Юлия Гусева – Алхимия любви. Сага о Сильвасах т. 6-7 (страница 11)
***
Дагр крепче сжал амулет на шее, но всё равно видел преследующую его незнакомку. Она, словно призрак, перемещалась следом и безмятежно улыбалась, будто пытаясь успокоить. Нет! Он так просто не попадёт в руки богов!
Пуймур появилась на высокой скале, Дагр взялся за меч, с рёвом замахнулся и уничтожил всю гору перед собой.
– Боль и страх затмевают твой взор. Остановись, – ласково сказала Пуймур, касаясь раскалённой от магии стали меча.
– Кто ты? Что ты от меня хочешь? Уйди!
Он взмахнул мечом, но Пуймур будто растворилась в пыли, что висела в воздухе плотной пеленой. Послышался шёпот, Пуймур возносила гимн этому богу, но ощутила в нём растущую, как опухоль, злую энергию.
– Ты не только забытый бог, ты осквернён. Ты страдаешь. Я избавлю тебя от мучений, доверься мне.
Глава 5
Весь зал гудел, скандировал имя Дагра, который прославил себя очередным подвигом. Его отец, Деллинг, выкрикивал «Сколь!», подбадривая Дагра, чтобы он выпил всё из рога. И друиды другого племени подарили всенародному герою амулет. Его сестра музыкой и песнями складывала о нём сагу.
Пуймур схватилась за сердце, когда воспоминание растаяло, на его место пришло другое. Воинственное племя, затуманившее разум Дагра проклятым амулетом, напало на его дом. Он крушил своих друзей, в которых видел монстров. Поджёг радужный мост, вёл врагов к Иггдрасилю. Верховный бог вмешался в эту бойню и сокрушил могучего героя.
«Ты не герой. Ты не ас. Ты омерзительный воин Дикой Охоты, ты принесёшь нам бедствие, имя которому Рагнарёк! Убирайся! И даже не смей возвращаться!» – звучал голос верховного бога.
Сестра не верила, что Дагр мог принести такое ужасное бедствие, о предсказании норн ходили легенды, потому что они все сбывались, и все боялись наступления Рагнарёка. Милантэ знала, что Дагр не плохой, как решили дома, а потому хотела обессмертить его имя пускай уже не в родном Пантеоне, но хотя бы в других мирах, где боги поймут их несчастье. Но Дагр в скором времени стал бояться других богов, а потому им пришлось начать свои скитания среди смертных.
Амулет на груди Дагра дрожал. Его аура пропиталась яростью, силой, жаждой крови. Он напитал свой меч магией проклятого амулета, отыскал Пуймур, замахнулся, ударил. Меч остановился перед освещённым луной ликом девушки.
– Я, Пуймур, из рода силь’ма, покинувшая Храм Судьбы, торжественно принимаю обязанности дукса, Гласа Судьбы. Торжественно клянусь, что мой гимн святой хоругвью отпугнёт всё зло. Да будет так во веки веков. – Уверенно и чётко сказала Пуймур. – Торжественно клянусь любить всех. Торжественно клянусь, что Моя любовь обратит всё оружие против тех, кого Я люблю, в пыль.
Услышав эти слова меч звонко рухнул на каменистую почву. Дагр потерял дар речи, когда серебристое сияние, излучаемое девушкой, заменило собой свет всего этого грешного мира. Амулет на его груди продолжал неистово дрожать. Забытый бог внимал каждому Её сладострастному слову. Она проникла в суть его души, смогла простить, дарила надежду и убеждала начать жить как настоящий герой.
Дагр коснулся цепи на шее, снял, а затем раздавил амулет в кулаке. Он припал к ногам Пуймур.
– Поднимись, Герой. Окуни меч в магму. И выкуй новое имя, от которого содрогнутся небеса.
Пуймур оглянулась узреть весь остальной мир.
***
Прошла неделя, а Пуймур всё не возвращалась. Это немного беспокоило Созина, а вот если вспомнить, что она всё время его спасала, тогда может и правильно, что они разделились. Хватит с него всего приводящего к смерти.
Заскучав без дела в трактире, Созин позвал с собой Милантэ на рыбалку. На одной из совместных прогулок по окрестностям он увидел пруд, где можно скоротать время. Молодая женщина сначала отказалась, но через долгие сомнения и рассуждения передумала, и вместе с Созином вышла наружу.
Белый туман расползся по окрестностям. Запах сырости повис в воздухе, отчего-то казалось, что всё вокруг вымерло. Милантэ старалась держаться рядом, будет страшно потеряться в тумане.
– Ты так громко дышишь, уж не боишься ли ты? – Созин с этого ракурса напоминал довольного сытого кота.
