Юлия Хаусбург – Темная элита. Раскаяние (страница 4)
Я тяжело вздыхаю, быстро пересекая кампус. Сколько еще нужно этих предлогов и ссор, прежде чем все вновь наладится?
– Расшифровка иероглифов представляла собой долгий и сложный процесс. Лишь в тысяча семьсот девяносто девятом году, когда был обнаружен Розеттский камень, удалось сделать первый шаг к расшифровке, – читает лекцию профессор Бауэр и показывает изображение на интерактивной доске. – Здесь вы можете увидеть этот камень. Он содержал один и тот же текст в трех вариантах: на древнегреческом, демотическом[2] и иероглифическом языках. Благодаря переводу древнегреческого текста исследователи постепенно смогли расшифровать иероглифы и демотическое письмо.
Тысяча семьсот девяносто девятый, записываю я на своем айпаде. Моя голова кипит от всех этих дат, которые профессор Бауэр пытался заставить нас запомнить в течение последнего часа. Обычно я с удовольствием слушаю его лекции о возникновении древних цивилизаций в Египте. И хотя египтология – одна из моих любимых тем, сегодня мне сложно сосредоточиться. Вместо этого я снова и снова думаю о дневнике Сары. О том, что я не отнесла его в свою комнату перед тем, как поспешно покинула общежитие, а оставила на столе в общей гостиной. Меня не покидает страх, что, когда я вернусь, его уже не будет. Он просто исчезнет. И все, что произошло сегодня утром, останется лишь воспоминанием. А возможное доказательство растворится, словно никогда и не существовало.
Пульс отдается эхом в ушах. Сара наверняка не без причины спрятала свой дневник. По крайней мере, я думаю, что это делала она. Иначе все вообще не имеет смысла.
Как только профессор Бауэр заканчивает лекцию, я вскакиваю и спешно покидаю аудиторию. Обычно я стараюсь вести себя незаметно и ухожу одной из последних, но сегодня важна каждая секунда. Я должна проверить, на месте ли дневник. Дверь в общую гостиную заперта, но если мои подозрения верны… От «Фортуны» можно ожидать чего угодно. Пусть даже Габриэль ошибался, считая их причастными к смерти его сестры. Члены братства, которых все называют не иначе как Темной элитой, вызывают у меня подозрения. Они неприступны, высокомерны, считают себя лучше других. Они убеждены, что кампус принадлежит им и что они могут делать все, что захотят. Но как далеко они готовы зайти, чтобы скрыть нечто такое, из-за чего им самим пришлось бы опасаться последствий?
Я быстро преодолеваю путь до Лили-холла, перепрыгивая на лестнице через каждую вторую ступеньку. Слегка запыхавшись, подхожу к своей двери, открываю ее дрожащими пальцами и сразу же бросаюсь к столу.
Выдыхаю с облегчением. Дневник все еще на месте.
Я прячу его в сумку, прежде чем снять обувь и пальто. Затем на кухне готовлю себе сэндвич с авокадо.
Чего мне действительно не хватает, как на вилле Сальвари, так это домработницы. Поскольку ресторан в кампусе мне быстро надоел – и поскольку я предпочитаю держаться в тени, – за последние два года мне пришлось научиться заботиться о себе самой. Время от времени Габриэлю удается уговорить меня пообедать в «Побережье». К тому же он, к счастью, склонен проигрывать пари, так что я частенько заставляю его поработать моим личным курьером. Я слегка улыбаюсь. Конечно же, он это ненавидит. И не понимает, почему я просто не могу взять телефон и сделать заказ сама.
Иногда я и сама этого не понимаю. Каждый раз, когда мне нужно куда-то позвонить, у меня такое чувство, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. И как бы я ни готовилась к этому заранее, в горле все сжимается и я не могу подобрать слов. Нажать на зеленую иконку вызова – это то препятствие, которое я не в силах преодолеть. Я не знаю, почему я такая. Так было всегда, и, сколько бы раз я ни говорила себе, что на это нет никаких причин, такие задачи заставляют меня паниковать. Как и множество других людей. Я лучше останусь здесь, в своей комнате. Кроме того, у меня есть Габриэль, и теперь еще Элора. Этого мне достаточно. Я не нуждаюсь в большом количестве друзей. И мне не нужны люди, которые могут меня ранить или использовать. Те, кто видит только мою фамилию и огромные возможности, которые за ней скрываются. Деньги и успех моего отца. Они никогда не смотрят на меня как на личность, потому что кто я? Дочь, которая отгораживается от всех. Дочь, которая изучает историю. Дочь, холодная и черствая, которую никто не понимает.
