Юлия Ханевская – Развод с императором драконов (страница 3)

А в третьем, самом маленьком, сверкающие позолоченной вышивкой мешочки. Когда я открыла один из них, в ладонь высыпались золотые монеты. Тяжелые. Чистые. Наверняка отпечатанные совсем недавно и еще не бывавшие в обороте.

Я смотрела на них, как на плевок. Что это?

Подачка от благородного императора драконов брошенной бывшей жене.

Или откуп за изгнание?

Я сжала мешочек, резко затянула завязку и швырнула в дальний угол. Монеты звякнули и рассыпались по полу.

Я села на край кровати, держась за виски.

Он знал, как больно мне сделал вчера. Знал, что утро – мое любимое время суток, когда я в максимально хорошем настроении, несмотря ни на что. Знал, что я никогда не взяла бы этих денег добровольно. Но отправил.

Ветер зашевелил занавески, в окно влетел сухой лист. Он кружился, кружился и опустился рядом со мной, словно знак.

Осень. Умирание. Переход.

Я поднялась и подошла к зеркалу в резной старинной раме, висевшему на стене рядом с платяным шкафом.

Уставшая, со слегка отекшим лицом из-за того, что плакала накануне. Длинные, спускавшиеся до талии волосы потускнели и потеряли блеск темной рыжины. Но глаза… мои глаза были живыми. Фиолетовыми, как диковинный ледник, в котором отражается пламя.

– Ты сломал меня, – прошептала я. – Но не уничтожил.

Смотритель Мартен постучал снова.

– Простите, госпожа, но… еще кое-что.

– Что? Входи.

Я запахнула пеньюар и обернулась.

– Пока поднимали сундуки по лестнице, потеряли… Там еще был запечатанный конверт. Без подписи.

Он передал мне тонкий свернутый лист и ушел.

Печать – серебристая, чужая. Совершенно точно не императорская, на той изображен дракон, обвивающий хвостом меч, а тут змей, пронизанный посохом через пасть, и незнакомые мне иероглифы по кругу. Сомневаясь, я разорвала сургуч.

Внутри – пусто. Просто белый лист.

– Это какая-то шутка? – пробормотала я и перевернула бумагу.

На обратной стороне, конечно же, ничего не появилось.

И вдруг… Браслет на моей руке – дар уважения, который преподнес советник в день свадьбы – дрогнул. А затем резко нагрелся, обжигая кожу.

– Ах! – я воскликнула и сбросила его на пол вместе с пустым письмом.

Браслет засветился изнутри мягким голубоватым светом, а затем расплавился прямо на камне, оставив едкий кисловатый запах.

Белый лист медленно истлел, словно задетый невидимым огнем.

Я застыла.

Это было очень похоже на уничтожение улик… В бумаге таилось заклинание!

Кажется, меня не просто изгнали. Меня использовали.

Глава 2

Я закрыла ворота.

Не прикрыла – захлопнула с грохотом, будто тем самым отрезала все, что осталось за ними. Все, что гнило, жалило, жгло. Все, что не давало мне дышать неделю назад, когда я смотрела на расплавленную лужицу золота, на пепел пустого письма.

Этот браслет являлся для меня не просто украшением.

Он был самым обычным из всего, что лежало в моей шкатулке. Без драгоценных камней, изысканных плетений и статуса, кричавшего о том, кем я тогда являлась. Не девочкой-сиротой, поступившей в академию целителей, чтобы в дальнейшем помогать людям, и не последней из рода Тал’арен, на чьих плечах лежал груз редкого дара. А женой императора. Красивой куклой, которой «повезло» обзавестись меткой истинности на плече.

Мне «удача» улыбнулась дважды – я не только оказалась истинной дракону, а еще и магией обладала особенной, которая должна была усиливать его мощь и силу.

Тут, правда, что-то пошло не так, но это уже другой вопрос.

Во дворце я ощущала себя таким вот простым и неброским браслетом в груде ярких помпезных украшений. Мне было неуютно, я была белой вороной, и никому не приходило в голову помочь мне пережить это непростое время.

Никому, кроме советника моего мужа по внутренним делам империи.

Велерий был единственным из всего императорского двора, кто с первого дня принял меня тепло. От него не было косых взглядов и шепотков за спиной о моей «недостойности» быть женой его величества. Не было презрения или предвзятости. Иногда мне казалось, что он старался заменить мне отца – давал советы, когда я спрашивала, приставлял дополнительную охрану во время турниров или праздников, если вокруг было слишком много людей.

