Юлия Герина – Wild Cranberry (страница 79)

Коршунов ударил по моим нервам не хуже, чем я по его в начале встречи. Олег впился в меня внимательным взглядом.

— Нормально все. Не нужно никого искать.

— Ну вот и отлично. — Петр Иванович довольно потер руки, переглянувшись с Олегом. — Тогда все? Можем расходиться?

Уже в дверях меня догнал вопрос Смолина:

— На встречу с Екатериной не хочешь остаться?

Вышел, молча мотнув головой в отрицательном жесте. И тут же наткнулся на нее в приемной. Дьявол! Деланное безразличие далось мне с огромным трудом. Резко кивнув в знак приветствия, быстро отвел взгляд и покинул приемную, несмотря на то, что все тело требовало сейчас же приклеиться к ней магнитом.

39

Остаток недели был еще сложнее, чем ее начало. К душевным метаниям добавились проблемы с мотивацией. Проведенная в четверг координация с отделами, выбранными для ее внедрения, привела к волне возмущений в чате. Чего-то подобного я и ожидала. От Инги узнала, что новость об изменении в расчетах бонусной системы на несколько часов отодвинула в сторону даже обсуждение первой десятки полуфиналисток, объявленной после двух часов дня. Сама я, по понятным причинам, в чат не заходила, хоть и знала со слов девчонок, что Пушка там больше не было. Но страх наткнуться на него в какой-нибудь теме был сильнее меня.

К вечеру все встало на круги своя, и гадание на кофейной гуще продолжилось. Споры, какие фотки выйдут в финальную пятерку, кипели. Также появилась новая тема в чате — подпольный тотализатор, который был организован у продажников и собрал внушительный банк. По непонятным никому причинам, он вышел из тени, и теперь народ подсчитывал свои и чужие барыши.

Совещание со Смолиным у меня было назначено на четыре часа. Ровно в это время я без опозданий зашла в приемную и ждала, пока он освободится. Елена Сергеевна попыталась напоить меня кофе, но я отказалась, потому что во мне его сегодня уже было и так через край.

Дверь в кабинет Смолина открылась, и вышли Ветров с Коршуновым.

Мы сцепились взглядами друг с другом. Влад кивнул, я слегка наклонила голову в ответ. Он был совершенно спокоен, ни тени улыбки или, наоборот, недовольства не отразилось на его лице.

— Добрый день, Екатерина Михайловна, — поздоровался Коршунов.

— Добрый день, Петр Иванович.

— Надеюсь, мы недолго заставили вас ждать.

— Да нет, буквально пару минут, ничего страшного.

Прошла мимо мерзавца в кабинет, жадно и глубоко вдохнув. Хотелось плюнуть на все и броситься ему на шею… Катя!

В кабинете Смолина я была не раз, но сегодня пропитавшийся ароматом Ветрова воздух никак не давал мне сосредоточиться и выбросить ненужные мысли из головы.

— Екатерина, добрый день. Садитесь и начнем.

— Здравствуйте, Олег Павлович, — уселась напротив, придвинув стул, — больше никого не будет?

— Нет. Хотел Влада привлечь, но он, сославшись на занятость, отдал данное решение нам на откуп.

— Вот как…

— О нем мы еще поговорим, а сейчас рассказывайте, кто у нас самый лучший по вашим данным. Уж очень интересно.

Зачем? Зачем нам разговаривать о Ветрове? Вскинула подозрительный взгляд на Смолина, но тот как ни в чем не бывало раскладывал перед собой принесенные мною листы. Сердце нервно дернулось в предчувствии неприятностей.

Около часа мы разбирали результаты работы сотрудников нескольких отделений за два года, сопоставляли с данными их непосредственных руководителей и в итоге утвердили тех, кто будут поощрён на корпоративе.

Я уже собиралась по-быстрому попрощаться, когда Смолин, откинувшись на стуле, внимательно посмотрел на меня.

— Екатерина, а что вы думаете о Stranger?

— О чате? — Оторопело посмотрела на него через стол в попытке определить, куда ветер дует, а у самой перед глазами проплывал Красный пушок.

— Да. Раз уж мы занялись анализом эффективности наших сотрудников, мне бы хотелось услышать ваше мнение о нем и о его влиянии на их работу.

С облегчением выдохнула. Мое идиотское фото было тут ни при чем. А Смолин тем временем продолжил:

— Дело в том, что я не разделяю мнение Влада и Петра Ивановича, которые твердят о его неоспоримой пользе. Они там, якобы, отслеживают психологический климат, настроение коллектива, моральную атмосферу…

— Особенно моральную, — вырвалось у меня.

Смолин хмыкнул.

— Да уж. Вы человек в нашем коллективе новый, ваше мнение мне интересно.

Хорошо, что Олег Павлович был не в курсе, что я-то как раз уже успела морально разложиться в этом идиотском чате по полной.

— Мне пока сложно судить, но как бы это сказать…

Нет, а что я мямлю? Почему не могу сказать правду? Хоть кто-то должен был ему открыть глаза.

