Юлия Федюк – Опыт души (страница 5)

– Ну пошли на улицу. С тобой так интересно, ты всегда что-то придумываешь.

– Не хочу, и закрывала дверь.

Певица

Вспоминая себя еще дошкольного возраста, прямо путешественница была. В те времена, мне кажется, все дети были первооткрывателями каких-то окрестностей. У нас была своя банда, которая вместе и в огонь, и в воду. Не бросали никого в беде и всегда спасали друг друга. Вроде были такие мелкие, а поступки совершали по-взрослому.

Я любила еще петь. Однажды пришла к подружке Леночке в гости, ей пять лет, мне семь. Мне нравилась у нее целая библиотека красочных книг. Я их перебирала, гладила, нюхала и рассматривала картинки. Мне не нужны были никакие игрушки. Я кайфовала в этом сказочном мире. Так вот, выходим на улицу, на лавочке сидят ее бабушка с дедушкой.

– Хотите послушать, как я пою? – сказала я.

– Да, давай спой нам что-нибудь.

Я запела песню Аллы Пугачевой. Они хлопали в ладоши и сказали, что им понравилось. «Не хватает платья длинного и туфель, а так, прям вылитая Пугачева». Они смеялись и хлопали. На следующий вечер я стырила мамино платье, выбрала самое длинное и самое красивое. Красивые босоножки на самом высоком каблуке, все это спрятала за пазуху. В бане у них переоделась, затянула пояс потуже и подправила платье, чтоб было видно чуть-чуть босоножки. Распустила волосы, еще мамину губную помаду прихватила. Лена мне вынесла детскую кеглю, мой микрофон был. Выхожу за двор, а там сидят все соседские бабушки, кто вынес стулья свои. Я покраснела, засмущалась вся. Они все начали хлопать и говорить, давай, Юля, спой нам. И я запела песни Пугачевой, Леонтьева и Антонова. Я знала все их песни наизусть. У нас дома пластинки слушали часто. После выступлений я кланялась и уходила в баню переодеваться. Выходила и шла дальше играть с друзьями.

– Ну, артистка, завтра придешь к нам петь?

– Конечно, приду, – махала я рукой. По вечерам я давала концерты местным бабулькам и дедулькам. Мне нравилось петь. Я кланялась и уходила «за кулисы», во двор. Выходила уже обычной девчушкой в коротком платье, волосы завязаны в хвост. Мчалась с мальчишками играть в войнушку. Домой приходила в порванном платье и побитыми коленками. Мама всегда говорила: «Юлька, на тебя платьев не напасешься».

Меня мальчишки прозвали «атаманшей». Когда я не хотела играть, собиралась домой, они начинали уговаривать. Без тебя скучно, ты придумываешь разные игры, ну останься еще чуть-чуть. Когда оставалась, а когда разворачивалась и уходила. В окно смотрела, что моя банда расходилась тоже по домам.

Помню один случай. Было холодно уже, осень. Я пошла поиграть к Леночке. Захожу к ним, а там все соседи сидят и плачут. Я прошла в комнату и присела на корточки на пол. Леночка сидела тоже на полу. Я обсмотрела всех бабулек и мне стало грустно. Я чувствовала какую-то их боль, у меня потекли слезы по щекам. Они смотрели по телевизору что-то непонятное для меня. Лежит какой-то дедушка в гробу. Когда музыка заиграла, мне стало еще хуже. Я поднялась и вышла на улицу. Там стоял Леночкин дедушка, курил.

– Дедушка Коля, а что все плачут?

– Так Брежнев умер. Вот они и плачут.

Мне непонятно было, кто такой Брежнев, но и неинтересно уже было. Меня позвали играть.

Партизаны

Как-то мы собрались в дальнее путешествие. Я, Танька, Ринат, Ильяс, сейчас не помню, кто еще был в нашей банде. Вышли далеко за деревню. Шли по полям и снова по полям. Я нашла два больших камня, которые как будто выросли из земли. Они были все черные.

– Идите сюда! – закричала я. – На камнях что-то написано.

Подбежали друзья, и мы стали читать. Там были только цифры – 1941–1943 гг.

– Война же закончилась в 1945 году, а здесь написано – 1943 год.

– А может, здесь был полк в это время?

И они выбили даты, когда были здесь.

Мы предполагали разные варианты. Хоть мы и были такие маленькие, но о войне знали все. Наша с Таней прабабушка рассказывала нам о войне. Мы сидели вечерами на печке, она сидела на своей кровати и вязала носки.

– Ба, как ты вяжешь, ты же совсем не смотришь на спицы?

– А че на них смотреть, я же слепая. Я на ощупь вяжу. И считать я не умею. В школе не училась.

Она вязала так быстро носки и варежки, я всегда удивлялась. А еще она сама перекапывала огород. Отчим всегда ругал ее и говорил: «Неймется тебе, старая, че, не можешь подождать. Буду выходной и перекопаю». Она отвечала: «Сашка, у тебя теперь своя семья, заботься о ней. Пока силы есть, буду копать, а что мне делать еще». Мне б такие силы в восемьдесят лет, говорил отчим.

– Давайте я вам покажу потайное место. Идите за мной.

