Юлия Июльская – Истина лисицы (страница 18)

Может, Аматэрасу забрала его к себе, и теперь он счастлив. Как знать. Может, тогда её боль в груди стала бы меньше, как и ненависть к этой богине, позволившей умереть всем, кто был ей дорог. Даже Иоши, пусть он и вернулся благодаря бакэнэко. Если ёкаи приходят на помощь там, где боги бессильны, что это тогда за боги?

Они продолжили молча смотреть на горизонт, туда, куда уходит на ночной покой Аматэрасу. Туда, где за морем простирается Большая земля с лисьим лесом Шику, за которым прячется страна Ёми, скрытая от всех живых. Может, когда-нибудь Киоко побывает там. Может, однажды она увидит далёкие земли и пристанища богов. Может, даже сумеет отыскать тех, кого уже потеряла. Но пока… Пока нужно привести в порядок свой мир.

Портовый город Минато, о котором говорила Чо, располагался к западу от дороги – если можно было назвать узкую колею дорогой – и был им не совсем по пути. Позавтракав в деревне и пополнив свои припасы, они двинули дальше и несколько страж то и дело возвращались к вопросу, нужно ли им посещать этот город. В итоге сошлись на том, что времени и так потеряно слишком много, а каждый день промедления, вероятно, стоит какому-нибудь ёкаю жизни. При таком взгляде медлить совсем не хотелось.

Иоши после ночи, проведённой с Киоко на берегу, чувствовал себя гораздо лучше. Он много говорил – настолько, что Норико ходила и причитала, что уже и не знает, куда от него деться, – много шутил и вообще, кажется, был счастлив. Он не мог припомнить, когда ещё чувствовал такую лёгкость. Мир вдруг стал прямым и понятным. Вот есть Киоко, и вот есть он. Остальное они обязательно исправят, но эта связь теперь в основе всего, и пока она крепка – он справится с чем угодно.

Дни с этих пор проходили легко. У Киоко тоже заметно прибавилось сил. Вероятно, из-за близости моря, как у Иоши – из-за близости к ней. Теперь они иногда оставались наедине. Оказывается, если есть желание – отбиться от остальных вовсе не трудно. Оказывается, можно украдкой проводить по её предплечью, пока она идёт рядом, или целовать за чьим-то домом, пока ходите вдвоём по деревне в поисках еды.

Так они добрались до провинции Сейган – той, где, по слухам, жил Нисимура Сиавасэ. Прохожие единогласно указывали на одну деревушку – Эен, и они впятером послушно брели к ней. А когда дошли до цели, по подсчётам Иоши уже наступило время смерти. Завершился тёмный месяц – это же подтверждалось поздними рассветами и ранними закатами. Аматэрасу всё меньше и меньше страж проводила в их мире, что означало лишь одно: царит спокойный месяц, месяц засыпания, подготовки к холодам.

Однако эти уже мёртвые земли словно жили по своим правилам. Днём всё ещё стояла невероятная жара. Здесь, на самом западе у моря, оставались лишь пустыни и голые скалы. Из растений – странные почти голые деревья с едва зеленеющими верхушками.

– Прошу прощения. – Иоши подошёл к старичку, сидевшему у моря. Тот так внимательно смотрел на воду, будто правда был чем-то очень занят. И всё же Иоши продолжил: – Не могли бы вы подсказать, где нам отыскать Нисимуру Сиавасэ?

– Чш-ш-ш, – старик прижал палец к губам, сосредоточенно глядя на водную гладь. Иоши в замешательстве обернулся: Хотэку пожал плечами, Киоко в образе какой-то неизвестной ему девушки – видимо, одна из случайных прохожих, которую она встретила в предыдущем поселении, – стояла и с любопытством наблюдала за стариком. Норико подошла и обнюхала пустую корзину у его ног. – Смотри-ка, плывут!

Он быстро поднялся и помахал. Иоши вгляделся – на горизонте показались… лодки. Очертаниями они отчасти походили на погребальные ладьи Кокоро, потому он их и узнал, но чем ближе подплывали – тем отчётливее становилась разница. На лодках было несколько человек, которые загребали воду длинными палками, широкими и плоскими на концах. Иоши смотрел на это и думал: «Сколько же сил им потребуется, чтобы доплыть до Большой земли? И как долго туда плыть? Сколько припасов брать с собой? Какие в море могут поджидать опасности?»

Он ничего не знал о море. Но оно влекло его, как неизведанное, непонятное и непознанное. Как что-то совершенно непохожее на всё, что его окружало в привычной жизни. Доведётся ли ему когда-нибудь заплыть так далеко, что не станет видно земли?

Тем временем лодки уже причалили к берегу. Люди высыпали на песок и потащили за собой…

– Это что, рыба? – судя по голосу, Киоко опешила. Неудивительно: никто в Иноси и помыслить бы не мог вылавливать иных детей Ватацуми из моря.

– Ох, сегодня Ватацуми щедро одарил нас. – Старичок поднялся, подхватил корзину и медленно засеменил к лодке. – Уважь мои молитвы, капитан, – обратился он к плотному мужчине, сошедшему с первого судна последним.

