Юлия Федюк – Опыт души (страница 3)

Я поворачиваюсь, тебя нету. Как накинулась на свекруху и давай орать: «Это ты украла у меня ребенка и устроила здесь показуху. Отдавай мне мою дочь!»

В общем, мы всполошили весь роддом. Потом кто-то заглядывает под кровать, а ты тихо себе сопишь.

Мне выделили комнату в общежитии, так и жила потихоньку. В два месяца ты у меня начала синеть, вызвала скорую, нас увезли в больницу. Еле спасли, было обезвоживание организма. Я тебе совсем не давала воды. Опыта не было, а спросить не у кого было. – Мама задумалась и снова продолжила рассказ:

– Было тебе девять месяцев, мне нужно было идти на работу, жить на что-то нужно было. Оставляла тебя в кроватке, бутылочка каши, погремушки – и уходила на работу. В деревне часто по вечерам отключали свет на несколько часов. Я каждый раз подходила к дому и боялась, что с тобой что-то случилось. Однажды захожу в темноту, зажигаю свечку, подхожу к кроватке с замиранием сердца. Пустая кроватка, а внизу на полу лежишь ты, спишь. Вся в соплях и в слезах, на лбу огромная шишка. Я взяла тебя, завернула в одеяло – и к председателю домой. «Посмотрите, что с дочкой, вам нужны рабочие, а ребенка с кем оставлять?»

Так тебя взяли в ясельную группу.

– А папа долго сидел в тюрьме? – спросила я.

– Тебе был годик, когда он пришел. Ой, тоже история смешная была, сейчас расскажу. Папа был на работе, я готовила обед, ты играла в игрушки. Я была беременна вторым ребенком, тобой (мама показала на брата). Приготовила рассольник, напекла оладий, нажарила котлет, помыла полы и села отдохнуть.

Мама засмеялась и снова продолжила свой рассказ:

– Я так любила рассольник! Одна не садилась кушать, всегда ждала папу с работы. Еще хотела сварить компот, пошла набирать воду из бака, который стоял в коридоре. Черпаю и черпаю, потом вижу, какая-то мутная пошла вода. Я заглядываю в бак, а там тряпка половая лежит на дне. И видно, давно уже лежит. Я как побежала на ведро рвать.

Заходит папа: «Ну, жена, корми мужа». Что делать? Придется кормить, не пойдет же голодный на работу. Накрыла на стол, у самой слюнки бегут. Села напротив и смотрю, как папа кушает. «А ты что не ешь? Всегда ж со мной садишься обедать». «Да Юльку сейчас кормила и наелась с ней». Думаю, лучше б я эту тряпку не видела, так хотела рассольника. – Мама засмеялась, и мы тоже. – Вот так вот ты умудрилась как-то тряпку кинуть, а мы сколько там воды уже выпили, и кушать варила. С тех пор за тобой следила.

Через какое-то время папу опять посадили. Я осталась с двумя маленькими детьми.

– А за что его садили?

– Вспыльчивый был, в драку влезал всегда.

– Мам, я помню один момент. Я совсем маленькая была. Даже, наверное, в этом возрасте. Лежу я под одеялом, светит тусклый зеленоватый свет. Потом я почувствовала, что кто-то, такой холодный, меня обнимает. Это был дядька какой-то. Я лежу тихо, а он говорит: «Можно, я погреюсь чуть-чуть и уйду». Слышу голоса ваши. Потом ты меня хватаешь на руки. Я увидела нож, папа зарезал этого дядю. Ты меня отвернула и закричала. Больше ничего не помню.

– Ты совсем маленькая была и все помнишь? Да тебе было около двух лет. Мы ходили к дедушке, ты уснула, я включила приемник, чтоб свет тусклый был, чтоб ты не напугалась. Мы быстро вернулись домой и увидели, что этот мужик лежит рядом с тобой. Папа его пырнул ножом, его посадили за это.

– А вы что дверь на замок не закрывали, что ли?

– Раньше, можно сказать, замками-то и не пользовались, замок просто навешивали, не закрывая ключом. Никто никогда не зайдет, если дома никого нету.

Бабушка Нина

– Мам, расскажи про свою маму, бабушку Нину, ты никогда за нее не рассказывала. Мама помолчала, как будто ушла в тяжелые воспоминания, и начала свой рассказ:

– Я говорила, что у нас многодетная семья. Мы жили в городе в малосемейке. Потом переехали в деревню. Таня вышла замуж, родила Андрея, жила в городе. Тома училась в училище. Сергей, я с Наташей, Мариной и родителями переехали в деревню. Потом у нас заболела Марина, она умерла, когда ей было семь лет. Отец тоже умер молодым. Мама сошлась с мужчиной и родила Колю. Я с Наташей жили у тетки Оли.

Потом я вышла замуж (папа снова сидел в тюрьме), тебе было два годика. Я лежала в роддоме.