Я с Таней и мой братик Игорь слезли с печки и пошли за ней в сени (коридор).

– Видите, какой большой ларь стоит возле стенки? Это не просто ларь, я в нем хранила раньше зерно. Самое главное за ним. Мы по очереди заглянули за него. Там было узкое расстояние между ларем и стенкой.

– И что? – сказала Таня.

– Давайте вы по очереди проходите по-над стенкой. Вы же худенькие и маленькие, а я вас встречу в другом месте. Я как старшая пошла первая, Таня и Игорь за мной. Прошла по-над стенкой за амбаром и вышла на бугорок. Перелезла через него и оказалась в маленькой коморке, свет тусклый падал сверху. Таня с Игорем тоже вылезли сюда. И что дальше? Куда идти?

Мы услышали какой-то шум, который доносился где-то сбоку.

– Идите сюда, – сказала бабушка Феня.

Мы подошли к тому месту, откуда услышали голос. Там и увидели бабушкино лицо, в маленькой щелке.

– А теперь выходите назад, как и заходили, и идите в дровник.

Вышли обратно таким же путем и пошли в дровник. Там стояла бабушка и складывала поленья.

– Вот за этими дровами есть дырка, куда можно попасть в потайное место. Там есть еще лазейка на чердак. Так я в войну прятала русских партизан раненых. А в доме кормила немцев. Вот такие вот пироги, внучата.

Все! Мы теперь стали партизанами. А еще мы поняли, что когда бабушка Феня уходит на похороны отпевать покойника, мы можем спокойно пролезть в дом и посмотреть, что у нее в огромном сундуке. На нем всегда висел замок, она открывала иногда и доставала нам сладости. Может, там полный сундук всяких разных сладостей! А бабушка нам выдает по конфетке.

Теперь мы ждали, когда кто-то в деревне помрет. Нам не терпелось заглянуть в этот таинственный сундук. Ключ мы тоже знали, где хранит бабушка. Настал этот день. Потому что баба Феня стала наряжаться.

– Так, внучки, идите побегайте на улице, я пойду на похороны. Дом я закрываю.

Мы сделали вид, что пошли играть. Хлопнули дверями в сенях. А сами спрятались за амбаром. Бабушка щелкнула замком. Мы потихонечку вылезли и подбежали к окну, чтоб посмотреть, куда пошла бабушка. Взяли под подушкой ключ и подошли к сундуку. Открыли замок, еле подняли крышку. Оказывается, она такая тяжелая. Там лежали какие-то рулоны тканей. Вещи и ничего больше. Мы стали рыться глубже, в углу обнаружили в бумажных кульках конфеты, пряники засохшие. Подушечки, наши любимые конфеты. Мешочек тряпочный, а там лежал большими кусками сахар. Это тоже наше любимое лакомство. Взяли себе понемногу, чтоб незаметно было, закрыли сундук и ключ положили на место. Здорово! Мы теперь знаем, как попасть к сундуку! Пошли за амбар и попали в эту каморку. Посидели там немного и стали искать выход на чердак. Опа! Мы нашли эту лазейку, вот так дела, мы настоящие партизаны. Теперь нас никто не найдет. Сейчас уж и не помню, из взрослых кто-то вычислил нас. И закрыли все ходы. Прекратилась наша партизанская жизнь. Но мы не отчаивались и находили что-то новое и интересное.

Бык

Родители всегда были на работе. Мы их видели только ночью перед сном. Весь день был нашим. Кусок хлеба с собой в дорогу, кусочек сахара, и все. Уходили за окрестности деревни. В этот раз пошли на зимний коровник. Я зимой иногда ходила с мамой на работу и кое-что представляла о ней. Мама рассказывала, что всех коров перевели на летние базы, а зимние стоят пустые. Мне пришла в голову идея сходить и все обследовать, пока никого там нету. Еще там был гудрон, наша жвачка. А на базах в углу были целые кучи гудрона. Собралась наша банда, человека четыре, и направились в ту сторону. Пустые базы такими показались огромными для меня. Заглядывали в каждый уголок, а где даже висели огромные замки на дверях. Жаль, что замок никак не сможем открыть. Интересно же, что там прячут под таким огромным замком. И так баз за базом проходил нашу проверку на наличие чего-нибудь интересного для нас. Но они были все пустые и грязные. Мы набрали себе куски гудрона. В некоторых базах были отдельные загоны в углу, возле коров. Кто-то спросил, а здесь кто стоит? Я, как знаток, который не раз ходил с мамой на работу, сказала: «В этом стойле держат быка». Больше я ничего не могла сказать. Нам стало скучно, и мы собрались домой. Выходим на улицу – и из-за угла показался бык…

Идет к нам навстречу, в носу большое кольцо. Огромный такой и лохматый. Мы с криком «мама!» рассыпались все по разным сторонам. Я вспомнила, что когда подходила к загону с быком, меня страх пронизывал с ног до головы. Я сильно боялась быков. Попрятались кто куда. Я оббежала этот коровник, захожу из-за угла и вижу такое…

Моя двоюродная сестра Таня (по отчиму) идет и по пояс вся в коровьем говне. Мне и смешно и жалко стало ее. Она на год младше меня была. Плачет и говорит: «Как я пойду домой, меня мама отругает».