Юлия Герман – Игры мажоров. Опорочить чемпионку (страница 15)
Отец хватает бокал вина и делает пару глотков. Но даже это не помогает ему, и он идет пятнами. Мама накрывает его вторую ладонь, что лежит на столе, успокаивая, но что-то подсказывает мне: долго сдерживать его она не сможет.
И я кайфую оттого, что смог испоганить идеальный вечер идеальной парочке.
— Антонина, помогите разобраться, пожалуйста. Что значит “свободные отношения”?
— Мы встречаемся с разными людьми, — пожимает она плечами, и как раз в этот момент подходит официант.
Пока мы делаем заказ, за столом стоит звенящая тишина. Никто не переговаривается и не шепчется. Каждый из присутствующих переваривает услышанное. А когда официант наконец-то уходит, мама снова пытается сгладить ситуацию.
— Порой нужно время, чтобы понять, что человек — тот самый.
— Мам, я и так знаю, что Тоня создана для меня, — подливаю масла в огонь. — Другой такой горячей и отвязной девочки я не знаю, — демонстративно накрываю ее бедро рукой и сжимаю. И пусть стол не дает всем увидеть, что я делаю, но положение руки не оставляет сомнений, что нечто неприличное.
— Антонина, а чем вы занимаетесь? — видимо, пытается спасти положение Вик, потому что отец, кажется, онемел.
— Работаю.
— Похвально. А можно узнать кем?
— О, Тоня моя — звезда! — говорю восхищенно.
— Звезда чего? — осторожно спрашивает мама.
— Скажешь тоже, звезда, — улыбается моя подружка.
— Тоня — самая яркая танцовщица у них в клубе.
— Каком? — кажется, мама вот-вот потеряет сознание.
— Мужском клубе. Я сразу влюбился, как только увидел ее танец на пилоне.
— Мм, — поворачивается ко мне розовое чудо. — Котик, это так мило.
Смотрим друг на друга. Я знаю, что должен довести эту сцену до конца. Бросаю взгляд поверх ее головы на другую девушку, что застыв смотрит на меня. И глядя на нее, я притягиваю к себе Антонину и проталкиваю язык в ее рот, отчего-то представляя, что целую совершенно другой рот. Непослушный, стервозный, манкий…
Глава 17
.
К горлу подкатывает тошнота, от того, как эта парочка имеет друг друга языками. А еще потому, что мне за Мика внезапно стыдно перед его родителями. Вик оказался прав, и у них действительно отличная семья. Но в семье не без урода. И тут даже не нужно гадать, чтобы понять, кто именно носит сей гордый статус.
Я в шоке, что Мик устроил подобную кринжатину. Потому что всем присутствующим ясно, что нет у этой парочки ничего, кроме горизонтальных утех. Ну и, возможно, вертикальных… Фу, даже думать об этом мерзко.
Но весь этот цирк — это омерзительно. Еще более мерзко то, что, вылизывая рот этой работницы низменных наслаждений, он смотрит прямо в мои глаза.
Мне становится слишком горячо от этого взгляда, которым он впивается в меня. Кажется, что это меня целует его порочный рот, да так, что я чувствую напряжение внизу живота и жар между бедер. Все это настолько порочно и неправильно, что я хочу сбежать отсюда немедленно.
— Простите, мне нужно отлучиться в дамскую комнату, — я первая разрываю этот порочный зрительный контакт и, не глядя на семью Гордеевых, убегаю в сторону.
Внутри меня все застывает, пока я двигаюсь от столика до поворота, под прицелом внимания Вика и, может, не только его… Я не хочу оборачиваться, чтобы не сбиться с пути и не дать тому, что я затормозила внутри себя, прийти в движение и снести меня вихрем ненужных эмоций. Но стоит мне перешагнуть порог туалета и взглянуть на свое отражение в зеркале, как в глаза бросается то, насколько у меня яркие щеки.
Не таким я представляла знакомство с семьей своего парня. И самое противное, я не понимаю, почему родители терпят выходки Мика. Это же омерзительно.
