Юлия Герина – Wild Cranberry (страница 78)
Внимание! Голосование за приз зрительских симпатий начинается одновременно с основным, вторым этапом в четверг, в два часа дня. Завершится оно также в пятницу в два часа дня.
Предвосхищая ваши вопросы по поводу фотографии, из-за которой споры не утихают уже три дня, сообщаю, что данное фото не будет допущено к участию в основном конкурсе. Но может участвовать в конкурсе зрительских симпатий при условии, что к началу голосования все репосты будут удалены из всех тем чата.
Уверен, что каждая из вас достойна победы! Удачи!!!»
Он что, сошел с ума? Зачем допустил Красный пушок к участию в конкурсе? А если тот выиграет? Я что, должна буду выйти на сцену и сказать в микрофон: «Спасибо, что так высоко оценили мой лобок в перьях, коллеги! Я счастлива работать с вами в одной компании!»?
После таких новостей все валилось из рук. Желание сходить к Ветрову и сначала заставить изменить условия голосования, а потом убить его мучило меня до самого обеда. Но я не могла этого сделать. Мы ни разу не виделись после последней ссоры, и дурацкое чувство вины, приправленное тоской по мерзавцу, до сих пор преследовало меня.
Я практически перестала спать. Лежа по ночам в кровати, вспоминала нашу близость, наш разговор около «Каприза» и в его кабинете. А если я не права? Что, если из-за своих фобий я могу потерять того, кто мог бы стать смыслом моей жизни? В голове постоянно звучали его слова: «Ты или доверяешь мне, или нет. Решение я оставляю за тобой».
Ну как? Как мне решиться отдать своё сердце такому человеку, как Ветров?
Устав от этих разрушающих мыслей, решила вернуться в самое начало, в тот день, когда я в первый раз встретила его горящий взгляд. С тех пор я ни разу не позволяла себе анализировать чувства, возникшие в тот момент. В то время я встречалась с Артемом, и ничего, что могло бы хоть на миг поколебать наши отношения, я просто не допускала. Поэтому, испугавшись своих непонятных ощущений, тут же спрятала их в самый дальний уголок сознания, и закрыла навсегда на три пудовых замка. И вот теперь пришло время признать, хоть мне этого и не хотелось делать, что я запала на него с того случайного и единственного взгляда. А позже, запретив себе любые мысли об этом бабнике, постоянно крутящимся вокруг нас, я за неприязнью скрывала свое раздражающее меня саму волнение в его присутствии. Я злилась, убеждая себя, что именно его потребительское отношение к разномастным девицам, скачущим вокруг него на задних лапах, бесило меня, а не его вдруг ни с того ни с сего проснувшееся внимание к моей подруге. Когда мы собирались все вместе, я всегда ощущала себя не в своей тарелке, несмотря на то, что Артем был рядом. Злилась, потому что меня тянуло к Ветрову как магнитом. Я была в постоянном напряжении, стараясь контролировать эмоции в его присутствии. Как он сказал? «Сумасшедшее притяжение». Пожалуй, теперь, я могла решиться и признать это. Ведь тогда в «Капризе», в том кабинете мои чувства взяли верх над разумом, моментально воспользовавшись первой же представившейся за столько лет возможностью.
А теперь он заговорил о доверии… Черт! Разум кричал об опасности, а чувства рвались к мерзавцу, бурным потоком тоски сметая всё со своего пути.
Утром в четверг, дождавшись, пока макушка Кэт исчезнет под козырьком, сел за рабочее место и снова зашел в чат. Теперь, чтобы проверить, выполнила ли Крюкова свое обещание.
Итак, все данные она разместила, а итоговый банк, собранный ею, просто шокировал. Смотрел на шестизначную цифру и охреневал. Стало ясно, что разговора со Смолиным мне не избежать. Вот змея старая!
Прокрутил ленту чата. Голосование шло вовсю. Оставалось ещё несколько часов и, судя по количеству сообщений, которое перевалило уже за сотню, нужно было начинать подсчет.
Ну что ж, пора Степану пройти проверку боем, столкнувшись с первыми трудностями на посту моего помощника.
В приемной стояла тишина. Бражников уткнулся носом в монитор. Был слышен лишь тихий шелест прокручиваемого колесика мышки. Все же работоспособность неоспоримый плюс всех заумников.
Бесшумно подошёл к новому помощнику и увидел, что, а точнее кто, заставил его столь пристально всматриваться в экран сквозь стекла очков, не замечая ничего вокруг. И это были далеко не градовские регламенты.
— Ну и за кого проголосовал? — поинтересовался, стараясь скрыть насмешку в голосе. — Или еще не определился?
Палец Степана замер над колесиком, и теперь в приемной наступила гробовая тишина.
— Я… — нарушил он ее, пытаясь выдавить из себя какие-нибудь оправдания, — я…
Краска, стартуя с шеи, покрыла все лицо Бражникова.
— Владислав Андреевич, я просто зашел… Ну, на секундочку… — Он запрокинул голову и посмотрел на меня взглядом побитой собаки.
— Прекращай мямлить, Стёпа. Можешь не волноваться, я все понимаю. Дело молодое. Кстати, ты уже как, вкусил радости плотской любви?
