Юлия Хаусбург – Темная элита. Раскаяние (страница 3)
Провожу пальцами по бумаге, ощущая выступающие буквы, написанные перьевой ручкой. Сердце начинает биться быстрее. Из-за того, что я поступаю неправильно? Или из-за плохого предчувствия? Не обращая внимания на мурашки, пробегающие по коже, я начинаю читать.
Нет, этого не может быть. Это… Я больше не могу ясно мыслить. В голове будто каша. Может, это своего рода защита. От того, что я узнала мгновение назад. Я прижимаю дневник к груди, чувствуя необходимость сохранить его.
И тогда я бегу. Делаю то, что умею лучше всего. Это помогает мне. Возвращает меня в реальность, когда становится слишком тяжело, а мысли уже невыносимы. Я бегу и бегу. Даже не знаю куда и едва ли осознаю происходящее. Моя единственная цель – избавиться от этой каши в голове. Или убежать от нее?
Внезапно я оказываюсь перед главным корпусом, мрачные шпили которого возвышаются на фоне заснеженных вершин. Мимо проезжает машина. Это машина Габриэля! Она сворачивает на парковку, и я мчусь за ней. Я бегу уже не так быстро, я измотана, но мне нужно добраться до него. Иначе я совершенно точно сойду с ума.
Габриэль и Элора выходят, я вижу, как они о чем-то спорят. Добегаю до них, но ноги больше не держат, и я падаю на землю прямо перед ними.
– Я не думаю, что смерть Сары была несчастным случаем, – выдавливаю я из последних сил, в то время как внутри все сжимается от боли. – Я думаю, ее хотели убить по очень конкретной причине.
Глава 3
Люсия
– Для начала успокойся, – говорит Габриэль.
К этому времени мы уже находимся не на парковке, а в моей комнате. Я едва помню дорогу обратно – она буквально растворяется в тумане слез, паники, сожаления и страха. Сейчас я сижу на диване, пока Элора заваривает на кухне чай. Передо мной на низком журнальном столике лежит дневник. Я не могу даже взглянуть на него, не испытывая новый прилив паники.
– Как мне успокоиться? Мою соседку, возможно, убили!
Габриэль вздрагивает; мне следовало бы держать язык за зубами. Только сейчас я замечаю, как странно он выглядит. Он что, плакал? Под его синими глазами залегли глубокие тени, а волосы взъерошены.
– Что с тобой? – осторожно спрашиваю я.
– Сейчас это неважно. Прежде всего нам нужно разобраться, что произошло. Ты прочитала что-нибудь еще?
– Нет, только последнюю запись.
– Где ты нашла дневник? – спрашивает Элора, выходя из кухни с подносом и тремя чашками чая. Она раздает их каждому из нас, и я обхватываю теплый фарфор пальцами.
– Под одной из расшатанных досок в комнате Сары.
Габриэль хмурится:
– Что ты делала в комнате Сары?
– Я… – Я закусываю нижнюю губу. – Ну, мне было любопытно, понятно?
– Кого-то мне это напоминает, – говорит он, глядя на Элору. Его взгляд такой любящий, что мое сердце сжимается от тоски. Когда-то и на меня так смотрели. С тех пор прошло немало времени, но я никогда не забуду тех ощущений.
Я быстро отгоняю эти мысли. Последние три года я более-менее успешно подавляла любое воспоминание о
– Покажешь нам, где именно? – спрашивает Элора.
Я киваю и поднимаюсь с дивана. Беру чашку с собой, словно она мой спасательный круг, за который я могу держаться. Дверь в комнату Сары все еще открыта, потому что чуть ранее я выбежала оттуда сломя голову. Я замечаю, что даже не поставила доску обратно. Посреди комнаты зияет темная дыра.
Элора опускается на колени и внимательно осматривает пол. Габриэль остается стоять рядом со мной.
– Тебе не стоит находиться в этой комнате, Люсия. Это на тебя плохо влияет.
– Я знаю.
– Если в твоем предположении действительно есть что-то… – Он оставляет фразу незаконченной и смотрит на свою любимую девушку. Я замечаю в его глазах беспокойство. Последние два года он считал, что «Фортуна» виновата в смерти его сестры. Он ненавидел это братство, страдал из-за этого и принимал неверные решения. Лишь несколько недель назад Габриэль узнал, что члены братства невиновны, и начал терапию с психологом, чтобы снова почувствовать себя лучше. И именно сейчас я нахожу этот проклятый дневник?
– Возможно, это вообще ничего не значит, – добавляет он. – Или братство не имеет к этому никакого отношения.
– Да, возможно. Но… У Темной элиты повсюду свои щупальца. Сара была одной из них. И у меня очень плохое предчувствие по этому поводу. – Я делаю глоток чая, который немного согревает меня. Но к сожалению, ненадолго. – Если я хочу узнать больше, мне придется прочитать весь дневник, – отмечаю я.