В день свадьбы каждый приближенный к Рэйдару лорд преподносил его невесте, то есть мне, какой-то подарок. Это были заколки и гребни для волос, платки из заморских тканей, сладости, духи, живые цветы в кашпо, музыкальные шкатулки и прочее. А Велерий подарил браслет.

Рэйдар усмехнулся тогда неказистости подобного дара. А я сразу же сроднилась с этой вещицей, едва лишь взяла ее в руки. Старый советник понимал меня, и это было самым ценным, что он мог мне подарить.

Я старалась надевать браслет каждый день. Когда забывала, ощущала себя не в своей тарелке и торопилась скорее вернуть золотой ободок на запястье. Он прекрасно сочетался с более богатыми украшениями, и в случае необходимости я могла вписать его под любой наряд.

Рэйдар посмеивался и считал это моей «милой сумасшедшинкой» – надевать на себя такую дешевизну. Он не заставил меня выкинуть подарок только потому, что уважал Велерия – тот получил свою должность еще при старом императоре, отце Рэйдара, и с годами стал одним из тех, в ком он оставался безгранично уверен.

И вот теперь с этим браслетом оказалось связано нечто темное и таинственное… Почему он расплавился со вскрытием письма?

В пергамент было вплетено какое-то заклинание – это очевидно. Но какое? Смертельное проклятие или магия иного плана?

Украшение сработало щитом и приняло на себя удар или оно само являлось чем-то опасным для меня, и некто просто уничтожил свои следы?

Как мне к этому относиться? Что думать?

Когда я увидела расплавленную лужицу золота, на меня накатило состояние, близкое к обмороку.

В тот момент я не знала, что мне делать. Писать Рэйдару о случившемся или забиться в угол и плакать. Я тогда не сделала ни того ни другого, я просто стояла и задыхалась в приступе накрывшей меня паники.

А сейчас я закрыла ворота и отрезала от себя прошлое.

Они скрипнули и с трудом сошлись.

Ветер ударил в лицо. Резкий, сырой, как ледяная вода. Он рванул капюшон с головы, и спутанные волосы рассыпались по плечам, щекоча шею. Где-то на холмах завыла собака – тонко, тоскливо. Я вслушалась. Это был один из псов Мартена, они не спускались с привязи даже в ненастье.

Вдох.

Выдох.

– Все, – сказала я себе. – Здесь начинается новая жизнь.

Я решила просто отпустить. Развод, обидные слова мужа, изгнание. Браслет, письмо, магию, что была заложена в этих предметах и наверняка как-то влияла на меня. Мне даже не хотелось рассуждать, виноват ли Велерий в чем-то или стал пешкой в коварной игре кого-то третьего.

Я вычеркнула все это из своей памяти. Бог им судья. Им всем: советнику, Рэйдару, его новой супруге и всему императорскому двору.

Я начала жизнь с чистого листа, и здесь мне не понадобятся обиды или тайны прошлого.

Лаэнтор был когда-то ярким светилом в созвездии самых красивых замков империи. Но с тех времен очень многое изменилось. Мои предки открыто противостояли главным врагам драконов и в первых рядах шли воевать, защищать границы. Именно поэтому от рода Тал’арен осталась только я. Виверны долгие годы вели охоту на представителей таких семей – устраивали точечные налеты на их дома, убивали мужчин, похищали женщин и детей, обрушивали огонь прямо с неба. Они старались ослабить врага изнутри, и этот замок не был исключением.

За столетия истории его восстанавливали как минимум трижды. Пока род не обеднел и не вымер в сражениях.

Теперь Лаэнтор перешел в мои руки, но я пока не знала, что с ним делать.

Замок стоял на отшибе, укрытый холмами и лесом, будто сам скрывался от чужих глаз. К нему вела всего одна брусчатая дорога, по которой могла проехать карета. Мрачный, частично заброшенный, он пугал своим видом. Но внутри… внутри было хуже.

Пустота. В нежилых помещениях запах плесени, копоти, старой пыли. Сквозняки в коридорах. Нерабочий водопровод. Треснувшие оконные стекла. Одеяла, пахнущие мышами. И никого, кто бы согрел или хотя бы сказал доброе слово.

Мартен и его супруга не верили, что я останусь надолго. Что бывшая жена самого императора будет жить здесь как простая женщина: без прислуги, без покоев с мягкими перинами и золотыми умывальниками, без свиты, шепчущейся у дверей.

Возможно, где-то на подсознательном уровне я и сама не верила.