Юлия Фирсанова – Тиэль: изгнанная и невыносимая (страница 32)

Утомленная кулинарным экспериментом Тиэль спала долго и беспробудно. Открыла глаза, лишь когда утро уже было в разгаре. А ведь обычно вскакивала чуть ли не с первыми лучами. Непростыми выдались для изгнанницы последние деньки. Впрочем, внимательности к мелочам она не утратила. Откинув кружевной паутинный полог, озадаченно уставилась на яйцо.

– Это паучонок тебе приволок, – ворчливо поведал карауливший пробуждение эльфийки призрак самым пренебрежительно-небрежным тоном, на какой был способен. Дескать, он тут вообще не при делах, всю ночь по своим надобностям мотался, только что на миг-другой заглянул.

Теноби куда более чутко отреагировала на пробуждение Тиэль. Она издала трель и замахала лапками. Что оставалось Тиэль?

– Благодарю за угощение, – высказалась эльфийка и не морщась, хоть и терпеть не могла сырых яиц, выпила подарок.

– Сама как? – все-таки не удержался от вопроса Адрис. Уж больно бледной и ничуть не отдохнувшей за ночь выглядела эльфийка.

– Не переживай, прямо сейчас претендовать на место главного призрака Проклятого особняка не стану, – одними губами улыбнулась Тиэль.

– Да кто же тебе это место уступит? – проворчал дух и сварливо присовокупил: – Поешь ступай, конкурентка! Тебе Гулд на кухне запеканку оставила с вечера в шкафу-хранилище. Правда, опять полотенцами зачем-то замотала. Обычай у гоблинов нелепый! Но ничего, у тебя пальцы гибкие, распутаешь.

– Некоторый смысл в поступке нашей кухарки есть, – задумчиво переплетая волосы, отметила Тиэль.

– Н-да? Ты тоже считаешь, что полотенца в магическом шкафу лучше жар хранят? – недоверчиво поразился Адрис, полагавший Тиэль сведущей в таких вопросах даже более своего. Все-таки он был в артефакторике самоучкой, нахватавшимся по верхам, а Тиэль знания передавал мастер из Дивнолесья.

– В шкафу полотенца жар не хранят, – спокойно согласилась эльфийка. – Зато при многократных открываниях дверей шкафа, являющегося, по сути, простым артефактом – хранителем состояний продуктов (жар, холод, ровное тепло или любое иное), – так вот, при многократных открываниях, пресекающих магическое действие хранения, именно полотенца помогают поддерживать тепло приготовленного блюда.

– Не знал насчет дверей и пресечения, – признал заинтересованный призрак. – А почему контуры размыкаются? Почему нельзя было по-другому завязать?

– Можно, но, полагаю, не нашлось желающих рисковать здоровьем разумных, чьи части тела подверглись бы воздействию артефакта, тогда как остальное тело продолжало жить в привычном ритме, – рассудила Тиэль, закончив закреплять венец из кос на голове. – Или, напротив, эксперименты были, потому артефакт и устроен именно таким образом. Интересная тема.

– Хм… – задумался и призрак.

Он бы, конечно, с удовольствием поэкспериментировал если уж не на разумных, то на каком-нибудь зверье или растениях, чтобы проверить гипотезу. Но, увы, проще было бы уговорить эльфийку заманить в Проклятый особняк пару-тройку бродяг на опыты, чем пробовать на тех же птичках или цветочках.

С утренним туалетом и легким перекусом Тиэль не мешкала – до отправки в особняк барона ей предстояло немало серьезных дел. Сегодня следовало не только составить смесь для курильницы, предварительно измельчив даже не в труху, а в пыль лист мэллорна, но и навестить оранжерею. Очень важным для изгнанницы было проверить состояние молоденького деревца.

После завтрака Тиэль вернулась в мастерскую и тщательно растерла окончательно засохший за ночь листик в фарфоровой ступке таким же пестиком. Кропотливо, чтобы не обронить ни пылинки, пересыпала в фарфоровую же баночку, к порошку прибавила еще по три и пять мер иных трав, купленных у Криспина. Плотно закрыла крышку и долго встряхивала, добиваясь равномерного перемешивания состава. Лишь затем, чтобы ни на что более не отвлекаться, вошла в оранжерею и замерла на пороге, веря и не веря глазам своим.

За вечер и ночь юный мэллорн вырос втрое. Теперь он не доставал до потолка лишь на локоть, значительно толще стал ствол дерева и гуще – листва. Зашелестевшая и заблиставшая при появлении эльфийки, она озарила все помещение солнечно-лунными бликами ярче солнцешаров.

Восхищенная Тиэль первым делом схватилась за лейку и вдосталь напоила питомца, нахваливая, поглаживая и заботливо осматривая его в процессе. Вдосталь испившее воды дерево снова зашелестело кроной, склонило ветви и надолго, минут на семь, укрыло в своей кроне, как в объятиях, приникшую к стволу Тиэль. Когда оно вновь расплело ветви, возвращая целую и внешне (со спины) невредимую эльфийку, даже черствый Адрис констатировал очевидное:

– Десять монет ты просадила вчера не зря, я бы сказал, ты их посадила. Этак мэллорн у тебя того и гляди зацветет, а то и плодоносить начнет! Озолотишься!