– Помолился ты на славу, – тот заулыбался – во рту явно недоставало зубов – и, кивнув своему напарнику, велел взять корзинку у старика. – Хороший улов. – Он передал корзинку за борт. – А ты чья будешь? – Рука капитана резко дёрнулась вниз, и уже через мгновение он поднял Норико с огромной рыбой, которую та пыталась удержать в зубах. – Воровать нехорошо, знаешь?

– Прошу прощения, – подала голос Киоко. – Это моя. Простите её… Нет, давайте мы заплатим за эту рыбу. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали о нас плохо.

– Да что ж я, животное не накормлю? – Он подхватил Норико под задние лапы, усаживая на своей огромной руке, отпустил холку и почесал за ухом. – Ешь уже. А вы не местные, – теперь он обратился к Иоши, и тот поклонился.

– Всё так. Доброго дня вам.

– И вам не злого.

– Вы ловите рыбу? – Киоко, казалось, не могла поверить собственным глазам. – Не боитесь гнева Ватацуми за гибель его детей?

Моряк заливисто рассмеялся, и его смех подхватили остальные – все, кто стоял достаточно близко, чтобы слышать разговор. Киоко совсем растерялась, да и Иоши никак не мог взять в толк, что здесь происходит. Люди ведь не звери, чего ради они убивают? Людям есть чем питаться и без того… Хотя, вероятно, всё же не везде.

– Ох эти приезжие. – Капитан утёр слёзы с раскрасневшихся щёк и осторожно опустил Норико на землю. Та, довольно урча, чавкала рыбой, будто ей вообще не было дела до происходящего. – Если бы наша земля была так же плодовита, как в остальных частях Шинджу, мы бы, может, и обошлись травой. Да только где нам взять в этих пустынях и голых холмах бобы? Где вырастить овощи? Нет, мы, конечно, стараемся, но всё ж на мёртвом жизни не вырастить. Потому и просим у моря. Ватацуми – добрый бог, порою сам гонит рыбу в сети.

– Как же сам? – Иоши мог поклясться, что в легенде о сотворении бог-дракон даже Инари не позволил убивать морских жителей.

– Ну, дракона-то самого никто, конечно, не видел. Однако бывают ночи и дни как сегодня: рыбы – ух! – на месяц запасов наделать можно. Был бы он против – разве позволил бы это нам? Одной волной мог бы потопить всех разом, а ничего ж, живём. Поколениями так живём. Ещё дед моего деда в море выходил, чтобы деревню прокормить.

Иоши слушал с интересом, а вот Киоко, судя по всему, становилось всё дурнее.

– А вас-то что в нашу глушь занесло? Небось новые паломники к отмеченному Аматэрасу, а?

Иоши не сразу понял, что речь действительно о том, кого они ищут.

– А что, часто ходят? – присоединился к разговору Хотэку.

– Раз на год-два доходят. Может, и больше было бы, да к нам так просто не доберёшься, намучались небось в дороге.

– Вы и представить не можете как, – блеснула улыбкой Чо. Она-то намучилась, как же…

– Не могу, – согласился капитан. – А всё ж придётся вас расстроить – никогда он не принимает гостей. Разве что выловите на дворе, если позволит. Но я вам так скажу: позволяет он нечасто…

– Как же его произведения расходятся по миру? – удивился Иоши.

– Да приезжает к нему кто-то из города, переписывает себе всё новое и развозит копии, видать. Только деньги привозит два раза на год, как будто столичные монеты здесь кому-то нужны…

– А что, деньги тут разве не в ходу?

Уж что-что, а деньги были всем и всегда нужны. Столько купцов из каждого уголка Шинджу съезжались, чтобы наторговать себе звонких монет…

– А что нам покупать в деревне? Мы тут меняемся, если что надо. Я – рыбу. Мне – одёжку сошьют, сеть свяжут, дадут чего из овощей, если урожайный год. Рисом накормят. Где еда нужна – там деньги ни к чему. Каждый у нас делает что умеет да помогает остальным, тем и живём. Один сэнсэй этот…

– А он как, чем же за рыбу и еду платит?

– Так грамоте учит детей наших. Ну, тех, чьим родителям не боязно… Так-то слухов про него хватает… Слушайте, – он спохватился, осмотрелся по сторонам, – у меня тут дел с этой рыбой – протухнет, пока с вами говорю. Вы уж меня извините…

– Прошу прощения, что задержали вас, – поклонился Иоши. Остальные поклонились за ним. – Подскажите только, в какой стороне Нисимура Сиавасэ, и больше мы вас не потревожим.

– Во-о-он там, – он указал на дальний от моря конец деревни. – В последних домах. Старенький такой дом с дырявыми занавесками. Уж не знаю, чего он ни разу новые себе не попросил, ведь каждый тут с радостью помог бы… Опять болтаю. Всё, бывайте. – Он спешно поклонился несколько раз и попятился. – Дела зовут.

Иоши с улыбкой повторил поклон.

– Доброго дня, – пожелал он.

– И благодарим… – добавила Киоко, косясь на Норико. – За рыбу.