Юлия Ильская – Бывшие. Папа на месяц (страница 15)

Ксюша

– Ну, как у вас дела? – спрашиваю я. Затаив дыхание ожидая рассказа о том что Димка и Артем опять ругаются.

– Все хорошо, внуча, – говорит бабушка, до моих ушей достигает рев и вопли.

Ну вот, я так и знала, Артем наверное ошпарил или прибил чем-то тяжелым Димку.

– Что там за крики? – в ужасе спрашиваю я

– Ничего особенного, отец играет с сыном, – невозмутимо отвечает бабушка.

– Ты уверена? – с сомнением спрашиваю я, – бабуль, а во что они играют?

– ну… я не знаю, – задумчиво говорит бабушка,– Дима надел Артему на голову кастрюльку, в которой ты кашу варишь, в руки дал шумовку и они гоняют по полу твою пудру.

– О, – я пытаюсь понять, что это за игра такая – это…это наверное хоккей! И Тёма не против?

– Ну, он не выглядит недовольным, – говорит бабушка.

– Баба! – вдруг раздается гневный крик Тёмки. Я по звучанию его голоса понимаю что кричит он не от боли, а от злости.

– Так, по моему, они не сошлись в счете, – быстро говорит бабуля, – я пойду, посмотрю.

Я кладу трубку и прикрываю глаза. Димка не обманул, он пытается наладить отношения с Артемом. Я улыбаюсь представив Артема с кастрюлей на голове и шумовкой в руках. Постойте, а не ту ли дорогущую пудру они по полу гоняют, которой я пользуюсь только на праздники? Да пофиг, главное чтобы счастливы были.

Я прикрываю глаза и проваливаюсь в глубокий восстанавливающий сон.

Дима

Если бы кто-то месяц назад сказал бы мне, что я буду играть в хоккей с человечком ростом чуть больше табуретки да читать сайты по воспитанию детей, плюнул бы ему в рожу. А сейчас лежу и придумываю очередное развлечение для маленького тирана.

Артем, наконец-то уснул. Спасибо Аксинье Георгиевне, она смогла его искупать и уложить, рассказав какую-то длиннющую сказку, от которой и я чуть не вырубился, но мне нужно немного подумать, что мне делать с сыном.

“Сын” – слово непривычно перекатывается во рту. “Сынок, сынишка” – пробую я варианты. Именно так я должен называть Артема, а у меня получается пока только Темыч, ну ладно, со временем получится. Я-то сам не против, но пацан у меня с характером, может и не позволить.

Сейчас мне надо придумать как его развлечь завтра. Аксинья Георгиевна сказала что утром ей надо уйти на почту, не понимаю почему пенсионеры так любят эту почту. Делать нечего, придется справляться самому.

Утром просыпаюсь от громкого крика.

– Димка! – Артем проснулся.

Я еще немного лежу с закрытыми глазами, надеясь, что он опять уснет. Сам я полночи читал форумы родителей и конечно не выспался. Но не тут-то было!

– Димка! – еще громче вопит Артем. И откуда у такого мелкого ребенка такой звучный бас?

– Встаю, – ворчу я.

– Писял, – он показывает на свой полный памперс, вот же незадача, об этом я не подумал.

Артем умный парень, по-большому он просится на горшок, а вот по маленькому еще не может себя контролировать. Что ж взялся за гуж, не говори что не дюж, придется мыть малого.

– Ну что Тёмыч, мы с тобой одни остались, – весело говорю я, но сын смотрит на меня исподлобья, недоверчиво.

Даже вчерашний хоккей не помог, хотя я честно старался поддаваться, но ему показалось, наверное, что я жульничаю и он снова устроил скандал.

– Пойдем мыться? – говорю я.

– Неть, – заявляет он и отворачивается.

– Ну и сиди обоссаный, – говорю я, – а я позавтракаю и гулять пойду.

– Гуять? – спрашивает он.

– Ага, и мороженое куплю себе, обсиканым мороженое нельзя.

Задумался парень, взвешивает “за” и “против”.

