Юлия Герина – Война на поражение (страница 5)

Вытащив и установив стремянку, я полезла наверх, к самому потолку, путаясь в полах халата.

— Зоя, тебе помочь?

Я замерла, вцепившись в железный поручень, а затем посмотрела вниз. Оказалось, что Дубровин практически вплотную подошёл к стремянке и упёрся носом в мою поясницу.

— Отойди! — сердито прошипела я.

— А как ты одна снимешь коробки?

Я заглянула в недра шкафа под потолком. Три объёмных коробки стояли на том же месте, где их и оставили несколько лет назад.

Хм… И правда, как? Похоже, без помощи захватчика не обойтись.

Пытаясь сохранить равновесие на высокой ступеньке, я поддалась вперёд и подтянула к себе первую коробку. Ухватившись за неё обеими руками, слегка присела, пытаясь удержать равновесие, и, осторожно развернувшись, передала драгоценный груз в протянутые руки Ильи.

— Только аккуратно, пожалуйста! — напутствовала я его.

Дубровин ловко подхватил коробку, а его теплые пальцы (хотя определение длинные и кривые лучше отражало действительность) на мгновение коснулись моих.

Когда последняя коробка встала у стены, я выдохнула, почувствовав огромное облегчение.

Ближе к вечеру, после того как Дубровин доделал какие-то свои важные дела, мы, как настоящая семейная парочка, установили ёлку и принялись её наряжать.

— Настоящий раритет. — Илья, открыв одну из коробок, с интересом рассматривал игрушки.

— Большую часть ещё отцовская бабушка привезла из Германии. Этой коллекции более пятидесяти лет. А есть и очень старые советские. Особенно мне дорога гирлянда. Повесим — увидишь.

Первым делом мы укрепили звезду на макушке, для чего мне снова пришлось лезть на стремянку, но к тому моменту у меня хватило ума переодеться в джинсы, совместив их с огромной футболкой оверсайз. Под возглас захватчика «Какой красивый вид отсюда, Зоюшка» я закрепила звезду на ёлке.

Не спускаясь со стремянки, я аккуратно разложила на верхних ярусах ёлки гирлянду и только после этого, оказавшись на полу, зло ткнула оккупанта локтём под ребра.

— Эй, ты чего, цыплёночек? — возмущенно воскликнул он, но я предпочла промолчать.

Дальше, под смешки Ильи я развешивала игрушки на нижнем ярусе, а эта долговязая каланча украшал верхнюю часть ёлки, потому что доставал чуть ли не до макушки. Под конец я уже готова была удрать в свою комнату, ведь он, похоже, нарочно крутился вокруг меня! Если я вешала игрушки у стенки, значит, и ему было нужно повесить игрушку там же, но на полметра выше. Я то и дело задевала его спиной, задыхаясь в приступах тахикардии. Напряжение нарастало, ведь захватчик подливал масло в огонь, постоянно шумно вдыхая где-то у меня над головой и хмыкая.

— Вот интересно, в вашу с Лёшей квартиру ты тоже каждый год ёлку таскаешь? — Решила болтовнёй хоть чуть-чуть разрядить обстановку, которая, как мне казалось, накалилась до предела.

— Шутишь? Зачем?

— Ну не знаю, сюда-то ты её зачем-то притащил.

— Глупенький цыплёночек...

Дубровин вдруг замер за моей спиной, обдавая шею зловонным дыханием, ну или приятно-волнующим (не вижу разницы).

— Было бы странно, если бы я пытался каждый год сделать приятный сюрприз Сомову.

— А почему мне выпала такая честь?

— Ну-у, ты приютила меня. Должен же я как-то тебя отблагодарить, как ты считаешь?

Во время разговора мы не двигались, замерев, и мне показалось, что практически вплотную стоящий за моей спиной Дубровин вот-вот обнимет меня. Почувствовав, что ещё чуть-чуть, и мои глаза закатятся от восторга и я потеряю сознание от счастья, резко тряхнула головой, чтобы прийти в себя.

— Я считаю, что всё, что ты можешь для меня сделать, — это съехать отсюда как можно быстрее.

Резко шагнув в сторону, я развернулась и, не оглядываясь, скрылась в своей комнате. Чёрт, чёрт, чёрт! Как мне выдержать и не свихнуться за почти две недели рядом с этим ходячим тестостероном?

В полном раздрае включила ноутбук и села за работу. Ну и чёрт с ним. Пускай сам возится с этой дурацкой ёлкой. Мне она вообще была не нужна.

Время приближалось к полуночи, когда я услышала тихий стук в дверь.

— Зоя, хватит дуться. Выходи, посмотри, какая красота получилась.

— Мне некогда, я попозже посмотрю.

