спрятался в углу – маленькая красная фигура в цветастой бесформенной одежде и с огромным носом – ещё больше, чем у их проводника, который уже успел куда-то исчезнуть.

– Этот зал очень красив, – не стал отпираться Хотэку.

Незнакомец начал медленно опускаться. Хотэку обратил внимание, что крылья он не использует, а стоит на веере, похожем на учива. В Шинджу когда-то тоже такие были, но их уже давно не использовали, заменив на более удобные складные оги. Вот и ответ на занимавший его вопрос о скорости и продолжительности полёта.

«Ямабуси», – понял Хотэку, когда тэнгу опустился перед ним и начал пристально рассматривать со всех сторон, облетая его на своём веере. Он делал это неспешно, в отличие от встретившего их ёкая, разглядывал тщательно и то и дело присвистывал что-то себе под огромный красный нос.

– И кто ты? – не выдержал он. – Крылья! Как у тэнгу, но ты не наш. Лицо! Как у людей, но ты не их. – Он подлетел так, чтобы заглянуть Хотэку в глаза, но тому показалось – в саму его ками. – Кто? Откуда взялся? Что к нам привело?

– Фукуи Хотэку, господин, – он поклонился. Не был уверен, что здесь так делают, но посчитал важным соблюсти формальности.

– Имя людск-ск-ское, – бросил ямабуси.

– Из Шинджу.

– Ага! Люди, люди!

Ямабуси захрипел и затрясся то ли от смеха, то ли от ярости, но Хотэку решил не уточнять и быстро добавил:

– Здесь, чтобы отыскать сведения о родных родителях.

Тишина оглушила. Казалось, внезапное молчание монаха-отшельника отражается от сводов пещеры и многократно усиливается, давя на уши. Мгновения тянули за собой друг друга, а ямабуси так и не заговорил. Тогда Хотэку решил добавить подробностей:

– Я рос всю жизнь на острове. В двух разных семьях, но ни в одной из них не было моего настоящего отца и настоящей матери… То есть, по крови не было.

Ямабуси всё ещё молчал.