Юлия Гетта – Новенькая (страница 19)

– Потом, – шикнула я, заметив, что в нашу сторону идёт Федун со своей свитой.

– Гайдарова, тебя классная вызывает. Срочно, – командным тоном обратилась она к Кате, после того как мазнула ядовитым взглядом по мне.

Я посмотрела на подругу. В её глазах отражалось недоверие, но всё же она кивнула Римме, не решившись высказать его вслух, а потом наклонилась ко мне:

– Пойдём? Сходишь со мной?

– Нет, – громко ответила за меня Федун, вызывая у меня приступ головной боли. – Ирина сказала, чтобы ты пришла одна. И срочно. А ты, – она перевела лисий взгляд на меня, – задержись-ка. У меня к тебе есть разговор.

– Ещё чего, не собираюсь я с тобой разговаривать, – нервно усмехнулась я, безотчётно делая шаг назад.

– Что, струсила, выскочка? – агрессивно шагнула на меня Федун.

18 глава

Я смотрела на Римму Федун, а в груди так и клокотало всё от гнева. Её зелёные глаза, холодные, как у змеи, впивались в меня с высокомерной насмешкой. Она стояла так близко, что я чувствовала аромат её сладковатого парфюма, и этот запах почему-то вызывал тошноту. Невыносимо хотелось отступить хоть на шаг назад, но я стиснула зубы и выпрямилась, стараясь не показать, как сильно меня трясёт внутри. Конечно, я опасалась её – мало ли что могла выкинуть эта стерва. Но ни за что на свете не показала бы ей свой страх.

Катя шагнула ко мне, её рука легонько коснулась моего локтя.

– Хочешь, я не пойду к классной? – тихо спросила она, бросая настороженный взгляд на Римму и её свиту. – Или давай лучше всё-таки сходим к ней вместе?

Я покачала головой, не отрывая глаз от Федун.

– Всё в порядке, Кать. Иди, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

– Милан, я тебя не оставлю, – упрямо прошептала она, придвигаясь ещё ближе.

– Катя, правда, всё нормально, – повторила я громче, заставляя себя улыбнуться. – Иди, не переживай. Что мне сделает эта зазнайка? Я её не боюсь.

Катя замялась, её взгляд метнулся от меня к Римме, потом к Карине и Даше, которые стояли за спиной своей предводительницы с одинаковыми ядовитыми ухмылками.

– Ну смотри, – наконец неохотно произнесла она и, бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, развернулась и пошла по коридору в сторону лестницы.

Я осталась одна. Против трёх.

Римма шагнула ко мне, сокращая расстояние, и её губы растянулись в презрительной улыбке.

– Ну что, выскочка, попала ты, – процедила она, наклоняясь чуть ближе.

Я сглотнула, чувствуя, как ускоряется пульс. Пришлось напомнить себе, что этой мегере меня не запугать.

– Ой, как страшно, – театрально схватилась я за сердце и сделала шаг назад, намереваясь обогнуть её и уйти.

Но не успела. Карина и Даша, словно по команде, метнулись ко мне с двух сторон. Их руки вцепились в мои локти, как клещи, и с неожиданной силой потащили меня в сторону женского туалета.

Я растерялась. Ноги заплетались, а в голове зашумело от паники.

– Эй, вы что творите?! Отпустите! – закричала я, пытаясь вырваться, но хватка у моих одноклассниц оказалась железной.

Они протащили меня через коридор, и я, спотыкаясь, едва успевала переставлять ноги.

Девушки затащили меня в женский туалет, в котором, как по заказу, никого не было. Только гулкое эхо от кафельных стен и тихое капание воды из неплотно закрытого крана.

Последней зашла Федун. Она повернула защёлку на двери с таким видом, будто запирала тюремную камеру. Щёлк – и мы остались одни, без свидетелей.

Меня толкнули к стене, и я больно ударилась спиной о холодный кафель. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся.

– Что вам от меня надо? – спросила я, и голос прозвучал так жалко, что я возненавидела себя за это.

Моё сердце колотилось так сильно, что я чувствовала его удары в горле. Воздуха вдруг стало не хватать. Я глубоко вдыхала, но кислород как будто не доходил до лёгких. В голове панически метались мысли о том, что Римма может сделать здесь со мной всё, что угодно. Вдруг она какая-то психопатка и никого не боится? Что если они сейчас изобьют меня тут или как-то унизят?

Мне стало по-настоящему жутко, и я поняла, что сглупила, отпустив Катю и оставшись одна. Но назад пути уже не было, и я изо всех сил старалась выглядеть спокойной и невозмутимой.

Федун королевской походкой подошла вплотную и наклонилась ко мне. Её лицо оказалось так близко, что я могла рассмотреть поры под слоем тонального крема. Глаза этой стервы горели настоящей ненавистью, а губы кривились в садистской улыбке.

– Значит, так, выскочка, – прошипела она мне в лицо, обдавая запахом мятной жвачки. – Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. Ты не знаешь, с кем связалась. Вчера ты наплела Лёше всякую чушь про меня, и из-за тебя мы поссорились. Понимаешь, дура? Поссорились из-за тебя!

