Юлия Ханевская – Если сердце любит (страница 8)

– Думаете, я знаю, что это такое?

– Другими словами – зависимость. Разновидность стихийных чар. Обычно подобное формируется между матерью и ребёнком в первые годы его жизни. Приблизительно к семи годам волшебство рассеивается. Но в случае с Джеймсом Крейном появились две магические нити, абсолютно идентичные друг другу.

Я растерялась, не до конца понимая, к чему он клонит.

– Хотите сказать, вторая связывает его со мной?

– Сейчас мы это проверим.

Целитель толкнул дверь и отошёл в сторону, предлагая мне войти первой.

У койки стоял Генри. Мрачный и молчаливый, будто разом постаревший лет на десять. Рыжие волосы выглядели тусклыми, а кожа – бледной. Встретившись с ним взглядом, я вздрогнула. Всегда тёплые карие глаза сейчас казались непривычно колючими. Мне нравилось, что Джейми был похож на него. Вместо холодной красоты Шарлин мальчик взял обаяние и солнечную улыбку Крейна. Но замерший каменным изваянием мужчина в чёрном меньше всего напоминал того волшебника, которого я привыкла видеть рядом с сестрой.

– Здравствуй, Генри, – прервал тишину Фабиан. – Мы совсем недавно получили твоё письмо и несколько удивлены приглашением.

– Фаб, давай опустим это. – Я оглядела палату, игнорируя и зятя, и брата, и повисшее в воздухе напряжение. – Сейчас меня интересует только одно. Где Джеймс?

Комната была пуста. Спрятаться здесь негде – из мебели только кровать на высоких ножках, маленькая тумбочка рядом и узкий платяной шкаф. Ещё я увидела дверь. Скорее всего, она вела в ванную комнату. Захотелось немедленно заглянуть туда.

Мимо прошёл целитель, приглашающе махнув ладонью.

– Пройдёмте. Он в душевой.

– Я всё ещё против, – вдруг подал голос Крейн.

Уже двинувшись за Менэ, я резко остановилась, удивлённо уставившись на Генри. Он смотрел на лекаря, словно ни меня, ни Фаба в комнате не было. Удержать себя в руках оказалось невероятно сложно, и я вспылила.

– Невероятно! Откуда столько недоверия, Генри? Это не я напустила то проклятье!

– Колдун охотился именно за тобой.

– С чего ты это взял?!

– Он похитил только тебя. Мои жена и сын оказались не в то время, не в том месте. Они лишь случайные жертвы.

– Жена и сын… – Я хватала ртом воздух, на секунду потеряв способность говорить. В три шага оказавшись напротив, ткнула указательным пальцем ему в грудь и прошипела: – Шарлин – моя родная сестра! Джеймс – мой племянник. У них помимо тебя есть родные, которые места не находят из-за случившегося. Не один ты их любишь. И запрещать нам видеться – верх эгоизма!

Он открыл было рот, чтобы ответить, но целитель выпустил сноп искр рядом с нами. Я отскочила, потирая ужаленное искоркой плечо.

– Ай! Что вы делаете?!

– Не время для выяснения отношений. Как малые дети, в самом-то деле! Вы, – он указал на Генри, – если не хотите, чтобы ребёнок выгорел, лишившись магии, не лезете в лечение. А вы, – указательный палец переместился ко мне, – следуете за мной.

Тут он взглянул на Фабиана. Тот, припав плечом к дверному косяку, молча наблюдал за происходящим.

– К вам претензий нет.

Раздражённо выдохнув, я стремительным шагом направилась к ванной комнате. Взялась за ручку двери и дёрнула на себя. В лицо дохнуло жаром. Прищурив заслезившиеся глаза, вошла внутрь.

На полу в углу душевой кабины сидел Джеймс. Обняв колени, он прятал в них лицо.

Я поняла, почему Генри был снаружи.

Между мной и мальчиком стояла стена полупрозрачного зелёного огня.

– Джейми? – осторожно позвала я, справившись с накатившими эмоциями. – Ты слышишь, родной?

Ребёнок шевельнулся, поднял голову. Пару секунд просто смотрел, будто пытаясь вспомнить. А потом вскочил, бросившись прямиком через танцующее между нами магическое пламя. Врезался в мои колени, смял в кулачках ткань юбки и разревелся.

На какое-то время я впала в ступор, просто глядя вниз и пошатываясь от напора объятий. Искала глазами следы ожогов на не прикрытой одеждой коже рук, шеи, спины. На Джеймсе были только пижамные штаны.

К счастью, заметила лишь несколько бледных отметин чуть ниже лопаток. Скорее всего, здесь ожоги оказались слишком сильными и лечебные мази не смогли вывести шрамы полностью.

Наконец оцепенение схлынуло. Я присела, крепко прижала Джейми к груди и зажмурилась, не в силах спокойно выносить столь горькие слёзы.

– Ну что ты, маленький, всё хорошо. Я рядом.

