Юлия Герина – Wild Cranberry (страница 80)

— Вы прекрасный друг, Олег Павлович, — еле выдавила из себя, с трудом сглотнув комок, вставший в горле. — Простите, но я не буду откровенничать с вами.

Попыталась собрать обратно одну из ручек. Ничего не получалось, детали выпадали из безвольных пальцев.

— Да я этого и не жду. — Смолин пожал плечами, снова поддаваясь вперед. — Главное, чтобы вы меня услышали.

Отвела глаза, не выдержав напряжения от его ставшего вдруг цепким взгляда.

— Я могу идти?

— Катя, извините меня, если я, не дай бог, вас обидел. Я прекрасно понимаю, что влез туда, куда, возможно, и не следовало, но я не мог не попытаться…

— Да-да, я все понимаю. — Поднялась со стула и собрала трясущимися руками разложенные на столе бумаги. — Желание пристроить Ветрова в надежде, что, остепенившись, он будет более эффективен, мне понятно.

— Екатерина, — Смолин громко рассмеялся, — думаю, вы меня прекрасно поняли. А теперь зачем-то хотите заставить поверить, что вместо помощи я оказываю Владу медвежью услугу.

— Вы ему лучше с любимками помогите, уж больно их много.

Снова хохот Смолина резанул по натянутым нервам.

— Влад определённо везунчик. Не знаю, как с ним, но с моей Верой вы точно споетесь.

— Я тоже не против общения с вашей женой. Чего пока не могу сказать про Владислава Андреевича.

— Екатерина, я лишь хотел, чтобы вы не отталкивали Влада. Он совершенно искренне переживает и грызет себя за допущенные ошибки.

Смолин наблюдал за мной, а я лишь кивнула, боясь поднять на него глаза, потому что не хотела, чтобы он заметил стоящие в них слезы.

Блин, Катя! Что с твоими эмоциями! Держи себя в руках!

Бредовая мысль мелькнула в голове, когда я вышла из кабинета Смолина, под пристальным взглядом его хозяина: «А не беременна ли ты случайно, Катюша?» Чур меня!

В коридорах двадцатого этажа стояла обычная тишина и еле уловимый запах сандала. Как же хотелось заорать в голос, выпуская пар, но вместо этого пришлось удерживать все ещё набегающие слезы. А еще больше хотелось поверить Смолину. Очень хотелось.

Вернувшись к себе, поняла, что просто не могу здесь больше находиться. Девчонки обсуждали первую десятку любимок, гадали, кто из них больше всего понравится Ветрову.

Резко встав, вышла из кабинета и пошла к Круглову.

— Максим Валентинович? Можно?

— Проходите, Екатерина Михайловна.

Мой начальник сидел за столом, а три его волосинки были аккуратно уложены на голове, что в последнее время я видела очень редко.

— Что-то случилось?

— Нет. Хотела вам рассказать. что была у Смолина с данными по эффективности сотрудников. Все прошло хорошо. С учётом наших данных были определены лучшие.

— Отлично, отлично. — Круглов расплылся в довольной улыбке.

— А еще я хочу отпроситься. Можно мне уйти на часик пораньше? — озвучила главную причину моего появления в кабинете руководителя.

Круглов бросил взгляд на часы.

— Если у вас нет срочных дел, я не возражаю, Екатерина Михайловна.

— У меня все сделано.

— Хорошо, тогда можете идти.

— Спасибо, до завтра.

С облегчением вышла из его кабинета, а уже через десять минут и из офисного здания.

Погода стояла чудесная, лето было в самом разгаре, и я, выйдя из маршрутки на пару остановок раньше, не спеша побрела домой. Мысли привычно крутились вокруг мерзавца, заставляя тоскливо сжиматься сердце. Раз за разом прокручивала в голове слова Смолина: «Если любишь, значит, веришь…» Черт! Доверие. Слово, которое я вычеркнула из своей жизни много лет назад. Могу ли я доверять Ветрову? Не так. Хочу ли я доверять Ветрову? Смогу ли я доверять Ветрову? Опять не то. На эти вопросы я прекрасно знала ответ. Нет. Его подсказывал мне мой разум. Он набатом стучал в голове. И все же… Сердце. Я чувствовала, что оно было совершенно не согласно. Чувствовала, как оно билось в бешеном ритме, побуждая разум напомнить мне совсем другие слова: «Ты моя. Теперь ты только моя!», а еще: «Ты или доверяешь мне, или нет. Решение я оставляю за тобой».

Кто победит в этой борьбе? Разум или сердце? Я не знаю! Не знаю я! Ну как снова довериться и поверить в любовь?

40

Въехал в подземный гараж офисного центра. Сегодняшний день обещал быть сумасшедшим. Завтра корпоратив, и все стояли на ушах. В том числе и Смолин, который позвонил мне аж в семь утра с просьбой съездить вместо него с Плетневой в банкетный зал и проверить, все ли там готово к завтрашнему празднику. Он, видите ли, должен был везти Еву на прием к врачу. Ох уж эти дети и их родители! Разведут спиногрызов, а мне за них отдувайся.

