Юлия Фирсанова – Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений (страница 15)
К счастью для минутной лени Джея, действовал закон коэффициентов личин. В голове Элии моментально всплыла его точная формулировка: «Всякое существо, обладающее определенным коэффициентом силы, надевая личину, приобретает возможность быть не узнанным лицом с меньшим коэффициентом силы. Если лицо с меньшим коэффициентом силы использует личину, маскирующую не только его внешность, но и психоэмоциональный фон и уровень силы, то оно получает возможность быть не узнанным лицом с большим коэффициентом силы, в том случае если это лицо не прилагает для узнавания существенных усилий». То есть лень брата казалась вполне понятной.
Личный коэффициент Джея был столь высок, что в лоулендской толпе принца мог опознать только кое-кто из родственников (а уж они-то не стали бы поднимать шума) или десяток богов-магов Лоуленда, обитающих в своих укромных замках на окраинах государства и все более погружающихся в глубины чародейских тайн. Впрочем, идя на серьезное дело, Джей лепил чары весьма прилично и не халтурил, экономя энергию на мелочах.
«Что это хитрецу Джею вздумалось напялить на себя личину? – заинтересовалась Элия. – Не иначе как поразмяться вышел. Любопытно. Надо бы посмотреть. Люблю наблюдать за работой профессионалов».
Девушка последовала за братом, искусно лавируя в толпе. Минут через семь ее бдительность была вознаграждена. Почти неуловимым движением тренированных гибких пальцев (если бы принцесса не следила столь пристально, то не заметила бы ничего) Джей избавил от тяжелого перстня с изумрудом, серебряной цепи и пухлого кошелька, соблазнительно позвякивавшего при ходьбе, какого-то расфуфыренного господина, шествующего в сопровождении четырех бдительных охранников. Ни господин, ни его стража так и не обнаружили пропажи.
Лукаво улыбаясь, принцесса проводила ускользающего принца восхищенным взглядом. «Ловок, мерзавец, ловок. Секундное касание – и дело сделано! Ведь помнит, негодник, что папа запретил ему заниматься промыслом в Лоуленде. Но, видать, не утерпел, руки зачесались, вот и напялил личину. Где же, интересно, этот жирный индюк тебе дорогу перешел? Надо бы разузнать на всякий случай». И Элия предусмотрительно занесла сегодняшнее происшествие в свою мысленную картотеку компромата на шального брата.
Слежка за братцем-карманником снова пробудила у девушки легкий аппетит, и она решила зайти в ближайший ресторанчик на улице Роз, где уже бывала не раз как под личиной, так и не скрывая истинного лица. «Ночной каприз», небольшой, но очень уютный ресторанчик, открывающийся только в сумерках и специализирующийся на сластях и винах, вполне устроил принцессу. Усевшись на мягкий диванчик за столик в темной нише, Элия щелчком пальцев подозвала официанта в черной полумаске и заказала бутылку кофейного ликера, фирменный фруктовый салат с орехами ферхью и тарелку пирожных с шоколадным кремом.
Под мелодичные звуки исполняемой менестрелем «Баллады долгих странствий» Кэлера Элия размеренно поглощала салат, не забывая отдавать должное ликеру. Сейчас принцесса росла, развивалась ее сила богини и магическая мощь, а для этого требовался немалый приток энергии. Кроме того, девушка всегда любила сладкое и, обладая, как и большинство богов, потрясающим метаболизмом, могла есть пищу в любых количествах, не боясь лишнего веса – этого ужаснейшего из кошмаров всех женщин всех миров. Ну, быть может, за очень, очень редким исключением. Поскольку во Вселенной имеется все, что только можно вообразить, принцесса вполне допускала возможность существования миров, ценящих красоту ожирения.
В дорогом ночном ресторане клиентов пока было немного. Но один из них сразу обратил внимание на прекрасного юношу с изящными манерами, сидевшего в одиночестве. Высокий, превосходно сложенный брюнет с холодно-безупречными, хищными чертами лица и яркими, удивительно бирюзовыми глазами, оттененными шелком длинных ресниц, некоторое время заинтригованно разглядывал юношу, а потом, оставив свой столик, легкой тигриной походкой направился к объекту своего пристального внимания.
– Прекрасный вечер, сударь. За вашим столиком найдется свободное место? – вкрадчиво осведомился мужчина, слегка склонив голову. Его бирюзовые глаза возбужденно блеснули.
– Прекрасный вечер, сударь. Найдется, – в тон незнакомцу ответил «юноша», разглядывая не столько незнакомца, сколько замаскированный чарами и косметическими средствами выцветающий синяк на его лице.
Небрежным движением изящной руки лорд подозвал официанта и заказал бутылку лиенского «Темная страсть».
Когда вино принесли, мужчина предложил:
– Давайте выпьем за прекрасный вечер и не менее прекрасную встречу в сумерках.