Я быстро прогоняю мрачные мысли, пока они не затянули меня в свой водоворот. Если я окажусь в нем, мне уже будет трудно выбраться обратно. Он неумолимо увлечет меня все глубже и глубже, пока я не почувствую себя чужой, а весь мир не предстанет передо мной в жестоком свете.
Я собираю светлые волосы в пучок, снимаю черные джинсы, надеваю мягкие кашемировые штаны от «Прада» и удобно устраиваюсь с дневником в своем уютном уголке для чтения. Здесь стоит темно-синее кресло с широкими подлокотниками, черная книжная полка – она уже ломится от книг – и торшер с круглым абажуром, который я тут же включаю.
Неуверенно кручу дневник в руках. Стоит ли пропустить начало и читать уже с того момента, когда Сара вступает в «Фортуну»? Нет, думаю, я должна прочитать дневник полностью. Я едва ее знала, и, если я хочу понять Сару и то, что она имела в виду в последней записи, мне следует использовать все доступные средства.
Поэтому я открываю первую страницу и ныряю в текст.
Глава 4
Бенедикт
Я застегиваю пуговицы на пиджаке. На кармане для нагрудного платка покачивается орден – серебряная подвеска, к которой прикреплена широкая тканевая ленточка. В дополнение к этому я надеваю широкую ленту через плечо и фуражку с плоским козырьком. Все в черно-золотых цветах. Классический костюм для официальных мероприятий нашего студенческого братства.
С гордостью смотрю на свое отражение в зеркале. Уже три года я – часть Темной элиты. Мои братья и сестры по «Фортуне» стали для меня второй семьей. И сегодня мы принимаем в наши ряды нового члена.
Когда я вхожу в просторную столовую дома братства, все уже готово для торжественной церемонии посвящения. Под потолком сверкает люстра, и повсюду стоят свечи, окутывая комнату теплым мерцающим светом. Стены, как и центр накрытого стола, украшены знаменами в наших цветах. Над камином висит флаг братства: на черно-золотом фоне изображен волк, оскаливший зубы. В комнате тихо играет классическая музыка. Я оглядываюсь и улыбаюсь. Я с нетерпением жду этого вечера: встречи, ритуала посвящения и последующей вечеринки. Для меня это своего рода отвлечение от мира изучения электронной техники. Мой способ расслабиться, когда совсем устал от бесчисленных книг и гор учебного материала.
– Бен!
Я оборачиваюсь на голос и вижу своего друга Джаспера, который только что вошел в комнату. Он одет так же, как и я, только его светлые волосы выбиваются из-под фуражки, в то время как мои коротко стриженные полностью скрыты под ней.
– Все нормально? – спрашиваю его. Он останавливается рядом со мной и осматривает накрытый стол. Хрустальные бокалы сверкают в свете свечей, стулья обтянуты чехлами темно-серого цвета. Во главе стола стоит стул внушительного размера, предназначенный для председателя.
– Да, все отлично. Я в предвкушении этого вечера. Учеба меня совсем вымотала.
– Аналогично, – отвечаю я. – Чувствуется, что скоро экзамены.
– Это точно, но сегодня вечером мы не позволим этому испортить нам настроение. В ближайшие несколько часов будем просто веселиться. Не так ли?
– Звучит отлично.
– Не могу поверить, что Элора сегодня станет официальным членом братства. Семья Сальвари обычно держится подальше от подобных вещей.
При упоминании этой фамилии по спине пробегает холод. Однако я стараюсь ничем не выдать себя. Никто не знает о моих связях с семьей Сальвари и о том, что для них я не самая приятная личность. В свое время мне пришлось сделать выбор. И я выбрал карьеру. Я бы сделал это снова. Мое профессиональное будущее, мои мечты всегда будут на первом месте. Независимо от того, понимает это Люсия или нет.