– Гуять, – тянет руки ко мне,

Я осторожно вытаскиваю его из кроватки и несу в ванную. Ставлю под душ. Аккуратно снимаю с него памперс, кидаю в мусорное ведро, включаю воду, трогаю, чтобы была теплая и, весьма довольный собой, вручаю Артему душевую лейку.

– На, мойся, – говорю я.

Артем смотрит на меня недоуменно.

– Ну мойся, на, мыло, – снова говорю я и показываю жестами, что надо сделать.

Артем так и стоит, не шевельнется, только губы поджал, знаю, сейчас заорет.

– Ладно,– вздыхаю я, – давай.

Я беру лейку и мою Артема, намыливаю и смываю. Оказывается не так уж и страшно, увлекшись я даже голову ему помыл, что ему явно очень не понравилось.

Завернув ребенка в пушистое полотенце, я выношу его в гостиную.

На кресле лежит одежда и чистые памперсы. Спасибо Аксинье Георгиевне, святая она женщина.

– Ты знаешь как их надевать? – спрашиваю я сына, доставая памперс и рассматривая.

– Неть, – он качает головой, ну правильно, парни такими вопросами не интересуются.

Так где там наш любимый ютуб? Я смотрю видос и справляюсь с задачей, ну со штанами и футболкой это вообще легко.

Вуаля! Смотрю на чистого умытого ребенка. Да я просто отец года! Ксюха будет довольна!

Глава 15

Дима

– Пойдем завтракать? – говорю я

– Ага, – кивает он.

Мы идем на кухню и я усаживаю его в его стульчик. Смотрю что бабушка оставила нам на завтрак.

– Ага, овсяная каша и бутерброды. Мне бутеры, тебе кашу!

Я ставлю перед Артемом кашу, даю ложку, а сам наливаю себе чай и готовлюсь плотно позавтракать.

– Неть, – Тёмыч с отвращением отпихивает от себя кашу.

– Не будешь? А что ты будешь? – растерянно спрашиваю я.

– Дай, – он требовательно тянет маленькую руку к моему бутерброду.

– Но тебе нельзя бутеры, они только для взрослых, – говорю я.

– Дай! – еще более требовательно говорит ребенок.

Я задумываюсь и решаю, что ничего страшного не случится, если один раз Артем позавтракает бутербродами с колбасой и сыром.

– На! – я отдаю ему свою тарелку и наблюдаю, как Артем аппетитно уминает мой завтрак. Пробую кашу, ничего, вкусно, есть можно. Я когда на пп и не такое ем.

Я начинаю с аппетитом есть кашу, как снова:

– Дай! – теперь Артем передумал и решил что каша вкуснее.

Я отдаю ему оставшуюся и сам доедаю бутеры, вот и позавтракали!

Только теперь нам снова нужно в ванную, потому что сын весь вывозился в каше. Ладно, не привыкать. Снова идем мыться и переодеваться.

– Пойдем гулять? – радостно говорю я, предвкушая как усажу сына в песочницу, а сам усядусь на лавочку.

И тут Тёмыч произносит страшное слово, то к которому я вообще не был готов.

– Кака! – говорит он.

– Что? – я думаю что ослышался.

– Кака! – громче повторяет он.

Блин, блин, блин! Я не хочу! Нет! Только не “кака”!

– Может ты потерпишь? Скоро бабушка придет с ней и покакаешь, – упрашиваю я сына.

Тот ерзает, и снова повторяет:

– Кака! – я слышу в его голосе панику и понимаю, что «кака» уже совсем близко.

Что ж, мужики мы или нет? Мы справляемся и с этим, правда, я уже близок к обмороку. Да Ксюхе памятник надо ставить! Все эти бесконечные накорми, погуляй, искупай меня бы уже с ума свели!

– Гуять! – наконец заявляет Артем, решив что программа максимум на это утро выполнена и достает ведерко с игрушками для песка.

– Ну пошли, – уныло говорю я, мой энтузиазм практически иссяк, надо попросить Аксинью Георгиевну больше не оставлять меня так надолго с Артемом.

Мы выходим на детскую площадку, там уже копошатся несколько детей под бдительным присмотром мам.

Артем первым делом направляется к горкам, я раздумываю надо ли ему помогать, не дискредитирую ли я его в глазах находящихся здесь девчонок? Глянув на высоту горки, решаю, что надо, ничего, девчонки потерпят.

