Юлия Галанина – Первый и непобедимый (страница 12)
— Нет! — завопила я, не успел Лёд и рта раскрыть. — Поздно!!! Я уже постирала, только выполоскать осталось! И это я сделаю сама!
Лёд, чья одежда спокойно лежала в корзине для грязного белья, испугался моих страшных глаз и сообразил, что выдавать её нахождение не стоит, иначе, по всему видно, самое меньшее, что я сделаю за разглашение этой тайны — тресну его сковородкой, которую он так почистил, что только ещё не вылизал.
— Да, да, — подтвердил он, отправляя в рот последний кусочек хлеба. — Увы, вы опоздали… — и непритворно вздохнул, разочарованный скромным ужином.
— Жалко… — вздохнул преисполненный хозяйственным рвением Профессор. — Ну, тогда хоть посуду сполосну.
— Не надо… — жалобно попросила я.
— Ну что ты душенька, мне совсем не трудно, — растаял Профессор.
Незадолго до восхода солнца Лёд покинул Огрызок. А мы стали готовиться к Большой Уборке.
Чтобы было чем мыть окна, пришлось идти в лавочку закупать мыло и щёлок.
Я взяла Рассвета, чтобы он хоть немного передохнул от своей писанины, количество бумаг, которое породило в последний месяц наше представительство, побило все мыслимые рекорды.
Мы лениво шли по главной торговой улочке, оригинально называющейся Большой, и искали мыло подешевле, выполняя ценное указание начальства, выкрикнутое нам вдогонку из дверей «Лавки Южных Товаров».
Выполняли не из чувства долга, а потому как посчитали, что если купим мыла много и дёшево, останется еще на книгу «Обычаи и нравы Смелых. Краткое описание, составленное ещё во времена существования вышеупомянутого народа Пепельным Магистром Четвертой Двери Службы Воспитания и Образования».
Книга была, конечно, так себе — раз прошла через горнила Четвертой Двери, но содержала много интересных фактов, да и вообще, хоть что-то знать о народе, который жил на этой земле, совсем не помешало бы.
— Стой, — вдруг поймал меня за руку Рассвет. — Вон начальник Службы Надзора идет! Смотри незаметно!
Не знаю, как можно смотреть незаметно, но я честно постаралась.
По улице шёл, воинственно выпятив грудь и грозно сопя, смешной пузан, низенький и округлый, с дурацкой чёлкой на невысоком лбу, с коротенькими ручками и ножками. Он был похож на мячик.
И было понятно, что от такого мячика ожидать можно всего — нерастраченная энергия так и пёрла из него во все стороны. Такой будет воевать просто потому, что воевать ему нравится.
Да уж, противный попался противничек… Ему тут подвигов подавай, а Ракушка, значит, пусть без соли живёт? И так почти официальная блокада острова со стороны Чрева Мира идёт, и тут еще этот деятель.
— А скомпрометировать его нельзя? — спросила я, изучая пучки пряжи, висящие у одной из лавочек в качестве образцов товара.
— Не-а, он и так по уши в добре, его уже невозможно опорочить. Разве что поймать за поеданием младенцев.
— Ну, так давай поймаем.
— Не стоит, Град более красивую комбинацию придумает, вот увидишь.
Не подозревая, что только что избежал страшной участи поедания младенцев, начальник, фыркая, как застоявшийся мул, прошел мимо нас. Мы были полностью погружены в шерстяные проблемы.
Убедившись, что начальник Службы Надзора укатился достаточно далеко, мы бросили щупать шерсть, и вернулись к мылу.
Закупив его столько, что хватило бы вымыть не только Огрызок, но и весь Отстойник, всё-таки приобрели и книгу.
Она была дешёвая — потому что, во-первых, и спрос на неё был небольшой, а во-вторых, она была не отчитанная и могла содержать заклинания. А желающих покупать непроверенные книги в благоразумном Отстойнике практически не было.
Потом нагруженный покупками Рассвет отправился домой, а я пошла навестить Ряху и узнать, как поживают его скаковые тараканы.
Тараканы процветали.
Ряха изобрел какой-то особенно питательный и поэтому невыносимо вонючий состав и теперь трепетно откармливал своих любимцев. Смотреть на это человеку со слабыми нервами было невозможно.
— Ты хоть мышку поставь! — просил он меня, набрасывая корм в деревянный ящик служивший тараканам столовой и высыпая туда всех Молний — теперь их было уже с десяток.
— Я тебе точно говорю — Молния победит!
— Ага, жди! — я стояла, повернувшись к Ряхе спиной, чтобы не видеть тараканьей трапезы и теребила в руках кончик своего хвоста в качестве успокаивающего средства. — Я в эти дела вообще не верю. Нет во мне азарта. И денег у меня тоже нет.
— Того нет, сего нет, — бурчал Ряха. — Я верный способ деньгами разжиться предлагаю, а она упирается. И при этом говорит, что денег нет. Ты сама себе враг.
