Юлия Гладкая – Месть зеркал (страница 6)
Решив не испытывать судьбу, Митя почти бегом достиг ближайшего переулка. Резко свернул в него и тут же затаился, прижавшись спиной к нагретой за день стене. Кирпич впивался в спину, запах плесени и кошачьей мочи щекотал ноздри. Митя весь обратился в слух. Где-то капала вода, ветер шевелил обрывки афиш на заборе.
Вот шаги приблизились, затем, не замедляя темпа, простучали мимо укрытия — и вот уже фигура незнакомца исчезла за углом следующего дома.
Почувствовав облегчение, бывший маг пожурил себя за излишнюю мнительность.
Митя выдохнул, провел ладонью по лицу, поморщился, ощутив бугристый шрам, подаренный Ульяной, задумался о ней…
И в тот же миг из черного зева подворотни на него рухнула тень.
Удар в плечо — резкий, с хрустом ткани и звоном металла протеза. Они грохнулись на мостовую. Цилиндр слетел и исчез в темноте. Митя ударился затылком о булыжник — в глазах вспыхнули белые искры, в ушах зазвенело.
Злодей вскочил первым. В сумерках Митя попытался разглядеть его: плотный, коренастый, в потертом пиджаке и сапогах с толстой подошвой. Лицо скрывала тень, но глаза блестели, как у голодного пса.
— Ах ты, сукин… — прошипел нападающий, и в голосе его слышалась какая-то животная радость.
Его тяжелый сапог взметнулся в темноте, целясь в голову. Митя едва успел рвануться вбок — удар пришелся по многострадальному плечу. Боль пронзила тело, в носу запахло железом — собственная кровь. Тут бы и отключиться, да адреналин ударил в голову.
Бывший маг перекатился, вскочил и встал в низкую стойку — как в подпольном боксерском клубе на Сенной, где дрались не ради славы, а ради жизни.
— Ну давай, падаль! — выдохнул он, чувствуя, как металл протеза холодеет на ночном воздухе.
Нападавший рванулся вперед. Его кулак просвистел в сантиметре от виска, задевая волосы. Митя ответил резким ударом протеза — металл глухо ударил по ребрам.
— Угх!
Злодей скрючился, отпрянул, но не сдался. В его руке блеснуло лезвие — длинное, широкое, с пониженной линией обуха.
«Вот черт. С таким только на медведя ходить», — мелькнула шальная мысль Мити, прежде чем нападающий сделал выпад.
Бывший маг отпрыгнул назад, спиной наткнулся на стену. Вокруг — ни души, ни камня под руку. Только мокрые кирпичи да вонючая лужа у ног. Бежать некуда — только попытаться перехватить оружие, иначе дело пахнет керосином.
Злодей рыкнул по-звериному, занес для удара руку — блеснуло лезвие…
И тут ночь разорвал резкий свисток.
— Стоять! Полиция!
Нож мигом исчез. Нападавший метнулся мимо обмершего Мити в переулок, сапоги гулко застучали по мостовой. Через мгновение все, что напоминало о злодее, — лишь эхо шагов в темноте.
Митя стоял, прижимая руку к разбитому плечу. Сквозь порванную перчатку проступала липкая теплота.
— Господин! Вы в порядке? — Фонарь городового ударил в глаза.
— Жив… черт побери… — хрипло выдохнул Митя, щурясь и отводя взор. — Благодарю.
Городовой, пухлощекий юнец, хмурился:
— Вы его разглядели? Чего хотел?
— Да шут его знает, — отмахнулся Митя. — Наверное, польстился на мой тощий кошелек. — Он постарался улыбнуться, но из-за шрама вышла неприятная гримаса.
Городовой отстранился, убрал фонарь и по-детски шмыгнул носом:
— Вам, наверное, к нам в участок надо — протокол составить. И вон, кровь у вас…
— Нет-нет, — поспешно отказался бывший маг. — Пустяки, царапина. Я дома обработаю — буду как новенький, — завернул он служивого.
— Ну, раз вы так решили… — вздохнул тот поправляя фуражку и тут же посуровел. — Только уж будьте любезны — по переулкам в такой час не шастайте.
— Не буду, — пообещал Митя. — Я более того — сейчас же машину возьму, чтоб вновь впросак не попасть. Вот, видите, хотел воздухом подышать, а вышла такая несуразица.
— Вот-вот. Езжайте с Богом, — согласился городовой и, еще раз покосившись на Митю, двинулся дальше — следить за порядком.
Бывший маг и не думал лукавить. Потратив несколько минут на поиски цилиндра и сообразив что сие действия тщетно, он шагнул к дороге, поймал паровик, ввалился на сиденье и коротко буркнул:
— В «Идиллию».
Экипаж тронулся. Митя откинулся на спинку, закрыл глаза. В ушах еще стоял звон.
