Юлия Галанина – Первый и непобедимый (страница 10)
Пришлось наябедничать Граду и пригрозить, что если посуду я ещё мою, то перестирывать за Профессором бельё меня сам Медбрат не заставит.
На счастье всего представительства воображение у Града было что надо. Он представил, как его трусы и сорочки, самолично постиранные хозяйственным, мающимся от безделья начальством, будут сушиться потом на солнышке на виду у всего городка, и за два часа вырвал у властей Отстойника торговые привилегии, которые позволили переключить мысли Профессора на более глобальные вещи.
Глава шестая
ПОСЛЕ РАЗРЕШЕНИЯ КОНФЛИКТА
После официального разрешения конфликта в Огрызок потянулись посетители, выражающие радость по сему поводу. Это и была дипломатия в самом наглядном виде.
Дабы престиж Ракушки не упал, приходилось бдеть со шваброй наперевес, приводя представительство в порядок после каждого прихода гостей.
Моя практика окончательно мне разонравилась.
Чтобы половая и посудная тряпки не приросли к моим рукам совсем уж бесповоротно, я начала сбегать в городок, к Ряхе в гости, тем более, что с его появлением жизнь в Отстойнике, действительно, стала не в пример живей.
Ряха знал рецепт гармоничного существования, и всё у него было путём.
В гарнизоне, куда его перевели, он быстро занял то положение, которое хотел. Связываться с Обрубленным Хвостом желающих нашлось мало. Поэтому у Ряхи была весьма вольная жизнь с большим количеством свободного времени, и он употребил его на то, чтобы приобщить Отстойник к благам цивилизации, как и обещал.
По выходным дням Ряха публично дрался на рыночной площади, принося в пресную провинциальную жизнь толику остроты. Дрались там и до него, но теперь это было броско и зрелищно, почти так же, как в подвале Легиона на Родинке.
Вместо ипподрома, услаждавшего его сердце в столице, он ввёл моду на тараканьи бега и стал богом наравне с Медбратом в глазах местных мальчишек: они теперь гонялись за каждым тараканом, продавая их в новообразовавшиеся тараканьи конюшни разных владельцев.
В личных делах у Ряхи тоже был образцовый порядок: в двух кабачках на разных концах города у него завязались весьма тёплые отношения с хозяйками заведений. У одной была самая потрясающая в Отстойнике грудь, у другой — попа.
А дамой сердца, по-видимому, он избрал мою сестру, потому что передал для неё чрезвычайно загадочное письмо. (Самое необычное в этой истории было то, что Ряха оказался грамотным.) Его письмо я приложила к своим и отправила домой, когда пришёл «Золотой Пёс».
И при этом Ряха считал себя страшным сердцеедом и даже немножко стеснялся того, что он такой… Неотразимый…
И именно Ряха, прибывший из сердцевины Чрева Мира, неожиданно просветил меня, как же решили Сильные разобраться с проблемой оживших заклинаний.
Это было в его тараканьей конюшне, расположившейся в одной из каморок сарая для бегов, который очень быстро вырос около рынка, когда народ вошёл во вкус столичной забавы.
В маленькой комнате одну стену занимали полки до потолка, противоположную — длинный стол, похожий на верстак, заваленный всякими интересными вещами. Посреди комнаты стояло два табурета. Пахло здесь, скажем так, странно.
Отборные скакуны сидели в специальных коробочках, любовно расставленных по полкам, а Ряха, сидя на табурете, сортировал новую партию, принесенную вездесущими ребятишками.
Конкурирующая конюшня, по слухам, отыскала в одной из кондитерских таких зверей, что должны были в пух и прах разбить самых признанных фаворитов. Ряха забеспокоился, и принялся скупать тараканов крупными партиями.
Свежие тараканы были большие, чёрные, блестящие. Они отчаянно дергали лапками, когда Ряха, нежно держа каждую возможную звезду стальными пальцами, осматривал им брюшки.
— Они выставят Черный Ветер, попомни мои слова, — бурчал он. — А мы в ответ Молнию! Должна обставить. А Молнией будет вот эта пятерка. Их родная мама не отличит.
— Да их всех родная мама не отличит. А может быть это вообще враньё, — засомневалась я, вглядываясь в Молний издалека, со своего табурета, предусмотрительно отодвинутого к окну, из которого поступал свежий воздух в этот тараканий рай. — Всех крупных тараканов давно выловили, — половина Отстойника ведь теперь по ним с ума сходит. Ну и нашел же ты замену конским бегам… Не мог каких-нибудь других скакунов придумать?
— А чем ты недовольна? — хмыкнул Ряха, поглаживая Молнии номер пять спинку. — Таракан — штука отличная, потому как всегда под рукой. У нас в Легионе мы тараканьи бега испокон веку устраиваем, удобно ведь — распихал их, родимых, по коробочкам и маршируй, куда прикажут. Это тебе не конь.
— Ты хоть раз выиграл на ипподроме после моего выигрыша? — спросила я, вспомнив столичные события четырехлетней давности.