Мне требуется какое-то время, чтобы прийти в себя. Хотя мне непонятны чувства, вызванные перфомансом младшего брата Вика. Ведь он мне откровенно неприятен. Отчего-то не только вот это его метание по девушкам вызывает во мне отторжение, а еще… у меня все внутренности полыхают, и хочется выцарапать ему глаза. Это чувство совершенно иррационально и нелогично.
Но тут распахивается дверь и в уборную заходит розововолосое недоразумение.
— Хорошо, что ты тут, — пихает мне в руки сумочку. — Подержи, плиз, — скрывается в туалете, а я растерянно смотрю на дверь, за которой она исчезла.
Что вообще происходит?
Переминаясь с ноги на ногу, жду новую знакомую, озадаченная происходящим.
— Ух! — выходит она наконец-то и, пройдя мимо, начинает мыть руки. — Ну и снобы, да? — смотрит на меня через отражение в зеркале.
— Разве? — изучаю ее вульгарный наряд.
Массивные ботинки на тракторной подошве, колготки со швом сзади, неприлично короткие кожаные шорты, из-под которых торчат ягодицы, белый кроп-топ, открывающий полоску живота, и татуированные плечи и предплечья, и длинные розовые волосы... Весь ее вид кричит о том, что ей требуется внимание, она его жаждет. Но в то же время у меня не укладывается в голове, что подобные девушки привлекают Мика. Неужели он настолько всеяден и неразборчив в связях?
— Тратить за один ужин прожиточный минимум целой семьи — считаешь это нормальным?
— Это их деньги, могут себе позволить.
— Прожирать такие бабки, когда детям на операцию собирают всей страной, — такое себе.
— Впрочем, как и спускать за вечер еще большие деньги на то, чтобы посмотреть на голых женщин, в то время, когда дома ждет жена.
— Они их все равно потратят. Так пусть лучше принесут мне, — пожимает она плечами, вытирая руки и оборачиваясь ко мне, — и не наделают глупостей.
— Двойные стандарты? — протягиваю ей сумочку.
— Просто есть уроды, моральные уроды, похотливые козлы, которые сдерживают это в течение дня и приходят к нам в клуб выпускать своих демонов. И лучше им сделать это в заведении, наподобие нашего, чтобы домой вернуться нормальным человеком и не срываться на жене и детях.
— Ты поощряешь неверность?
— Каждый сам делает свой выбор.
— Тогда в чем проблема, чтобы выбрать, куда именно потратить собственно заработанные деньги?
— Потому что это тупые понты.
— А ты не знала, что твой парень — король понтов?
— Значит, пустим его понты в мирное русло, — улыбается она, окидывая меня взглядом с ног до головы.
— Например?
— Объясню ему, как можно потратить средства с пользой.
— Вкладывая в тебя?
— На себя я сама могу заработать, — говорит то, чего я совершенно не ожидаю от нее услышать. — И тебя могу просвятить. Если интересно, то запиши мой номерок. Ты же спортсменка, верно?
— Да-а-а, — наш разговор приобретает еще более неожиданный поворот.
— Тебя тоже можем привлечь к нашему делу.
— Зависит от того, что ты имеешь в виду, — лишь надеюсь, что это не эскорт.
— Подожди, — открывает она сумочку и достает визитку с координатами волонтерского центра. — Вот.
— Ты занимаешься благотворительностью? — теперь смотрю на нее совершенно другими глазами.
— Ага.
— А Мик вообще в курсе?
— Конечно. Я только и согласилась пойти сюда, потому что это крутая возможность заполучить новых спонсоров.
— Так между вами ничего нет? — отчего-то ощущаю, как изжога, что съедала меня изнутри, начинает отступать.
— Только физика, — усмехается она. — Да и кто откажется от такого тела, м? — подмигивает она, не уточняя, имеет в виду себя или все же Гордеева. — Идешь? — кивает на дверь.
— Да, — бормочу, переваривая услышанное и пытаясь разобраться с собственными эмоциями.
По дороге к столику стараюсь убедить себя, что по большому счету мне плевать на то, что именно между Тоней и Миком, потому что, похоже, сама по себе девчонка неплохая, хотя есть вопросики к тому, как она зарабатывает на жизнь.