Габриэль колеблется:
– Ты уверена, что хочешь этого? Ты справишься?
Я киваю. Может, в дневнике есть еще подсказки?
Тут раздается щелчок: Элора закрыла дыру в полу.
– Здесь больше ничего нет.
Она подходит к нам.
– Я до сих пор не могу поверить, что ты теперь тоже в «Фортуне», – говорю я. – И это меня беспокоит.
– Официально только начиная с выходных.
– Я думала, тебя уже приняли.
– На бумаге – да. Но мое посвящение пройдет в эту субботу, и я немного нервничаю.
– Если Сару тоже… – начинает Габриэль, но Элора перебивает его:
– Ты не знаешь, связаны ли эти два события или это просто несчастный случай. Кроме того, не стоит спешить с выводами. Помнишь, чем это закончилось в прошлый раз?
«Тобой в операционной», – проносится у меня в голове. Судя по мрачному выражению лица Габриэля, он, вероятно, думает о том же.
Я считаю, что Элора ошибается. Независимо от того, что происходит в кампусе, «Фортуна» неизменно тем или иным образом оказывается причастной ко всему. Они не несут прямой ответственности за смерть сестры Габриэля Аннабель, но именно на одной из вечеринок «Фортуны» произошел тот несчастный случай, приведший к трагедии. Однако мне хватает ума, чтобы не высказать мысли вслух, – это лишь приведет к очередному спору, на который у меня сейчас нет ни времени, ни сил.
Я вздыхаю:
– Мне пора на лекцию. Но сегодня вечером я продолжу читать дневник.
– Может, его лучше возьмет кто-то из нас? – осторожно предлагает Габриэль.
– Нет, – тут же рычу я. – Сара была моей соседкой. Я прочту его.
– Ты же знаешь, что последние два года братство пыталось заполучить тебя с помощью Сары. Мне было бы спокойнее, если бы мы держали тебя подальше от «Фортуны».
– Это бред, Габриэль. В братстве теперь Элора, а я больше не при делах. Они нашли козла отпущения, и я им не нужна.
Элора фыркает:
– Ну спасибо.
– Но так и есть. – Я поворачиваюсь к ней, разглядывая ее темные волосы и хрупкую фигуру. Она моя полная противоположность. Если бы я не знала, сколько в Элоре внутреннего огня, могла бы принять ее за серую мышь. Изначально так и было. Я воспринимала ее лишь как фальшивую серую мышку. Но на самом деле проблема была лишь в моем отце.
И это подводит нас ко второй теме, о которой я вообще не хочу даже думать. К сожалению, у меня нет выбора, поскольку в понедельник мы встречаемся с ним за ужином. Впервые за два года. Одна лишь мысль об этом заставляет меня напрячься.
– Ну ладно, – говорит Габриэль, прерывая нашу с Элорой дуэль взглядов. Вероятно, он боится, что мы можем поссориться. Еще месяц назад так бы и произошло. Мы бы вцепились друг другу в глотки. Но сейчас? Мы понемногу сближаемся. Пусть пока маленькими шагами, но я уверена, что наша дружба укрепится. – Будь осторожна, Люсия, хорошо?
– Конечно, я всегда осторожна, – отвечаю я и выхожу из комнаты Сары. Габриэль с Элорой следуют за мной, и мы прощаемся у дверей общей гостиной. Как только они уходят, комнату окутывает тишина. Я делаю глубокий вздох. До смерти Сары здесь никогда не было тихо. У нее всегда играла музыка, которую я ненавидела. У Сары был ужасный вкус, а раскатистые басы отвлекали меня от учебы. Мы неоднократно из-за этого ссорились. Но теперь… Я почти скучаю по ее надоедливой музыке.
Когда Сара была жива и постоянно пыталась затащить меня в «Фортуну», я всегда знала, где мое место. Теперь же у меня такое чувство, словно я заблудилась в темноте. Я брожу вслепую, рискуя в любой момент оступиться, наткнуться на препятствие или забрести в тупик.
Что, если смерть Сары не была несчастным случаем?
Одно я знаю точно: я это выясню. Я месяцами искала способ избавиться от чувства вины за свое ужасное поведение. И теперь у меня есть такая возможность.
Но для начала я бегу в свою комнату, хватаю сумку от «Прада» и покидаю Лили-холл. Я опаздываю на лекцию по всеобщей истории. И так как первые экзамены уже совсем скоро, я не могу себе позволить пропустить занятие. Тем более мне нужно получить отличные оценки, чтобы доказать отцу, что изучать историю было правильным решением. Тогда он наконец признает, что с моей стороны было разумно отстаивать свое мнение, и поймет, как ошибался, настаивая на своем. Наша ссора обернулась двухлетним молчанием. И дело не только в моем выборе специальности – это было лишь очередным предлогом. Или, скорее, началом конца наших отношений.