Юлия Ханевская – Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона (страница 7)
– Ему не поздоровится, – говорю я, и Дженни довольно кивает.
– Пойдем прогуляемся по парку? Поболтаем.
Я качаю головой.
– В другой раз. Мне нужно купить несколько книг, а потом встретиться с мамой.
– Ах, ну конечно, – Дженни вздыхает. – Ладно, иди. Встретимся в поезде до Канродо?
– Именно там.
Мы обнимаемся на прощание, и она быстро растворяется в потоке людей у выхода.
Я остаюсь среди стеллажей, где пахнет пылью, бумагой и старым деревом.
Пальцы снова тянутся к книгам.
О драконах. О ритуалах. О времени.
О том, что, возможно, сможет объяснить, почему я все еще жива.
Глава 3
Я успела домой раньше мамы.
Пакеты из магазина одежды уже доставили, и я сразу отнесла их в комнату, пока никто не заметил. Но на следующий день мои обновки она все-таки увидела.
– Доченька, ты же такое не носишь, – с удивлением произносит она, стоя у моей кровати.
В руках у нее платье с коричневой свободной юбкой и белым верхом. Такое обычно дополняют поверх кожаным корсетом, который я конечно же тоже купила.
– У кого ты подхватила это? В академии новая мода?
Я пожимаю плечами.
Меня переполняет раздражение, но дело вовсе не в ее тоне. Скорее в раскрытом чемодане, над которым я стою, покусывая губу и глядя на аккуратно сложенные вещи.
Всего три дня – короткая поездка к озеру с друзьями. Отдых накануне выпускного курса. Традиция, которую мы соблюдаем уже четвертый год.
Раньше я бы прыгала от радости, представляя, как будем плескаться, устраивать ночные купания, жарить зефир над костром и делиться планами на будущее.
А теперь…
Теперь мне трудно даже заставить себя улыбнуться.
Все должно пройти спокойно. Я знаю это. Но почему-то сердце все равно ноет, словно предупреждая – в этот раз что-то изменится.
– Лили, – мама все еще качает головой, перебирая одежду. – Ну ты же девочка, моя нежная, воздушная красавица. Посмотри – у тебя же в шкафу только платья были! Зачем тебе вот это? – она поднимает штаны, двумя пальцами, как нечто опасное.
Я перевожу на нее взгляд и вздыхаю:
– Мам, мне просто захотелось разнообразить гардероб. Что в этом плохого?
Она поджимает губы, вид у нее задумчивый.
– Ладно уж, – говорит наконец. – Только, пожалуйста, постарайся, чтобы твой отец этого не увидел.
Я молча киваю, и она добавляет:
– Тебе нужно будет собрать чемоданы и в академию тоже. После поездки времени не останется.
– Да, – соглашаюсь я. – Мы вернемся утром, а уже после обеда – теплоход.
Мама уходит, оставляя за собой шлейф из нежного цветочного аромата.
Я опускаюсь на кровать и на мгновение закрываю глаза.
Три дня на озере.
Три дня, дабы привыкнуть, что для друзей и знакомых я все та же Лилиан.
Посидев немного, я возвращаюсь к своей поклаже. Небольшой, легкой – на короткую поездку этого более чем достаточно. Можно было обойтись и тряпичной сумкой, но я предпочла именно чемодан из-за кинжала. Того самого, что купила вчера.
Я не знаю, зачем беру его.
Разум говорит, что это глупость – ехать на озеро с друзьями и таскать при себе оружие. Но где-то глубоко внутри все еще живет то чувство – липкий холод ужаса, когда понимаешь, что тебя хотят убить, а ты не можешь пошевелиться.
Пусть он хотя бы лежит среди вещей.
Пусть будет рядом хоть что-то, способное защитить, если вдруг…
Я тихо выдыхаю, проверяю застежки, прячу тревогу под ровным хлопком крышки.
Теперь – другой багаж. Настоящий.
На кровати распахивается большой чемодан – тот, что предназначен для академии.
Он кажется обычным, но внутри заклинание расширения: бездонное пространство, куда легко поместится целый шкаф. Я опускаю руку внутрь – прохладная магия едва ощутимо покалывает кожу.
Рядом постепенно вырастает аккуратная гора вещей – одежда, косметика, книги, личные мелочи, учебные артефакты. Все, что обычно беру с собой.
Две новые книги по драконьей магии и ритуалам я тоже кладу внутрь, ближе ко дну. Читать их дома я не решилась – мама или брат могли случайно увидеть обложки и задать слишком много вопросов.
Когда чемодан наконец полон, я его закрываю и отодвигаю к стене, рядом с тем, что приготовлен для поездки.
Комната кажется вдруг непривычно тихой и пустой.
Я тянусь к столу, беру блокнот и карандаш, которые решила упаковать в самый последний момент. Сажусь на кровать, поджав ноги под себя.
Мне нужно сделать то, что я все эти дни откладывала.
Описать нападавших.
Все, что помню, пока их образы не стерлись из памяти.
Рука зависает над страницей, и какое-то время я не знаю, с чего начать.
С их лиц? Они были под масками. Лишь один показался, перед тем как…
Я зажмуриваюсь.
Может, с глаз? Особенностей голоса?
С того, как мерзавцы двигались и что говорили?
Решаю записать все подряд, сплошным потоком.
Я вывожу каждую деталь, каждое движение, каждое слово. Пальцы дрожат, грифель ломается, но я затачиваю его быстрым заклинанием и продолжаю писать. Потому что боюсь забыть хоть что-то.
А когда ставлю точку и карандаш замирает, не перечитываю написанное. Я смотрю на строки – они кривые, нервные, будто написаны дрожащей рукой ребенка. Мне все это пригодится потом, не сейчас, когда разум затмевают эмоции.
Внизу страницы добавляю короткую пометку:
Секунда тишины – и я ловлю себя на том, что сижу, уставившись на эти слова, а пальцы постукивают карандашом по губам.
Он. Молчаливый, полностью закутанный в черное. Даже кожа рук скрыта перчатками.