Я моргнула, пытаясь осмыслить её слова. Лёша? Так дело в нём? Господи, это напоминало сюжет какой-то дешёвой подростковой мелодрамы. Никогда бы не подумала, что однажды стану участницей девчачьих разборок из-за парня. Я бы посмеялась, только сейчас было не до смеха.

– Слушай, я не… – начала я, но Римма не дала мне договорить.

Её рука внезапно взлетела, и она с силой схватила меня за волосы.

Я вскрикнула, боль обожгла кожу головы, словно с меня пытались снять скальп. Я попыталась извернуться и вцепиться ногтями в наглую морду Федун, но Карина и Даша тут же подскочили к нам и перехватили мои руки. Я оказалась в ловушке, совершенно беспомощная.

– Нравится? – прошипела Римма, дёрнув меня за волосы, чтобы сделать ещё больнее. Слезы брызнули из глаз сами собой. – Запомни, Синицкая. С этого дня ты сидишь тише воды ниже травы. Хоть один звук издашь, который мне не понравится – и этот наш разговор покажется тебе ласковым по сравнению с тем, что я с тобой сделаю потом. Поняла?!

Я стиснула зубы, терпя боль. Слёзы жгли глаза, но я не издала ни звука. Не доставлю этой гадине такого удовольствия. Даже если она и правда снимет с меня скальп, я ни за что не покажу свою слабость.

– Ты меня поняла? – рявкнула Римма, дёрнув меня за волосы ещё сильнее.

Я молчала, глядя прямо ей в глаза. И стиснув челюсти так, что зубы скрипнули. В глубине души зарождалась не просто злость – чистая, неразбавленная ненависть к этой девушке и всему, что она олицетворяла.

– Смотри, я не шучу, – процедила она. – Это первое и последнее предупреждение.

Наконец, выпустив мои волосы, Федун демонстративно вытерла руки о свою юбку, словно испачкала их об меня. Потом повернулась к своим подругам:

– Идёмте, девочки.

Карина с Дашей с высокомерными ухмылками отпустили мои руки и пошли за своей предводительницей.

Дверь хлопнула, и я осталась одна.

Тишина в туалете была оглушительной. Я медленно сползла по стене, присев на корточки, и закрыла лицо ладонями. Меня трясло – не просто руки, а всё тело, будто я пробежала марафон. Зубы стучали, и я не могла это остановить.

«Успокойся, Милана, успокойся», – твердила я себе, но это не помогало.

Пережитое унижение ядовитой отравой расползалось по всему телу, доводя сознание до тихой истерики.

Да кто они такие? Как смеют со мной так обращаться?!

У меня и раньше были стычки с одноклассницами в старой школе, но до рукоприкладства и таких угроз никогда не доходило.

Я не хотела плакать, не хотела быть слабой, но проклятые слёзы катились и катились по щекам. Я шмыгнула носом и вытерла лицо рукавом блузки, злясь на себя за это.

Прозвенел звонок на урок, но я не могла заставить себя подняться. Сидела, обхватив колени, и смотрела на белый кафель под ногами, пока он не начал расплываться перед глазами. В груди росло тяжёлое, липкое чувство – я не знала, что мне делать.

До одури хотелось возмездия, но я не представляла даже, как его добиться.

Кто мне поможет? Катя? Она сама боится Федун до потери сознания…

Рассказать всё классной? Или… маме? Да ни за что! Это ещё похуже унижение.

Телефон в кармане завибрировал, и я вздрогнула. На экране высветилось имя Кати. Я судорожно вздохнула и сбросила звонок. Не хотела, чтобы подруга услышала мой дрожащий от слёз голос.

Но через несколько секунд от Гайдаровой пришло сообщение в мессенджер: «Милана, ты где? У тебя всё нормально?»

Я шмыгнула носом, вытерла слёзы и быстро набрала ответ: «Да, всё норм. Скоро приду на урок».

19 глава

Брела по коридору, сжимая лямки рюкзака так, будто они могли удержать меня от падения в пропасть. Урок начался минут двадцать назад, и я уже не видела особого смысла туда идти. Особенно учитывая, что придётся как-то объяснять учителю, почему я опоздала, а в это время весь класс будет пялиться на меня, на мой покрасневший от слёз нос и опухшие глаза, и в том числе и Федун со своими подпевалами.

А что, если они уже разболтали всем о том, как унизили меня в туалете? От этой мысли у меня сжимался желудок.

Но с другой стороны, если я не приду на урок, то могу свободно записывать себя в жалкие трусихи. Это означало бы, что Федун раздавила меня, но с таким раскладом я категорически не могла согласиться.

Не дойдя несколько шагов до кабинета, я остановилась. Сквозь приоткрытую дверь виднелись силуэты одноклассников, склонившихся над тетрадями. Голос учителя доносился приглушённо, но отчётливо. Сделав глубокий вдох и выдох, я попыталась набраться смелости. Это ведь не так уж сложно? Просто открыть дверь, пробормотать извинение за опоздание и сесть за парту… Но руки снова сильно задрожали, как до этого было в туалете, а в горле встал ком.