— Ну как хочешь.

Сон сморил меня ненадолго ближе к часу ночи. Но спалось мне плохо, и около трёх часов я вылезла из-под одеяла, плюнув на тщетные попытки уснуть.

Завернувшись в пушистый жёлтый халат, осторожно приоткрыла дверь своей комнаты и высунула нос, в который тут же ударил аромат ёлки и дубровинского парфюма.

На цыпочках выскользнула из комнаты, плюнув на то, что если захватчик проснётся, наверняка подумает, что у меня эта, как её… никтурия! Ну и чёрт с ним. Желание зажечь гирлянду и посмотреть на наряженную ёлку было сильнее меня.

Подкравшись ближе, я щёлкнула выключателем, и десятки самолётиков и ракет устремились ввысь. Светящиеся звёзды отбрасывали свет на потолок, создавая эффект звёздного неба. И во всём этом великолепии среди зелёных душистых ветвей мерцали старинные игрушки.

Я замерла, сидя по-турецки возле ёлки, потеряв счёт времени. Перед глазами проносились картинки счастливого детства, воспоминания юности и бабушка, никуда не исчезнувшая из моего сердца.

— Красотища, да? — Шёпот Дубровина вывел меня из состояния глубокой задумчивости.

— Да, — прошептала я и, выключив гирлянду, вернулась к себе в комнату.

Как только моя голова коснулась подушки, я провалилась в глубокий и спокойный сон.

Глава 5

Первые два дня мне стоически удалось продержаться на чувстве раздражения, вызванного неожиданным появлением Дубровина в моей квартире. Но уже к утру тридцатого числа я была готова сбежать из собственного дома куда глаза глядят, лишь бы не видеть и не слышать захватчика, спокойно разгуливающего по моей квартире.

И если с глазами можно было как-то справиться — отвести взгляд или закрыть их, то как быть с носом, который с упоением вдыхал положенные любому организму пятнадцать раз в минуту, воздух, наполненный мужским ароматом, которого отродясь не было в этом доме, я не знала.

Тридцатого числа Дубровин наконец-то свалил на работу, а я, устав полдня бездельничать, в попытке заглушить удушливую афродизиачную вонь оккупанта развила бурную деятельность на кухне.

Далеко не профи в поварском деле, я решила не париться с готовкой, а избавиться от ненавистного запаха наверняка, припомнив бабушкин старинный метод стирки. Его отличала удушающая вонь, которая распространялась по всей квартире, когда бабуля кипятила, чтобы отбелить, постельное белье и полотенца.

Итак. Вытащив из-под ванны старый алюминиевый таз, я прошла на кухню и, предварительно наполнив его водой, поставила на плиту, не забыв зажечь под ним газовую конфорку. Забросила в таз несколько кухонных полотенец, высыпала на них щедрую порцию стирального порошка и поставила точку в своём аромоперформансе, вылив туда же полбутылки оставшейся со времён бабушки «Белизны». Хотя нет, поставила я её тогда, когда, подумав ещё пару секунд, забросила небольшой кусочек хозяйственного мыла, также перешедший по наследству от любимой бабули.

— Ну что ж, — улыбаясь и потирая руки, подумала я, — начнём выкуривать парфюм гада из носа, а самого захватчика из моей квартиры.

Через десять минут вода в тазу закипела, и, пожамкав полотенца шумовкой, я убавила газ до минимума и прошла к себе в комнату с чувством выполненного долга, а там завалилась на кровать с книжкой.

В какой момент я задремала на бабушкиной уютной перине, не знаю, но разбудил меня барабанящий в дверь Дубровин.

С трудом разлепила глаза.

Стук повторился, окончательно вырывая меня из дрёмы.

— Зоя! Ты что там варишь? Убить нас решила?

— Ну положим, только тебя, — пробормотала я, спустив ноги с кровати.

— Зоя!

— Иду.

Открыла дверь и уставилась в слезящиеся глаза Ильи.

— Ты плачешь?

— Рыдаю! Рыдаю от осознания, что заселился к сумасшедшей зельеварщице. Что ты устроила на кухне?

Дубровин, нахмурившись, рычал на меня, стирая со щеки скупую мужскую слезу крючковатыми, ну или длинными и красивыми (без разницы), пальцами.

— Постирушку. Небольшую. А ты что подумал?

Запах, не проникавший сквозь дверь бабушкиной комнаты, в остальной квартире и правда стоял удушающий.

— А я подумал, что ты решила вытравить всех тараканов из этой девятиэтажки. Причем разом со всех этажей.

— Зачем? — Я в притворном удивлении округлила глаза. — Мне достаточно вытравить одного, который с недавних пор обитает на шестом этаже в моей квартире.