«Кто-то очень не хочет, чтобы я копал дальше».
И это лишь разжигало интерес. Где-то впереди завыл паровозный гудок — тоскливый, как крик раненого зверя. Город жил своей ночной жизнью, полной теней.
Глава 4
Добравшись до дома, Митя первым делом осмотрел плечо. Ныло нещадно — даже не ныло, а пекло, будто внутри включилось своё собственное солнце. Кожа там, где тело переходило в протез, покраснела и пульсировала. Ссадина имелась, но кровь уже не шла.
— Зараза, как будто и без него боли мало, — проворчал бывший маг, намочил в холодной воде полотенце промыл рану, а затем соорудив компресс, и приладив его на больное место, опустился в кресло.
Из приятных новостей — зубы оказались на месте. Нос, к счастью не сломан, хоть и разбит. На голове назревала шишка, но в целом обошёлся малой кровью.
— Хорошо, что поганец не успел использовать нож, тут бы мне и конец, — резюмировал Митя и помрачнел, вспоминая длинное лезвие. То что нож наверняка был из охотничьих не вызывало сомнений, однако в марках Митя особо не разбирался и потому наш Российский от скажем привозного отличить едва бы сумел, тем более в такой суматохе. Решив про себя что все же стоит уточнить у знающих людей, что это был за нож, он отложил данное дело и перешел к новым думам.
Пока он владел магией, вряд ли кто-то осмелился бы напасть на него врукопашную, а если бы и посмел — враз получил бы отпор. Теперь же рассчитывать приходилось лишь на самого себя, а из оружия — на протез, который и без того доставлял множество проблем. И всё же без него было никак.
— Побили, как в академии, — грустно усмехнулся Митя. — Что ж, всё возвращается на круги своя.
Он хотел встать, но ощутил, как комната закачалась. Голова кружилась — видимо, последствия удара. Не желая рисковать падением, Митя прикрыл глаза и сам не заметил, как уснул.
Снилось разное, бессмысленное, и, пробудившись от солнечных лучей, пригревающих щёку, бывший маг чувствовал себя ещё более разбитым, чем накануне вечером.
Поэтому он решил сегодня никуда не ходить.
Кряхтя, как столетний дед, освежился, затем перебрался на кровать, устроившись так, чтобы не беспокоить плечо, и попытался поспать ещё. Однако сон не шёл. В голове крутились мысли об убитом городовом, человеке в сером, некоем приказчике, который, видимо, последним беседовал с убийцей, и, конечно, о ночном нападении.
Митя мог бы поклясться, что всё это связано. Например, некто околдовывает бедолагу, после чего тот убивает городового. Кто этот человек в сером? Возможно. Но кто тогда напал на него? Если бы это был маг, то бил бы магией. А если оборотень — то когтями. Выходило, что нападающий — человек. Но зачем он ему, Мите?
«Тощий кашель — не повод, а вот расспросы… Да, возможно, так и есть. Значит, я что-то нащупал».
Впрочем, имелись и нестыковки. Серый человек, видимо, не был магом из кабака (ну или побрился налысо), не был он и нападавшим. Выходило, что это три разных персонажа, как-то связанных между собой.
— Ничего не понимаю, — простонал Митя, перекладывая компресс с плеча на лоб. — Ерунда какая-то!
Устав от мыслительных процессов и нерешаемых задач, он заказал в номер еду и принялся ожидать горничную.
Почти сразу раздался стук. Не желая лишний раз тревожить плечо, Митя, не поднимаясь с постели, крикнул:
— Входите, открыто!
Дверь слегка скрипнула, впуская посетителя.
— Оставьте еду на столе и благодарю, — заявил бывший маг, не открывая глаз.
— Благодарить меня покамест не за что, — послышался незнакомый голос с лёгкой хрипотцой. — Впрочем, возможно, в будущем эта благодарность пригодится.
Дёрнувшись, Митя сел на кровать. Компресс упал ему на колени, и перед ним предстал вчерашний человек в сером.
Держа котелок в руках, он осматривал комнату скучающим взглядом, точно сочувствуя проживающему.
— Кто вы и что тут делаете? — потребовал ответа бывший маг.
Однако незваный гость не спешил отвечать на вопросы. Закончив разглядывать обстановку, он устроился в кресле и, положив головной убор на стол, взглянул на Митю:
— Знаете, Дмитрий Тихонович, а мне казалось, что в «Идиллии» несколько более вычурные апартаменты. Или таковые — только для настоящих магов? Ну, вы понимаете, о чём я.
Губы его слегка скривила усмешка, больно резанувшая по самолюбию Мити.
— Я здесь проездом, и роскошь мне ни к чему, — холодно ответил он. — А вам, я так понимаю, важна оболочка, а не содержимое?