— Какое там! — махнул Ряха. — Тогда почти сразу все эти дела с Левым Крылом, а потом и с Правым завертелись. Потом у нас в Легионе малость народу пообезглавили, все больше из верхов. А потом, здрасьте-пожалуйста, магия появилась, и снова заварушки начались. И знаешь, из-за чего это всё? — спросил он меня и, не дожидаясь ответа, сам сказал: — Из-за драконов, точно тебе говорю.
На слово «драконы» душа моя, как обычно, отреагировала бурно, словно в кислоту щелочи капнули: и в эту ночь дракон, как обычно, не отозвался, гад хвостатый. Но внешне я попыталась выглядеть равнодушной.
— С чего взял?
— С того. Мне надёжные люди в Хвосте Коровы говорили, те, которые все ходы и выходы знают, что на севере в горах были заперты драконы. А кто-то их освободил. Добро бы они поразлетались, да затихли — нет, половина спать отправилась, а половина решила погодить.
«Вот-вот, — мрачно думала я. — Что-то я сомневаюсь, что он спать залёг. Просто знать меня больше не хочет, и всё. Сволочь золотистая!»
— Так ты слушаешь? — перебил мои мысли Ряха, опуская осмотренного таракана в коробочку и доставая нового. — Чего-то не видно по тебе, пялишься на дверь, словно ручку взглядом поджечь хочешь. Ну вот, драконы не уснули, и магия попёрла. Умные люди над этим думали до выпадения волос и сказали Верховным, что дело тут невеликое, просто муторное: надо найти того гадёныша, что драконов поднял, убить и посмотреть, может быть, всё и прекратится. Целый отряд собрали для этого дела. Человек с дюжину, не меньше. Меня звали, да я отказался.
— А чего отказался? — с любопытством спросила я, пытаясь стряхнуть с себя думы о золотом драконе.
— Платят мало! — с возмущением поведал Ряха. — Им, значит, мотайся по всей империи, ищи, не знаю чего, не присядь и не приляг, а жалованья положили чуть больше, чем мне здесь идёт. Да там и без меня молодцов набралось, а я им не ищейка.
— А у нас заклинания ищут и записывают, — сказала я.
— И тоже, наверное, за мышиные шкурки (денежная единица Ч.М.)? — утвердительно добавил Ряха, видевший этот прогнивший мир насквозь.
— За бесплатно, — честно сказала я.
— Беспредел, — подтвердил свое мнение о мире Ряха.
Тут он вспомнил, что давно обещался навестить свою грудастую подружку и отложил разбор остальных тараканов на попозже.
— Вот у меня такой обычай, — объяснял он, когда мы вышли на рыночную площадь. — Сначала новенькие у меня все в одном горшке толкутся, тесно там, значит, слабые помрут, а сильные останутся. Отбирать уже легче.
— Так они же у тебя не для борьбы, а для бегов? — возражала я. — А может быть в такой толчее самым длинноногим ноги-то и оттопчут, а?
— Не оттопчут, — заволновался Ряха, — слабый таракан, хоть и с ногами, всё одно бегать плохо будет.
На развилке улочек наши пути разошлись, и Ряха поспешил в кабачок к грудастой зазнобе, пока она, чего доброго, от ожидания не перегорела и не обозлилась.
Я, нехотя, пошла в Огрызок, стараясь идти помедленнее, чтобы хоть немножко оттянуть тот момент, когда снова надо будет вцепляться в швабру и убирать-убирать-убирать.
И лишь на пороге представительства сообразила, что гадёныш, разбудивший драконов — это, вообще-то, я и меня ищет целый отряд.
Чтобы убить и посмотреть, что из этого получится.
И, похоже, в Ракушке кто-то из этого отряда меня уже чуть было не нашёл и не пристрелил в университетском парке. И Нож знал обо всём об этом куда больше, чем сказал, почему они с сестрой и запихнули меня на край света.
И что теперь делать, один Медбрат ведает, да ещё, быть может, светлая Сестра-Хозяйка…
Ночью я уже не просила отозваться дракона, а просто взвыла в отчаянии, глядя на полную, желтую, как топленое масло, луну: «Ну где ты?! Ты же мне так нужен! Меня убить хотят!!!»
И ни полсловечка в ответ.
Только луна скалилась над чёрными горами. Да звезды горели. Яркие, прямо как в Начале Времен…
Чтоб ему камень на макушку упал! Не очень большой…
Пришлось жить своим умом. Логически рассуждая, как сказал бы Нож, я потому здесь и сижу, что кому надо искать меня за тридевять земель на самом краю мира? По документам я никуда не уезжала, в Отстойник на практику отправилась какая-то Ветка Ивы. Стрелявший в меня погиб. Отстойник далеко от Ракушки. Практика не пыльная — знай, шуруй тряпочкой, да не высовывайся из Огрызка. Всё хорошо.
Но ведь теперь меня до конца жизни искать будут?! Неужели нельзя другим способом проверить? А если всё это напрасно, и даже после моей гибели магия никуда не денется?! Вот будет обидно-то, хотя, конечно, тогда мне уже будет глубоко плевать…