«Юноша» мысленно хихикнул, но отказываться не стал, пригубил напиток и подумал: «Какая щедрость – одно из лучших лиенских вин за встречу. И с чего бы это? Ума не приложу!»
Когда бутылка опустела, в легком фривольном разговоре повисла небольшая пауза. Мужчина, пристально глядя «юноше» в глаза, положил руку ему на колено и, медленно продвигая ее вверх, интимно прошептал, наклоняясь так, что его длинные черные волосы защекотали шею «жертвы»:
– Быть может, мы продолжим наше прекрасное знакомство и выпьем еще бутылочку в кабинете наверху?
Элия чувствовала легкий запах лесной свежести, лаванды, едва уловимую ноту сладкого аромата белого ириса и металл крови. Прижавшись бедром к «юноше», кавалер зашептал ему на ухо милые глупости, продолжая делать то, что кодекс урбанизированного мира квалифицировал бы как «развратные действия в отношении несовершеннолетнего». Только, к своему глубочайшему разочарованию, ожидаемого эффекта мужчина пока не обнаруживал.
Наконец Элии надоела затянувшаяся шутка и, сняв на миг-другой заклинание, меняющее голос, девушка бросила:
– Братец Энтиор, поищи себе другую забаву!
А затем в двух-трех словах описала маршрут поиска, находчиво используя выражения, слышанные утром от папы, «слегка беспокоящегося» по поводу ежей и сгоревшей одежды.
Подавившись началом новой изысканно-двусмысленной фразы, принц уставился на красавчика-юнца, оказавшегося Элией. Мысли стремительно проносились в голове. Энтиор лихорадочно гадал: не сестра ли расставила ловушку и попадет ли ему снова от отца, если он домогался не ее, вернее, не совсем ее, а ее под личиной? Но почему-то Энтиор был склонен предположить, что король вдаваться в тонкости не станет, а просто съездит еще раз по физиономии, и хорошо еще, если съездит только раз, а не выбьет все зубы и пересчитает ребра.
Несмотря на маячившую в перспективе угрозу наказания, сам факт того, что западню ему могла устроить Элия, приятно согрел самолюбие бога.
– Ты хочешь меня подставить? – вкрадчиво уточнил принц.
– Пока нет! Энтиор, я пришла в «Ночной каприз» за пирожными, – чуть раздраженно пояснила богиня.
– А если я предложу тебе другое развлечение?
Рука принца метнулась, завладела запястьем принцессы, и медленный, тягучий поцелуй, горячий и властный, ожег кожу.
– Нет, – отрезала Элия.
– Нет – не сейчас? Нет – не со мной? – оторвавшись от нежного запястья и взирая на объект своих желаний из-под черного полога ресниц, уточнил принц.
– Оба нет, – проронила юная богиня с трудом отводя взгляд от бирюзового ледяного огня очей Энтиора. – Мне пора, а тебе, думаю, стоит для начала завершить исцеление. Синяк портит всю эстетику зрелища.
И негодница метко и сильно ткнула острым ноготком как раз в замаскированный всеми способами дефект. Принц не сдержал короткого сладкого вздоха, наслаждаясь нежданным уколом боли.
Оставив уязвленного, взбудораженного и сознающего свой изъян бога переваривать отказ, Элия выскользнула из-за стола.
Принцесса вышла из ресторана, на ходу восстанавливая меняющее голос заклятие. Она направилась к границе Второго Кольца города. Ведь именно там в наступающей тьме скрывались самые интересные приключения, в которые можно было ввязаться или даже вляпаться.
Зайдя в переулок, богиня телепортировалась сразу на окраину квартала зеленых и желтых фонарей – одного из любимых местечек братьев, да и отца. Элия уже давно была достаточно взрослой, чтобы знать, какой цвет фонаря что означает: желтые фонари приглашали заглянуть на огонек женщин, зеленые – мужчин, фонари с полосками предлагали однополую любовь, белые с разнообразными рисунками и цветочками сулили экзотические развлечения. Так, любимый цветок Энтиора – белый ирис – в Лоуленде служил символом садомазохистских удовольствий. То ли символ этот возник в честь брата-вампира, то ли сам принц так полюбил белые ирисы за их символический смысл – об этом история умалчивала.
На окраине квартала горели в основном зеленые фонари. Улочки становились уже, а дома – попроще и пообшарпаннее. Но ночная тишина по-прежнему испуганно пряталась от душераздирающих призывных криков, подобных этим:
– Заходите! У нас самые свеженькие симпатичные девушки!
«Ну уж девушками-то они точно давно перестали быть», – отпустила мысленный комментарий Элия.
– Самые толстые задницы и пухлые сиськи!
«Это что, реклама в лавке мясника?» – снова сыронизировала принцесса.
– В нашем борделе провел ночь сам король Лимбер!
«Вот уж не верю, что моего разборчивого папашу занесло в публичный дом такого низкого пошиба, даже с перепоя!»