Помимо всего прочего, сегодня мне предстояло определиться с финалистками конкурса. В общем-то, проблем с этим я не видел. Был намерен выбрать самые пуританские, лишь бы Смолин потом мозг не выносил. А вот основная проблема, которая меня мучала уже не один день, — подарок победительнице. По первоначальному плану это был ужин со мной без интима, но теперь об этом не могло быть и речи. Во-первых, я совершу предательство по отношению к Кэт, а во-вторых — меня самого воротило от мысли о других женщинах рядом.

Припарковавшись на полупустой парковке, вышел из машины и пошёл к лифту. Похоже, многие в преддверии праздника вообще решили забить на работу.

Настроение было дерьмовое. Пока ехал по городу, всюду мерещилась Кэт. Вот и теперь перед глазами стояла она, входящая в лифт, когда тот остановился на первом этаже. Кэт подняла глаза, рукой убирая мешающую ей прядь таким знакомым мне жестом, и тут же наткнулась на мой взгляд. Тряхнул головой, наконец-то понимая, что это не мираж. Передо мной стояла реальная Кислинка.

Я замер, боясь пошевелиться, гадая, в какую сторону она сделает следующий шаг. При этом смотрел на нее в упор не в силах оторвать взгляд. Но уже через секунду кто-то сзади подтолкнул Кэт, и она сделала несколько уверенных шагов в мою сторону. Дьявол!

Народ быстро набился в кабину, и теперь между нами не было и пяти сантиметров. Но мне это расстояние казалось по-прежнему непреодолимым. Поэтому я чуть с ума не сошел, когда уже через секунду моя злючка прижалась ко мне всем телом, шумно вдохнув где-то рядом с ухом. Сама! Дежавю. Вспомнилась наша первая встреча в лифте, когда я ещё не знал, какой сюрприз скрывался от меня за вуалью из красных прядей. Непроизвольно прикрыл глаза, глубоко вдохнув. Лёгкие тут же наполнились ее ароматом, который моментально погрузил меня в уже знакомую эйфорию. Сорвавшись, положил руки на ее поясницу, окончательно вжав в себя. Чёрт! Три недели! Почти три недели я не чувствовал ее так близко!

Голова шла кругом. Я боялся пошевелится, чтобы не разрушить этот момент. Мое дыхание напрочь сбилось, пульс частил. Откинув голову на зеркало за спиной, снова закрыл глаза и наслаждался моментом, не замечая ничего вокруг.

Ещё десять минут назад я мечтал хотя бы случайно увидеть ее и даже не мог себе представить подобного развития событий. Опустив руку, нашел прохладную ладошку Кэт и переплел наши пальцы. Она не шевелилась и не пыталась вырвать свою руку из моего захвата.

— Восемнадцатый этаж, — прозвучало как гром среди ясного неба, и Кэт резко дернувшись, отстранилась от меня.

Что это было? Дрогнула? Передумала? Поверила? Черт! Как же много вопросов. Но здесь было не место и не время задавать их. В ее взгляде читались смятение и неуверенность, сменяющие друг друга. Злючка моя…

— Девятнадцатый этаж.

Кэт мотнула головой в явной попытке стряхнуть охватившее нас обоих наваждение и, развернувшись, вышла из лифта.

Дурак. Какой же я был дурак! Три недели коту под хвост. Сдался. Как обиженный мальчишка, забившись в шкаф, ждал… Чего, спрашивается? Когда Михельсон или кто-нибудь другой, более расторопный встанет у меня на пути? Нет. Нельзя было сдаваться. Смолин прав, я сам должен был завоевать ее доверие. Вот поэтому-то на завтрашнем корпоративе мне предстояло сдать один из самых важных экзаменов в моей жизни.

У себя в приемной увидел странную картину. Степан, застыв напротив стены, рассматривал фото любимок, которые были прикреплены к ней канцелярскими булавками.

— Степан? — Встал за его спиной.

— А? — Тот резко обернулся, бросив на меня испуганный взгляд.

— Что за инсталляция, позволь узнать?

— Я… — По обыкновению краска смущения молниеносно залила его лицо, добравшись даже до кончиков ушей, которые теперь горящими факелами торчали из его кудрявой шевелюры. — Я сейчас все уберу.

— Подожди убирать. — Я из последних сил старался сдержать смех. — Объясни сначала.

— Ну… — протянул мой помощничек. — Это для подведения итогов. Я планирую приклеивать стикеры с количеством голосов к каждому фото, когда буду подсчитывать результаты.

— Интересный подход. — Все же не смог сдержать улыбку.

— Просто на компьютере неудобно, — продолжал оправдываться Степан. — Придется пересчитывать, если собьешься.

— Ну что ж, креативно. — Хлопнул его по плечу. — Дерзай. Только перевесь эту экспозицию ко мне в кабинет, на всякий случай, от посторонних глаз. И чтобы к двум часам результаты были готовы.

— Само собой, все будет сделано. Если, конечно, чат не зависнет окончательно.

— Что, уже висит?

— Еле пашет.

Я пошел к себе, бросив последний взгляд на стену, увешанную распечатанными фотками.

— А знаешь, — притормозил, открыв дверь, — ты подкинул мне прекрасную идею. Почему бы нам не устроить выставку из этих работ?