Теперь молодой человек передо мной резко побледнел, и от предыдущего румянца остались лишь алеющие пятна на щеках.
— Кхм-кхм. — Стёпа провел ладонью по влажному лбу. — Нет еще…
— Так я и думал! — Еле сдерживался, чтобы не выдать свои эмоции и не обидеть парня. — Ну что ж, будем кардинально менять твою жизнь, Стёпа.
— Что? — дрогнувшим голосом спросил взявшийся откуда-то на мою голову заумник, сложив брови домиком и глядя на меня испуганно-умоляющими глазами. — Может, не нужно? Я с-сам как-нибудь…
— Как-нибудь это к пенсии, что ли? Если ты до сих пор сам не справился, вряд ли дальше дела у тебя пойдут лучше. А значит, необходимо потихоньку выводить тебя на новый, взрослый уровень общения с женщинами. И для начала сделаем так. — Я положил руку на его плечо, намекая на торжественность момента. — С этой минуты ты на законных основаниях назначен главным счетоводом конкурса. На твои плечи ложится подсчет голосов после первого и второго тура.
— Я? — Румянец Стёпы возвратился на его лицо. — Но, Владислав Андреевич, я не уверен, что смогу…
— Не дрейфь. Сможешь. А для закрепления уверенности в себе будешь оглашать результаты на сцене во время корпоратива.
Смотрел на Стёпу и параллельно нащупывал в кармане телефон на случай, если понадобится скорая.
— Вла… Вла…
— Ты только представь, — прерывал его заикания, — сколько красоток будут смотреть на тебя, как на бога, решающего их судьбу, ожидая, когда же ты произнесешь ник одной из них.
— Ну не знаю…
— А после у тебя будет прекрасная возможность утешить какую-нибудь красавицу из проигравших. Ты пока подсчитываешь результаты, присмотри себе лузершу по вкусу, желательно из десятки. Остальные тебе не нужны, они будут обиженно умирать от зависти. А вот в десятке самое то. И вроде как есть победа на первом этапе, и в то же время есть чувство разочарования и, как следствие, необходимость в утешении.
— Я не смогу, Владислав Андреевич! Не смогу! — Он умоляюще смотрел на меня. — Может быть, вы сами…
— Нет, на меня не рассчитывай. Поручаю эту важную миссию тебе. Я сошел с дистанции и, как видишь, перешел на тренерскую работу. За советом милости прошу, но все остальное сам, сам.
— Ну не зна-а-а-ю-ю, — простонал мой девственник.
— Не стони. Все будет хорошо. С чего-то же нужно начать. А может, если повезет, и кончить, — уже не сдерживаясь, рассмеялся я.
— Владислав Андреевич!
— Так, хватит разговоров. Садись, начинай подсчет. Я к Смолину, а позже, когда ты закончишь, объявим десятку и откроем второй тур.
У Смолина в приемный столкнулся с Петром Ивановичем, тоже пришедшим на нашу встречу.
— Привет, Владислав Андреевич!
— Салют.
Пожали руки и ввалились к Олегу.
— Влад! Что опять за хрень творится, а? — тут же наехал на меня Смолин. Я даже не успел дойти до стула. Коршунов вздернул бровь.
— Я что-то пропустил?
Смолин молчал, и мы уселись напротив друг друга. Взглянул с ехидной улыбкой на Коршунова. Было самое время перевести стрелки.
— Ты не пропустил, а упустил, Петр Иванович.
— Что? — хмурился тот.
— А то! Ты знаешь, что сотрудники, за которых хочешь не хочешь, но ты несешь ответственность как руководитель отдела кадров, устроили подпольный тотализатор? — посмотрел на Смолина. — Ты же об этом, Олег?
— Об этом, об этом, — ухмыльнулся тот, — только не понимаю, причем здесь Петр Иванович?
— Как причем? А кто отвечает за нравственную составляющую в нашем коллективе?
— Хм, ну уж точно не ты! — хмыкнул Смолин.
— Вот-вот. Так что с меня и взятки, как говорится, гладки.
— Стоп! Объясните мне наконец, что происходит? — уже возмущенно спросил Коршунов.
— Крюкова у тебя от рук отбилась, вот что! Устроила подпольный тотализатор.
— А я-то тут причем? Она сотрудник твоего отделения, Владислав Андреевич!
— Все, Влад, прекрати ломать комедию. Рассказывай нормально.
Вкратце рассказал о нашей встрече на лестнице. С тем, что Крюкова слетела с катушек, согласны были все, поэтому решили лишить ее премии в размере оклада, и это как минимум.
— Я сейчас встречаюсь с Соболь, — вздрогнув, вскинул взгляд на Смолина, — она принесет мне списки эффективных сотрудников за два года. Я уверен, что Наталья Петровна будет в их числе.
— Ну и что? Она каждый год в лучших. Пусть передохнет, дай дорогу молодым. — Бросил взгляд на Коршунова. — Согласен со мной, Петр Иванович?
— Да, пусть отдохнет. Кстати, Влад, что в итоге ты решил по поводу Соболь и Бражникова? Искать им замену или нет, я так и не понял.