— Во-первых, я думаю, что чат не улучшает психологический климат, да и в целом отрицательно влияет на корпоративную культуру компании. Ну и конечно, он зачастую мешает продуктивной работе. — «Это я ощутила на себе», могла бы добавить, но не стала. — Возможно, в теории он должен помогать сотрудникам адаптироваться, лучше справляться с рабочими задачами, ведь в нем они могут делиться проблемами, советоваться по рабочим вопросам, обмениваться новостями и опытом. Но на деле… На деле, восемьдесят процентов обсуждаемых там тем далеки от рабочих вопросов.

— Кхм…

По-моему, Смолин не ожидал, что я буду столь категорична. Но я уже просто ненавидела этот идиотский чат, пестрящий Красным пушком!

— Я где-то читала, что музыка, например, мощнейший инструмент в борьбе со стрессом или несколько минут медитации на рабочем месте могут снизить его уровень… Но чат? Общение, бесспорно, важная составляющая любого коллектива, но вы уверены, что атмосфера, сложившаяся в нем, мягко говоря, здоровая?

Смолин обдумывал мои слова, а я вынуждена была признать, вспоминая, как неслась в Солнечное под собственный громкий ор с мокрым от слез лицом, что музыка, пожалуй, не мой вариант снятия стресса.

— Для меня, как и для вас, чат неоднозначная история. Атмосфера… Согласен. — Он замолчал на какое-то время, настороженно глядя на меня. — Если вы говорите про конкурс, который придумал Влад, то соглашусь, эта была не самая удачная его идея. Уверен, что на тот момент он не представлял, какие масштабы приобретет его затея.

Олег Павлович тяжело вздохнул, по-прежнему не сводя с меня пристального взгляда.

— Мне сложно даже представить, чем руководствовался Владислав Андреевич, когда придумал эту, как вы выразились, «затею». На мой взгляд, она не поддается никакой критике.

— Уверен, Влад сам себя ругал и не раз за этот необдуманный поступок.

Мне показалось или Смолин пытался оправдать своего друга? Он был так убедителен, что до меня наконец-то начало доходить…

— Я не пойму, Олег Павлович, вы сейчас выступаете в роли адвоката Владислава Андреевича?

Смолин поддался вперёд, устремив на меня внимательный взгляд.

— Катя, возможно, я сейчас полезу не туда, куда следует, и вы вправе не отвечать на мои вопросы. Но я чувствую, что мне необходимо как для себя, так и для вас прояснить ситуацию.

— Какую ситуацию, Олег Павлович? — Не зря я чувствовала неладное, не зря! Щеки вспыхнули, а ладони вспотели. Отвела взгляд не в силах спокойно сидеть под испытывающим взглядом Смолина.

— Я говорю о ваших отношениях с Владом. Сразу хочу сказать, что этот разговор моя личная инициатива, и надеюсь, он не выйдет за стены этого кабинета. Если он узнает о нем, то точно прикончит меня на месте.

— Не знаю, почему у вас в принципе возникли мысли, что у нас есть какие-то отношения, — демонстративно фыркнула, возмущено тряхнув головой. — Да, мы иногда общаемся по рабочим вопросам…

Смолин поднял руку, останавливая мое неумелое вранье, и я резко замолчала. Он прав, не стоит изображать из себя дуру, отрицая очевидное.

— Мы виделись с ним в выходные, да и сегодня… — задумчиво начал Олег Павлович, а я усиленно делала вид, что мне все это совершенно не интересно. — Он очень изменился за последние месяцы. Если хотите, таким я его никогда не видел. Мне кажется, он по-настоящему влюблен, и это с ним точно происходит впервые.

Поймала себя на том, что, не дыша, забыв про все свое напускное безразличие, жадно вслушиваюсь в каждое его слово.

— Понимаете, Влад зачастую ведет себя нарочито нескромно, цинично и развязно, но это лишь маска, которую он приклеил к себе еще в юности. Когда вы узнаёте его лучше, вы увидите за ней совсем другого человека. И вы правы, я не его адвокат, но я бок о бок с ним прожил всю свою жизнь, он не только мой друг и брат, гораздо, гораздо больше, потому что я могу, не задумываясь, доверить ему эту самую жизнь. Да, иногда его дурацкие выходки искажают реальность, выставляя его не в самом лучшем свете, взять, например, конкурс, но поверьте мне, он уже сто раз пожалел об этой дурацкой идее. Но и останавливать его, тем самым нарушая свое обещание, он не стал. А женщины… Я уверен, что он нагулялся уже на две жизни вперед, и та, кому он отдаст свое сердце, будет бесконечно счастлива с ним. — Смолин сделал небольшую паузу и шумно выдохнув продолжил: — Разрешите вам напомнить фразу, которая крутится на языке: «Если любишь, значит, веришь». Катя, разрешите ему быть рядом с вами.

Черт, черт, черт!!! Комок, застрявший то ли в горле, то ли в груди, мешал вымолвить хотя бы слово. Молча уперлась взглядом в окно, а на столе передо мной лежали две до винтика раскрученные ручки. Пауза затягивалась, и я вынужденно перевела взгляд на Олега Павловича. Он тепло улыбался и ждал моей реакции на свои слова.