Юлия Гончарова – Завтра наступит вчера (страница 3)

– Как я здесь оказалась?

– Не знаю. Я заступил на дежурство уже после твоего поступления.

После прогулки отправляемся к главврачу. Идём мимо столовой. Бородатый достаёт ключи, долго возится с замком. Проходим в следующее отделение. Больные сидят на лавках вдоль палат: кто-то играет в карты, кто-то в лото, некоторые читают. Двери в палаты открыты. Никто не обращает на нас внимания. Совсем другой мир.

Ещё одна дверь, за ней – коридор с кабинетами. Доходим до нужного кабинета с табличкой «ГЛАВНЫЙ ВРАЧ».

Мой сопровождающий стучит в дверь и, поворачиваясь ко мне, серьёзно произносит:

– Держи себя в руках!

– Угу, – киваю, входя за ним в кабинет.

Яркий солнечный свет, бьющий в глаза, заставляет прищуриться.

– Кто здесь у нас? – наигранно протягивает главврач, вставая из-за стола.

– Здравствуйте. – Опускаю глаза в пол, замечая заклеенную пластырем мочку его уха.

– Я смотрю, тебе лучше. Присаживайся. – Главврач кивает на стул возле стола. Сам встаёт у приоткрытого окна, скрестив руки на груди.

Послушно сажусь, косясь на бородатого. Тот одобрительно кивает.

– Иди, Серёжа. Я справлюсь. – Тарас Петрович смотрит внимательно, пытаясь проанализировать моё состояние по внешним признакам.

– Я за дверью, если что!

«Серёжа… А я даже не спросила, как его зовут».

Ощущаю себя очень уязвимой. Маленькой, неказистой девочкой, которая что-то натворила и сама не может понять, что именно.

– Ну что? Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Тарас Петрович, усаживаясь обратно в своё кресло напротив и беря в руки папку.

Тарас Петрович – худощавый, с козлиной бородкой и редкими седыми волосами, аккуратно зачёсанными назад. Отполированные ногти, идеально выглаженный белый халат. На вид – лет шестьдесят. Он внимательно вчитывается, хмуря брови.

«Профессор, мать его!»

 Волнуюсь. Тихо произношу:

– Я вспомнила, как меня зовут.

– Да что ты говоришь? – протягивает театрально Профессор. Ну, и как же нас зовут?

«Идиот!»

У него противный, блеющий голос, и он жутко меня бесит. Но я сдерживаюсь и хоть и неуверенно, но всё же отвечаю:

– Яна. Как я здесь оказалась? – стараюсь говорить спокойно, несмотря на поднимающееся чувство недоверия и тревоги.

Смотрю в упор. Замечаю, как забегали его зрачки под очками. Повисает пауза.

Профессор резко прерывает молчание. Я вздрагиваю от неожиданности.

– Тебя в лесу возле пещеры увидела группа туристов. Ты кричала и билась в истерике. Когда тебя привезли сюда, ты вела себя как разъярённый зверь. Доказывала, что тебя убили, – врач откашливается и трогает заклеенное ухо. – Это если вкратце.

– Убили? – Удивлённо пытаюсь вспомнить хоть что-нибудь, но память как будто стёрта. – Вы выяснили, кто я? У меня есть родственники? Меня разыскивают? – спрашиваю с последней надеждой. Голос надламывается.

Я замолкаю, чтобы не показать свою безысходность, слабость и отчаяние.

– Мы пытались. Но ты как будто не существуешь! Тебя нет в Интернете. Полиция тоже не смогла ничего выяснить. – Врач пожимает плечами. – Таких бедных потеряшек, как ты, у нас много, – улыбается Тарас Петрович, но в его глазах я вижу только леденящий душу холод.

Взгляд у этого человека совсем недобрый. Его ухмылка с явной издёвкой поднимает во мне очередную волну ярости.

– Попробуйте поискать по имени, – предлагаю я, отворачиваясь, потому что не выдерживаю испытывающий взгляд Профессора.

Стараюсь не показывать ему своё настоящее отношение и настрой.

– Ты думаешь мало Ян на свете? – усмехается он.