Мы скатываемся с горки, потом катаемся на качелях, потом снова с горки. У Артема как будто пропеллер за спиной, он так носится по площадке, что я профессиональный спортсмен, обученный реагировать молниеносно, не всегда за ним поспеваю.

– Темыч, ну давай уже ты в песке поиграешь! Зря что ли мы это ведро тащили? – слезно молю я своего маленького деспота.

Он внимательно на меня смотрит, я от его взгляда, слишком взрослого, оценивающего даже теряюсь.

– Я устал, – честно признаюсь я.

Маленький чертенок решает смилостивится и усаживается рядом с такими же малышами лепить куличики, или что они там лепят. Я со стоном присаживаюсь на ближайшую лавочку. Какой ужас, а ведь еще даже не обед!

– Ой, здрасьте, а вы Тёмочкин папа? – рядом со мной присаживается миловидная брюнетка, но я так измучен, что против обыкновения даже не обращаю на нее внимания.

– Да – киваю я, может если буду меньше разговаривать ей наскучит и она уйдет.

Но не тут-то было.

– Меня зовут Инга, – кокетливо говорит она, – я мама Алисы.

Она протягивает руку и я вяло ее пожимаю, меня привлекает происходящее в песочнице. Какая-то крупная девочка, посыпает моего мальца песком, вот поганка, я только утром его купал.

Я решаю не вмешиваться, в конце концов он мужик, пусть разбирается.

Артем недовольно машет ей, призывая прекратить, но девчонка словно издевается, весело смеется и снова сыпет моему на голову песок. Я ищу взглядом мать девочки, вон она стоит с сигаретой, болтает с подружками и совсем не смотрит за дочерью.

– Мама! – кричит девчонка и снова сыпет песок Артему на голову, он сердито отряхивается. Мать равнодушно скользит по ней взглядом.

– Играй, Матильда, играй, – кричит она ей.

– Ох, это Матильда, – вздыхает моя собеседница, – она всех детей на площадке тиранит.

Тем временем, Артем набирает в ведерко песок поднимается и встав на носочки опрокидывает все это богатство на девочку.

– Мама! – верещит она изо всех сил, и начинает демонстративно рыдать, можно подумать кирпичами ее закидали.

– Ах ты паршивец! – мамаша резво подбегает к песочнице.

Я быстро встаю с лавочки и за пару шагов оказываюсь рядом с сыном.

– Что случилось? – говорю я, положив руку на плечо насупившемуся Артему.

– Вы посмотрите, что ваш поганец сделал! Он мою дочь всю песком засыпал! – вопит истеричная мамаша.

– Я видел, – спокойно отвечаю я, – а вы видели как ваша дочь обсыпала песком моего сына?

– Она девочка! – истерит ненормальная.

– И что? Что это за дискриминация по половому признаку? Если она девочка ей все можно? Тем более вы сами разрешили ей так играть, так пусть и она принимает правила игры, скучно же когда только один играет.

– Вы…вы хам! – кричит она, – вы вообще откуда взялись? Я вас раньше не видела!

– Я его отец и теперь вы будете видеть меня постоянно, – холодно отвечаю я.

– А, очередной папаша явился! Да у твоей жены они каждую неделю меняются. Как перчатки, надолго не задержитесь, – язвительно говорит она.

– А вот это не твое дело, – я приближаюсь к ней и она испуганно замолкает, – еще слово и я привлеку тебя за клевету и оскорбление чести и достоинства человека.

– Давай, давай, привлеки, я мать одиночка, вам богачам не понять…

– Это не оправдывает твоего поведения! Ты лучше подумай как твоя дочь в социуме жить будет. Но тебе не понять! – передразниваю я ее.

– Матильда, пойдем! – мамаша в бешенстве хватает дочь за руку и тащит ее с площадки.

Я сажусь перед Артемом на корточки и отряхиваю его.

– Не переживай, сын, ты все правильно сделал, – говорю я, – дай пять!

Артем, немного подумав хлопает по раскрытой ладони.

Меня вдруг окружают остальные мамочки, раздаются бурные аплодисменты и слова благодарности.