– Я? Боюсь? Ха! Мы с братом и не через такое проходили, когда… Просто… вдруг нам повстречаются члены команды Нагльфара? Просто, знаешь, не так зловещи драугры, как вечно плачущие утбурды. Но одни из наиболее опасных – сейдскратти. Я… Я волнуюсь, ведь у нас нет волшебного оружия против них. Мой охотничий нож только людям на смех.
– Это не мы должны бояться опасностей, а сами опасности должны держаться от нас подальше. А чтобы отогнать все тревоги, ну, можно попробовать что-нибудь спеть.
Созин наугад выбрал одну из песен своего старого друга Орфея.
«На далёком краю земли,
В окружении врагов,
Встретим мы свою судьбу.
Ты не плачь, моя родная,
Я вернусь домой,
И в лучах славы мы воспоём победу.
Пускай темнеет небо над нами,
И следует за мыслями приказ:
«Пробил набат войны!
Постоим за мир, дочери и сыны!»
И в пылу прожорливой войны
Повергнем мы грязноротых гиен.
Изрубим щупальца лжи,
Позабыв о нашей общей смерти…»
Милантэ судорожно вдохнула, проронив слезу.
– Не надо, пожалуйста. Я хоть и бард, но мне не нравятся песни о войне и смерти. Они напоминают… Неважно.
– Мой друг написал этот реквием во время противостояния Чудодейства и Пояса гиен. Чудодейство не понесло серьёзных потерь, кроме смерти верховного бога и… – Созин пока решил умолчать детали его личной трагедии. Прищурился, чтобы попробовать разглядеть, где они, но всё было одинаково нечётким, серо-белым от тумана. – Эта песня о союзниках Чудодейства, про отважных бойцов из Морепесочного и Белого глаза.
Если бы не Милантэ, то Созин прошёл мимо пруда, где собирался порыбачить. Благодаря модификационным камням, инкрустированным в оправу из сплава металлов изнутри под ручкой, саквояж вмещал в себя… да почти всё. Это одна из затей Рода.
Милантэ не хотела рыбачить, просто сидела рядом на красном покрывале в белый горошек, старалась не думать о прошлом. Установив удочку на подставку, Созин сел к Милантэ. Над водой лениво летали стрекозы, будто придавленные туманом, скользили водомерки.
– Здесь так спокойно, – негромко произнесла Милантэ.
– Тебе почаще надо бывать на рыбалке, моя хорошая. Тут любые тревоги и заботы как рукой снимает.
Он осторожно положил руку ей на талию, Милантэ смотрела на него скованно, безусловно, боясь переступить черту их выстроившихся дружеских отношений.
– Тогда почему бы тебе сейчас не забыть со мной обо всём?
Он прижал её к себе и, как опытный бывалый любовник, поцеловал, не обещая, что будет любить всегда. Эта минута была столь нежной, что Милантэ сама прильнула к нему. Она устала от всех путешествий, попыток сложить сагу о Дагре, любовных страданий по прошлому возлюбленному Талиесину, что только сейчас могла понять, чего ей долгое время не хватало. Ей показалось, что Созин нежно баюкал её, как совсем маленького ребёнка. И она за это ему признательна.
Утешение, покой и любовь. Вот, что ей хотелось с того дня, как она стала забытой богиней. Но разве же может он любить её, забытую?
– Я должна тебе сказать, что я… – Она вдохнула поглубже. – Я забытая богиня. Знаю, что забытых презирают…
– И ты из-за этого пустяка так долго переживала? – Он рассмеялся и погладил её по голове. – Глупышка моя.
– Я тебе такие серьёзные вещи рассказываю, а ты смеёшься! – Милантэ ткнула его в бок.
– Потому что статус забытой богини действует только для родного Пантеона.
– Как же… Но Дагр говорил…
– Прости меня, но по нему видно с первого взгляда, что он дурак необразованный.
Милантэ улыбнулась. Да, Дагр не желал учиться и сбегал с уроков Хугина и Мунина.
Она с гораздо большим удовольствием поцеловалась с новым похитителем своего сердца, принимая куда более глубокие объятия Созина. Откуда-то она знала, что с ним она найдёт радость в любви, вернее сказать, ей хотелось в это верить, потому это для него лишь мимолётная интрижка. Его поцелуи нежны, просто настоящие шедевры. И Милантэ позволила унести себя на волнах удовольствия и ласк.
Едва он справился с одеждой, зашумела катушка, леска натягивалась всё сильнее. Милантэ, снимая кофту, повернула голову к удочке, но Созин сманил её новым поцелуем. Он так долго ждал этих минут, пусть всё катится в бездну.
***
Будущее менялось, всё становилось не тем, каким хотела его сделать Пуймур. Как бы она не старалась убежать от обязанностей дукса, Гласа Судьбы, гимнов, даже приняв смертное обличье, она поняла, что не всё можно изменить.
И уже скоро её казнят.