Затем главврач встаёт из-за стола и опять подходит к окну. Прищуривается от яркого солнечного луча. Замирает на несколько секунд, закрыв глаза в наслаждении. Боюсь заговорить, разозлить его тоже боюсь. И еле сдерживаюсь от соблазна разодрать ему физиономию. Но всё-таки решаюсь:

– Я не знаю… – Растерянность вместе с отчаянием врываются в меня, вытесняя последнюю надежду. – Ладно, допустим. Но у меня к вам вот какой вопрос: от чего вы меня лечите? Пусть я была не в себе, когда попала сюда, но сейчас я в порядке! Только не помню ничего… – стараюсь говорить спокойно, но очень сложно сдерживать ярость, которая сжигает изнутри и рвётся наружу.

– Пока мы приводим в норму твою психику, наблюдаем, – спокойно и монотонно произносит Профессор, возвращаясь за стол и медленно опуская свой тощий зад в кресло. Смотрит внимательно мне в глаза поверх надетых очков, чуть наклонив голову.

«Что он всё высматривает? Скользкий тип!»

– Препараты, которые мне дают, убивают, стирают личность, а не приводят психику в порядок! – повышаю голос в раздражении, больше не в силах сдерживать гнев.

– Ну, ну! Спокойнее, – в его интонации звучит угроза. – Ты же не хочешь, чтобы тебе увеличили дозу?

«Профессор явно не желает меня выпускать из этого заведения!»

– Нет, – опускаю голову, понимая, что он здесь хозяин, и сейчас моя жизнь действительно зависит от него.

– Переведите меня в другое отделение. Я не сумасшедшая, – стискиваю зубы. Последний шанс.

– Ну, это мы ещё посмотрим. Пока принимай таблетки и веди себя тихо. Будь послушной девочкой! Всё будет зависеть от тебя, – говорит Тарас Петрович, слащаво растягивая слова. Противная ехидная улыбка расплывается по его лицу.

Чувствую, как внутри закипает кровь, и я готова откусить Профессору второе ухо. Стараюсь подавить поднимающийся гнев глубоким дыханием.

– Серёжа, проводи больную в палату! – кричит он через весь кабинет.

«Больную? Это вы здесь все больные! Десять, девять, восемь…» – начинаю считать, чтобы переключиться и не натворить глупостей.

Сергей открывает дверь и ждёт, когда я выйду. Медленно идём с ним по коридору.

– Сергей, – набираюсь я смелости, – ты можешь дать мне свой телефон? – Останавливаюсь и протягиваю руку.

– Телефон? У меня нет с собой телефона. Нам нельзя проносить в отделение личные вещи. Вообще ничего нельзя приносить и выносить, – говорит он вполголоса, слегка подталкивая меня в спину, чтобы я продолжала движение.

Навстречу идёт медсестра. Поравнявшись с нами, она внимательно и с явным пренебрежением оглядывает меня, потом любезно улыбается моему сопровождающему.

– Чёрт! Ты можешь поискать какую-то информацию обо мне в Интернете?

– Я попробую, – он берёт меня за локоть и останавливает посередине коридора, оглядываясь на удаляющуюся коллегу.

– Спасибо. Ты так добр ко мне.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы. Понимаю, что сейчас мне придётся вернуться в эту тюрьму.

– Я вижу, что ты не сумасшедшая! – В его глазах я вижу искреннее сочувствие. – По крайней мере, не настолько, чтобы находиться в аду.

«Неужели меня никто не ищет?»

Хочется прижаться к совершенно незнакомому мне человеку и разрыдаться у него на груди.

Во время вечерней прогулки меня немного отпускает. Но длится это недолго: лишь до того момента, пока не вижу входящего в палату пухлого высокого мужика с плешью на макушке. Он останавливается в дверях. В его взгляде, прилипшем к моей распахнувшейся на груди рубашке, улавливаю что-то угрожающее. Тело напрягается. Сразу соображаю: «Похотливый козёл!»

Подойдя ближе, он протягивает ладонь с таблетками.

– Почему три? Мне увеличили дозу?

– Ага. Пей!

Немного поколебавшись, беру таблетки из его потной руки и брезгливо кладу себе в рот. Он протягивает стакан с водой. Запиваю, не сводя с него глаз.

– Рот открой.