Брат Сергей пришел с работы, Коля был один дома, голодный. Брат, разъяренный, поехал в ту деревню, где ему сказали, что там мать твоя. Он заскочил в дом и накинулся на маму. Забил ее кирзовыми сапогами. Когда опомнился, мама уже лежала мертвая. Схватился за голову и зарыдал. Так просидел, пока не приехала милиция и не увезла его. Мне сообщили, что мама умерла. Я не долежала с Игорем, поехала хоронить маму. Так получилось, что никто не приехал, хоронила одна. Ее лицо все было в запекшейся крови в точку. Я ее ни в чем не виню и не осуждаю брата. Все так произошло быстро. Мне ее было жалко, она всегда была несчастна. Папу своего сильно люблю и тоже его сильно жалко. Как будто сошлись вместе и жили два несчастных человека. Я же про себя тоже могу так сказать. Жила в страхе всегда, боялась вашего папу. Мои родители не дрались, мама начала гулять и уходить из дома, а папа страдал.

Братику Коле было шесть лет, его увезли в детский дом. Я ездила его навещала, он стал называть меня мамой. Я мечтала забрать его к себе, но у меня так и не получилось. Его потом увезли далеко, так я его потеряла. Потом узнала, что он после детского дома загремел в тюрьму. Так и оборвалась эта ниточка.

Мама рассказывала и плакала, чувствовалась эта глубокая рана, которая передавалась и мне.

Русская печь

– А еще у меня ума хватило посадить вас на печь русскую.

– Расскажи, расскажи.

– Слушайте. Помните, тогда печи русские были. Наверху под потолком был большой выступ, как двухспальная кровать. Когда было холодно, мы там спали. Игорю было около года, тебе около трех лет. Я обложила все дыры подушками, накидала вам туда игрушек. Оставила печенье, кашу в бутылочках. Тебе сказала, чтоб сама не выглядывала и братика не пускала. «Бух вниз, и вава будет». Пошла на работу, а мыслями дома, что что-то с вами случается. Быстрее отработала и бегом домой. Получается, своих детей бросала на произвол судьбы, а за коровьими детьми (телятами) ухаживала.

Открываю в коридоре дверь, тишина, а в квартиру боюсь заходить. Открываю и вижу такую картину. Игорек лежит в углу на полу, вся голова в крови. Не пойму, откуда кровь, увидела в углу стоял топор. Я как заору и начала трясти Игорька. Он закричал, ты, видно, проснулась на печке, тоже закричала. Я вас в коляску и опять к председателю.

«Сейчас посмотреть, в какое время живут наши дети. То можно увидеть, что раньше дети жили на выживание. И такая благодарность от чистого сердца нашим родителям. За то, что живы и здоровы. За то, что дали нам жизнь. За то, что выжили любыми путями».

Не лезь, «токнет»

– Игорек заболел, и меня с ним положили в больницу. Тебя не с кем было оставлять, я взяла тебя с собой. С теткой своей опять что-то поругалась, уж и не помню за что. Все мамы, которые лежали в больнице, сидели в красном уголке и смотрели телевизор. Ты ходила по коридору, я тебя видела. Потом исчезла куда-то, слышу твой крик. Побежала туда, а там дверь открыта в трансформаторную будку. А ты стоишь и кричишь: «Мама, токнет!» Показываешь на разноцветные проводки и кричишь. Я тебя схватила на руки и понесла в палату. Ожогов не было, видно, схватилась за разноцветные проводки, и тебя током ударило. Сильно напугалась. Домой приехали когда, ты всегда кричала, если Игорь подходил к розетке: «Игорь, токнет!»

Вроде получила опыт в детстве, что нельзя лезть, где ток, а меня тянуло как магнитом туда, куда не надо.

Уже взрослая девушка, вернее женщина, которая родила (сыну месяц был), снова залезла куда не надо.

Муж ремонтировал телевизоры и магнитофоны на дому. Под столом лежал большой выпуклый кинескоп от телевизора, и муж сказал, чтоб я его руками не трогала, может так током ударить, что мало не покажется. Он пошел к брату в соседнюю квартиру, сын спал в кроватке, а я решила помыть полы. Ползаю на коленках с тряпкой и приблизилась к этому кинескопу, а в мыслях пронеслось: «Не верю, что прям так ударит какая-то дырочка маленькая в кинескопе». Руки мокрые, даже не вытерла их, и потрогала это отверстие в кинескопе. Я не успела даже, мне кажется, хорошо дотронуться, как меня унесло из-под стола к кровати, такая сила вибрации, которая проскочила по всему телу, и у меня выступили крупные слезы. Рука дрожала и сильно болела, мое тело подрагивалось, я очнулась, соскочила с пола и побежала к мужу, рыдая, кричала на него, а еслиб сын дотронулся до этого кинескопа? Ну и что, что пока маленький, скоро ползать начнет. Муж меня успокоил и повел к кинескопу, чтоб показать, сколько там вольт. Он взял штучку, похожую на шляпку резиновую, прикрепленную проводом к телевизору, эту шляпку он снял специально, чтоб кинескоп быстрей разрядился.

– А ты куда дотронулась? – спросил муж.

– Куда-куда, в эту дырочку.

– Ты что, сумасшедшая? Здесь 6000 тысяч вольт, тебя могло свободно убить током.

Муж взял эту шляпку и подвел к этой дырочке, как пошли искрящиеся голубые волны! Я еще сильней начала всхлипывать.

Теперь я точно усвоила урок и наказала мужу, чтоб все убрал, пока подрастет сынулька.