Глава 6

С ребёнком в Академию магии

Целителю удалось напоить Джеймса восстанавливающим и успокоительным зельем. Насколько я поняла, на протяжении всего дня это сделать было невозможно. Мальчик забился в угол сразу, как только проснулся. Ничего не ел и не пил. Генри отказывался прибегать к моей помощи, надеясь как можно скорее увезти сына. Проблема в том, что приблизиться к нему он не мог.

Случившееся пробудило стихийную магию, связавшую Джейми с матерью ещё в младенчестве. Я оказалась рядом во время нападения, прижимала его к себе в попытке защитить. Оттого тонкая нить привязала его и ко мне тоже. До тех пор, пока Шарлин не очнётся, её сын сможет чувствовать себя в безопасности только со мной.

Я сидела на койке, задумчиво перебирая пальцами огненные волосы племянника. Он задремал, положив голову мне на колени и сжав в кулачках ткань юбки. Фабиан потирал переносицу, спрятав выражение лица за ладонью. Генри сверлил лекаря упрямым взглядом, отказываясь поступать так, как тот его просил.

У меня же просто не было сил что-либо сказать.

– Поймите, если мы повторно введём его в магический сон, ребёнок может не проснуться. Вдали от Ванессы он будет реагировать на каждого взрослого так, как нам уже пришлось наблюдать. Станет прятаться, окружать себя стихийным пламенем, голодать и ещё невесть что творить. Более разумной альтернативы, чем оставить его ненадолго с ней, у нас нет.

– Это же не навсегда. Просто нужно время на восстановление. Можно объединить их с Шарлин палаты, – не сдавался Крейн.

– И как вы себе это представляете?! – Терпение Менэ трещало по швам. – Каково ему будет наблюдать мать в таком состоянии? Её восстановление – дело не одного месяца.

Фабиан, до этого не проронивший ни слова, вступил наконец в разговор:

– А Ванессу спрашивать вообще кто-нибудь собирается? Нам через день отбывать в академию. Выпускной курс, между прочим.

– Фаб… – подала голос я, подняв на него глаза. – Я не знаю, как поступить. Правда.

– Ты не можешь сесть дома с племянником на неизвестно какой срок. Тебе нужно учиться, – спокойный голос брата спустя полчаса споров лился бальзамом на душу.

И он говорил разумные вещи. Передо мной встал выбор: жизнь и здоровье Джеймса или заключительный год в САРМе. После которого я расписала своё будущее едва ли не по месяцам. И теперь… Кого я обманываю? Очевидно же, что выберу. Но это слишком сильно било под дых, разрушая все планы.

Выдохнув, закрыла лицо ладонями, надавила кончиками пальцев на закрытые веки.

К таким решениям подготовиться невозможно.

Чёрт побери, неделю назад я беззаботно выбирала, в каком платье отправиться по магазинам, чтоб максимально обойти требования отца насчёт внешнего вида. Жаловалась сестре на докучающее внимание Редмонда и планировала купаться в речке под дождём. Именно для таких решений создана моя голова! Мне восемнадцать, и я максимально не готова выбирать.

– Нужно поговорить с родителями. Фаб, вызови папу…

– Нет! – встрял Генри. – Достаточно Адальстейнов в этой палате!

Фабиан просто вышел, никак не комментируя подобный выпад. Я прикрыла глаза, стараясь не сорваться. Ну как можно быть таким твердолобым?!

– Вы не понимаете… – вновь завёл целитель.

Но Крейн не дал ему договорить:

– Всё просто, сейчас я заберу сына и исчезну отсюда. Стихийный магический выброс сошёл на нет, и тебе, Ванесса, спасибо за это. Но остальные проблемы я буду решать без чьей-либо помощи уже в другом месте.

Он стремительно приблизился к кровати, рывком поднял ребёнка на руки и шагнул к дверям. Я пикнуть не успела! Лишь растерянно уставилась в затянутую чёрным жилетом спину.

И тут, как по будильнику, проснулся Джейми.

Это было ещё хуже, чем то, что я увидела в ванной комнате.

Он закричал. Стал вырываться, словно держал его не отец, а совершенно чужой человек. Генри, сжав зубы, упрямо прижимал сына к себе, пытаясь удержать извивающегося в агонии мальчика.

– Прекрати! Отпусти его! – Я вскочила, зажимая рот ладонью.

Воздух в палате резко потеплел. Ещё чуть – и прямо из пустоты вспыхнет пламя.

Дверь резко распахнулась, являя моего отца. Я даже вздрогнула, когда поймала его взгляд. Сказать, что он был в ярости, – значит промолчать.

Генри уже не мог удерживать Джейми, тот, не переставая яростно брыкаться, сполз по нему на пол. Папа схватил зятя за шиворот и молча выволок из палаты. Разговор их ожидал не из приятных.

Подбежав к Джеймсу, помогла ему встать и принялась успокаивать. Руки дрожали, грудь сдавило изнутри.