Юлия Ханевская – Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки (страница 38)
— Верховный маг.
— Милорд.
Обмен короткий, но напряженный. Маг уходит первым, его мантия плавно скользит по белому мрамору.
Дейран остается на секунду, переводит взгляд на двери тронного зала. Весь его вид говорит: он отыграл роль безупречно.
Он разворачивается и выходит на двор, к полигону для превращений.
Холодный воздух встречает его, как старого друга.
Одно движение, и одежда превращается в лед. Тело меняется, увеличивается, покрывается серебристой чешуей. Крылья расправляются, ударяя по земле ледяным вихрем.
Через миг на месте человека — огромный дракон.
Он отталкивается мощными лапами и взмахивает крыльями, поднимая ввысь тучи инея.
Взмывает в небо и берет курс к своему родовому замку.
Глава 20
Утро наступает слишком быстро.
Я просыпаюсь от тихого шума внизу: приглушенные голоса, скрип ступеней, тяжелые шаги по крыльцу. Значит, они собираются в дорогу.
Я не спускаюсь.
Не могу.
Если увижу Лайлу еще раз… если услышу ее голос и почувствую рядом этого надменного дракона, ее мужа, — меня накроет. Эмоции вспыхнут, как сухая трава от искры, и тогда… тогда он может почувствовать во мне магию.
Заинтересуется. Копнет глубже и все поймет.
Это большой риск.
Поэтому я лишь стою у окна в своей спальне и наблюдаю.
Кай открывает ворота, Медея что-то говорит Лайле и машет ей на прощание так искренне, что у меня сжимается сердце.
Лайла улыбается в ответ уставшей, спокойной улыбкой женщины, которая слишком быстро повзрослела.
Я не помню ее такой… Неужели эти три месяца брака так сильно в ней что-то изменили?
Карета трогается.
Колеса стучат по камням двора и медленно, очень медленно исчезают за изгибом дороги.
Только когда последние отблески лакированной крыши скрываются за деревьями, я позволяю себе выдохнуть.
Спускаюсь вниз в пустую гостиную, где еще стоит запах утреннего чая, потом выхожу во двор.
Там тишина. Серое, предвещающее первый снег небо и сырой ветер со стороны леса.
Медеи уже поблизости нет, а вот Кай замечает меня и медленно идет в мою сторону.
Он останавливается у основания крыльца, на котором я стою, и произносит:
— Тяжело вам далась эта встреча…
Я не отвечаю сразу.
Мы просто смотрим друг на друга.
И вот странное, впервые за долгое время в голове становится светло. Чисто. Как будто кто-то выключил бесконечный гул тревог.
В этой тишине печаль начинает растворяться, рассыпаясь невесомой пылью.
Я улыбаюсь.
— Мы же уже давно на «ты», Кай. И… когда мы одни, можешь звать меня Нонной. Это мое настоящее имя.
Он моргает, брови сводятся к переносице.
— То есть… ты не леди Анара? Не супруга дракона?
Я отвожу взгляд туда, где исчезла карета моей дочери.
— Все гораздо сложнее, чем кажется. И я даже не уверена, сможешь ли ты понять…
Но рассказать хочется.
Господи, как же хочется.
Словно я всю жизнь шла с тяжелым рюкзаком, и вот впервые появляется шанс снять его с плеч.
Кай делает шаг ко мне. Поднимается по ступенькам крыльца и останавливается совсем рядом.
Он такой высокий, что я едва достаю взглядом до его ключиц.
Широкоплечий. Теплый. Надежный.
И при этом от него не исходит в мою сторону никакой угрозы.
Вообще.
Он смотрит на меня сверху вниз так внимательно, что мурашки бегут по коже. И поднимает руки — медленно, осторожно, словно опасается причинить боль.
Его ладони ложатся мне на плечи, скользят вниз по рукам до локтей.
Дыхание застревает где-то в горле и мне становится не по себе.
— Я верю… — шепчет он. — В перерождение. В загробную жизнь. В то, что иногда души возвращаются. Если у моей Нонны был шанс…
— Нет, — перебиваю я, резко качая головой.
Прикладываю ладонь к его груди, останавливая. Сердце под пальцами стучит ровно и уверенно.
— Я не твоя Нонна, Кай, — выдыхаю. — Я… другая. Из другого мира.
Он не отшатывается в ужасе и не смотрит на меня как на сумасшедшую.
А я почему-то не могу остановиться.
— Я попала в тело Анары, — слова сами слетают с языка. — Чтобы спасти ее. И ребенка. Это… мой путь. Что будет дальше, я не знаю.
Молчание тянется долго.
Очень долго.
Кай смотрит на меня, не мигая, и в его глазах нет ни тени сомнений.
Ни страха, ни отторжения.
Он верит.
Верит так легко, будто всю жизнь ждал именно эту правду.