– Зацветет, – завороженно запрокинув голову к густой кроне, согласилась Тиэль с совершенно безумной улыбкой.

– Эй, ты в себе? Или тронулась от счастья? – попытался встряхнуть мечтательницу призрак.

– В кроне три бутона. Пока три, – благоговейно выдохнула та вместо ответа.

– И что? – не понял значительности события дух.

– Мэллорн может случайно вырасти вдали от Дивнолесья. Такое случалось прежде, правда, высота древа не превышала роста среднего эльфа, но никогда такие растения не цвели и не плодоносили, – ответила эльфийка, обнимаясь с любимцем.

– А у тебя будет, – не понял всей радости и дива черствый Адрис. – Вряд ли кто другой на их рост по десять золотых спускал.

– О нет, многие тратили куда больше, но, лишенные покровительства Рощи Златых Крон – живого сердца Дивнолесья, такие отпрыски не могли расти как должно. То, что случилось с моим, – это истинное чудо, и у меня нет для него разумного объяснения, – весело рассмеялась Тиэль.

За несколько минут, проведенных в оранжерее, она словно сбросила оковы бесконечной усталости, которые стали ей уже столь привычны, что и вовсе не замечались. Свет упал на лицо эльфийки, выглянувшей из густой кроны, и Адрис удивленно присвистнул:

– Инеалла Целительница, да ты и сама похорошела знатно. Больше не тощая замухрышка, от которой одни глаза и косы остались, а вполне здоровая эльфийка. Худенькая, правда, но не такая, чтоб только глянул – и за гробовщиком бежать захотелось, а только чтоб привязать к табурету на кухне и кормить, кормить, кормить, пока не отъешься.

– Это все малыш, – нежно погладила бело-серебряную кору дерева Тиэль. – Он окреп достаточно, чтобы поделиться со мной силой. Теперь и ему, и мне хватит вдоволь.

– Малыш, – усмехнулся призрак, оценивая разросшийся мэллорн, – конечно, молодец, но без тебя ничего бы не смог. Кстати, как думаешь, кто реликвии рыжему заказал?

– Не знаю, – совершенно спокойно призналась эльфийка. – И гадать не стану. Пусть дымом дышат и сами рассказывают.

– Тебе неинтересно? – почти разочаровался Адрис, игравшийся с загадкой изрядную часть ночи.

– Если только самую малость. Это чужая жизнь, нелепые для меня обычаи и тревоги. Тратить на них силы своей души я не стану. Предпочту роль почти стороннего наблюдателя, немного подтолкнувшего процесс, – честно объяснила Тиэль.

– М-да, пожалуй, тоже забавно выйдет, – поневоле согласился призрак с как обычно странноватыми суждениями собеседницы. Остроухая логика подчас ставила его в тупик, но и развлекала побольше всяких загадок пропавших ценностей.

Глава 17

День неожиданных откровений

Экипаж прибыл за эльфийкой в час, считающийся среди знати поздним утром. И без юного барона. В коляске сидел лишь просиявший при виде Тиэль вампир. Зайчиком он выскочил на мостовую и собрался галантно помочь хрупкой деве с посадкой. Дева, как обычно, проигнорировала все мужские потуги, рассеянно ответила на приветствие и все внимание уделила осмотру физиономии подопытного пациента. Очарованием клыкастика это, конечно, не объяснялось – травница изучала действие мази и осталась довольна.

Как проинформировал эльфийку Витальдир, лейдас Кинтер прибыть не смог по очень уважительной причине. В особняк вернулась уважаемая матушка барона, и покинуть ее в разгар семейного завтрака означало лишь одно – большой скандал. В преддверии большого допроса идти на конфликт юный барон не стал. Может, у молодых и горячие головы, но не настолько, чтобы из-за пустяка рассориться с лейдин Сольмерин.

Тиэль краем уха слушала болтовню вампира, ее интересовало главным образом то, готово ли помещение для расспросов слуг или барон, озабоченный встречей с дражайшей матушкой, ничего не сделал? Но нет, все приготовления и распоряжения были отданы еще вчера, и лейдас Нартар исполнил повеление Кинтера в точности.

Именно громогласный гоблигном встречал коляску с эльфийкой и драгоценной развязывающей язык смесью. Пока Кинтер под благовидным предлогом отделывался от матушки, лейдас провел эльфийку к кабинету, где к ним и присоединился юный барон, еще не до смерти замученный родственной заботой.

Маленькая жаровня с тлеющими угольками стояла в укромном уголке в приемной. Там же горели предусмотрительно зажженные ароматические свечи, распространяющие приятный, но убийственно стойкий можжевеловый аромат, перебивающий почти все возможные запахи.

Жаровенка была скрыта за ширмой, за такими принято было размешать небольшой столик с закусками и горячими напитками, которые могли понадобиться хозяину кабинета. Во многих знатных домах Примта считалось хорошим тоном подать легкую закуску и напиток без промедления. Так что сейчас ничего даже менять и переставлять не пришлось.