— Спасибо, Ряха, — фыркнула я. — Но чудится мне, что не тараканы станут причиной моего обогащения, если таковое и случится.
— Ну, смотри, дело хозяйское, — посадил наевшихся скакунов обратно по стойлам Ряха. — Вот так некоторые мимо собственного счастья и проходят.
— А что делать? — отпустив хвост, развела я руками с видом самого глубокого сожаления. — Ладно, пошла я. Окна мыть надо. Хорошо у тебя, да только тараканье сено воняет уж очень мерзко.
— Не мерзко, а вкусно, — поправил Ряха. — Стой, у меня же дело к вам, к вашему Огрызку! — всполошился он.
— Что за дело? — изумилась я.
— Мы тут в казарме тетрадь нашли, — стал обстоятельно объяснять Ряха. — С этими, ну, историями смешными. Так бы вечерком, перед сном, вслух почитать, повеселиться, — а боимся.
— Хорошо, я скажу Рассвету, он вам проверит. Расценки знаете?
— Да знаем, знаем, — пробурчал Ряха. — Грабеж среди бела дня, а не расценки…
— Ну и так дело рискованное! — убежденно сказала я, вспомнив свой ожог.
Глава седьмая
ВТОРОЙ КОРАБЛЬ
Второй корабль пришёл как раз перед Днем Весеннего Равноденствия. Он привёз письма из дома, товар для лавочки Профессора и прочее — а ушел, загруженный по фальшборт (фигурально выражаясь) солью.
Убедившись, что груз соли покинул пределы досягаемости служб Отстойника, Град начал приводить в действие придуманную им схему обезвреживания начальника Службы Надзора за Порядком.
И вскоре во всех лавочках обсуждали неслыханную новость.
Из Отстойника в первый и единственный раз за всё время его существования попытались незаконно вывести партию вёсел. Вёсла же входили в священный список товаров, запрещённых к вывозу.
На хвост контрабандистам села доблестная Служба Надзора за Порядком, героически выследившая злодеев.
Начальник Службы Надзора лично сам возглавил людей, перехвативших судно с контрабандой.
В жестокой схватке на борту контрабандиста он получил сырым, корявым веслом по голове и упал за борт. Пока его спасали, начальник успел наглотаться воды, поэтому в городок был доставлен практически в бессознательном состоянии и надолго вышел из строя.
Успех Службы Надзора был замечен и отмечен, захваченные вёсла торжественно сожгли. Горели они плохо: свежесрубленное, непросушенное дерево не самое лучшее топливо.
Начальник получил медаль и длительный отпуск для лечения, а дела в Службе принял его заместитель, исконный житель Огрызка, правильно разбирающийся в жизни.
И снова на галитовых скважинах часть получаемой из выкачиваемого рассола соли тщательно упаковывали для долгого путешествия в Ракушку, и это несмотря на строжайшую монополию.
А пока начальник Службы Надзора воевал на корабельной палубе, всё наше представительство с Профессором во главе трудолюбиво мыло окна Огрызка.
Рассвет, сходивший в казарму гарнизона и отчитавший найденную тетрадь с интересными историями, значительно обогатил свой внутренний мир и теперь, возя тряпкой по стеклу, тихо пересказывал прочитанные образцы солдатского юмора Граду и Льду. Периодически они взрывались диким хохотом, невольно интригуя прохожих, случайно оказавшихся у представительства.
А вот пересказывать эти истории при мне Рассвет отказался наотрез, видно, слишком были солёные. Поэтому, чтобы окна всё-таки стали чистыми, мне пришлось мыть стекла внутри представительства, в то время как вся остальная братия приводила их в порядок снаружи.
Постарались мы на славу, и Огрызок с блестящими чистыми глазками даже похорошел.
Можно было встречать День Весеннего Равноденствия с чистой душой.
И все было бы хорошо, но у Ряхи враги похитили его замечательных Молний.
Он их откормил уже до такого состояния, что они только копытом еще не били, и не ржали, — а так были вылитые застоявшиеся жеребцы.
И накануне забега, на который Ряха возлагал столько надежд (и который я тоже рассчитывала посмотреть), тараканы исчезли.
Я узнала это одной из первых, потому что среди прочих писем со вторым кораблем в моей почте пришло и письмо от сестры для него.
Когда мы расправились с уборкой, я понесла письмо адресату, и застала Ряху, ломающего кулаком перегородки тараканьего сарая.
— Я эту сволочь, — хрипел он, круша хрупкие доски, — из-под земли выкопаю. И снова закопаю. Вот так. Догадываюсь я, чьих вонючих рук это дело…
Но странным образом письмо оказало на багрового от ярости Ряху такое же действие, как оказывает масло на бушующие волны. Ряха взял письмо и утих на время.
А я в полном недоумении пошла в представительство.