Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 41)
— Ты думаешь, он искренне тебе советовал? — тихо спросила Зина.
— Думаю, что да, — уверенно кивнула Шталь. — Он, знаешь, на древности помешан, всё цитировал законы Солона и Афин о последствиях прелюбодеяния. Я толком не помню, но с его слов получалось, что жертва домогательства сама в случившемся виновата… И что любой теперь мог безнаказанно делать с ней всё что угодно. А если женщина не объявляла о своём позоре, то этим проявляла мудрость…
— Интересный совет… — прошептала Князева. — Так это он тебя обратно в номер проводил?
— Нет! Когда он увидел, что к беседке приближается Синельникова, то быстро встал и ушёл. Не хотел с ней встречаться.
— О боже! Так там ещё и Белка побывала? — не переставая удивляться, спросила Зина.
— Не то слово — побывала! Прибежала как угорелая! Представляешь, она решила, что я сама соблазнила Панаётис! Синельникова просила оставить Элладу в покое… — Эмма зло всхлипнула. — Тыкала мне в лицо таблетку какую-то. Говорила, что Панаётис — просто ангел небесный! — живёт, мол, на одних таблетках! Представляешь, какой цинизм?! Нет, ты только подумай: я сижу вся истерзанная, а она мне про диагнозы и недуги своей любовницы твердит?!
— Эй! Ты чего? Твоя обидчица сдохла! Она сдохла в ужасных муках… А ты — живая, и ты должна быть спокойна. Её больше нет! Она исчезла с лица Земли.
Эмма промокнула подаренным платком выступившие слёзы.
— Извини, мне действительно не стоит плакать… Так вот… Синельникова говорила, что их с Элладой любовь скреплена кровью Гали, ещё она говорила, что не успокоится, пока не раскрутит своего мужа на такие деньги, которых им с Панаётис до конца жизни хватит. Она кричала мне, что сделает скрипачку всемирно известной звездой, и чтобы я, нищая тамада, не смела даже мечтать о такой женщине, как Эллада. Что не по Сеньке шапка, и не по рылу каравай… Представляешь, какая дура Синельникова?
— Бедный Вадим Григорьевич, — вырвалось у Зины.
— Ты сейчас про кого?
— Про мужа Синельниковой… Он, конечно, далеко не бедный, но иметь в супругах сексуально озабоченную женщину нетрадиционной ориентации — при его планах попасть в большую политику — просто катастрофа.
— А мне этих олигархов вонючих ни капли не жалко! Вор на воре! За это их судьба и наказывает… — мстительно проговорила Шталь. — Чтобы жизнь мёдом не казалась… Вот учёные — совсем другое дело. Юрий Васильевич и утешал, и слово сдержал, даже виду не подавал, что мы знакомы. Настоящий интеллигент! Ты, Зина, мне слово дай, что никогда ему даже намёка не выразишь на то, что в курсе нашей ночной встречи. Поняла?
— Как скажешь! А про Синельникова скажу: «Не суди, и не судим будешь!» Мне он понравился. Да и тебе хотел с переездом помочь… Теперь даже не знаю: в силе наш уговор или нет? Я ещё знаешь что хотела у тебя спросить… — Зина помолчала. — Имя Ле Местр не доводилось слышать?
— Нет. А кто это?
— Если бы я знала…
Перед обедом за ними зашёл Нил.
— Ну, вы даёте! Могли бы вчера сообщить о принятом решении. Зачем такси вызывать было, я бы и сам смотался.
— Да ты, поди, дрых без задних ног! — беззлобно пошутила Зинуля. — Что-то тебя и за завтраком не было видно. Защитник ты наш…
— Ты только Кольцову не говори, — попросил парень. — Я подумал, что не сегодня-завтра снова к егерю в гости ехать, вот и отсыпался…
— Так и спи на здоровье! На свежем воздухе спать да спать, курортник ты наш.
Женщины переглянулись и рассмеялись.
— Попрекаете! А я, между прочим, сюда не просился… Это Фёдор говорит: «Мало ли… Будь поблизости от Зинаиды…» Ему так спокойнее. Так что, на обед идём? А то я, если честно, со вчерашнего дня не ел… Эх, икорки бы сейчас…
— Размечтался! Икорки! — передразнила Зинуля. — Щи, салат из свежих овощей и треска с пюрешкой.
— Треска с пюрешкой? Звучит заманчиво… Подожду вас, девушки, за дверью. А после обеда предлагаю партию в преферанс расписать, а то мне с компьютером рубиться уже надоело, я и колоду с собой прихватил, чтобы в комнату не возвращаться.
Он вопросительно посмотрел на Шталь.
— Вы как, Эмма, играете в преф?
— Играю, — подтвердила тамада и, обращаясь к Зиночке, добавила. — Гриша, можно сказать, пристрастил, из всех «соревнований» — в которых он когда-нибудь участвовал — карточные поединки на первом месте…
Отобедав, они стояли в холле и размышляли: где лучше разместиться для игры.
Молоденький бармен Толик из музыкального салона подпирал дверной проём своего заведения и явно скучал.
Зинуля хитро подмигнула приятелям и подошла к работнику бара.
— Пусто? — по-свойски поинтересовалась она.
— До вечера — «мёртвый час», не знаю, зачем меня с двух часов открывать заставляют, — грустно проговорил бармен.
— А свежевыжатые соки имеются? — спросила Князева.
— Апельсин, яблоко, морковь, — заучено отчитался Толик.
— Годится, — улыбнулась Зинуля. — Сделай нам по большому стакану микса, и мы готовы стать твоими посетителями.
Не сказать, чтобы Толик обрадовался, но, натянув на лицо дежурную улыбку, вернулся к барной стойке.
Приятели выбрали столик около окна и, разместившись в креслах, вспомнили, что не прихватили бумагу и ручку.
— Сейчас сгоняю в номер, — без энтузиазма вздохнул Моршин.
— Добрый день, молодые люди, — в салон вошёл Герман Блюм.
Удивлённый Толик вытянулся по стойке смирно.
Главврач усмехнулся и, глядя на напуганного бармена, направился прямиком к единственному занятому столику.
— А я, собственно, вас, Зинаида Львовна, разыскиваю. Думал в столовой застать, но мне подсказали, что вы в баре…
Нил умышленно засунул руки в карманы, чтобы избежать мужского приветствия, Эмма отвела глаза в сторону, а Зинаида изобразила на лице полное равнодушие.
— Не в моих правилах замалчивать инциденты… — начал Блюм. — Вчера у меня не получилось принести извинения лично, поэтому сегодня, как только освободился, решил исправить ситуацию. Зинаида Львовна, вы же понимаете, что в жизни всякое бывает, и такие неприятности, к сожалению, тоже встречаются… В общем, случай, конечно, произошёл вопиющий, но я рад, что вы воспользовались нашим сертификатом, — он выразительно посмотрел на Шталь. — Я правильно пониманию, что зла на наше учреждение вы не держите? И жаловаться по инстанциям не станете?
Зина молчала. Строить из себя оклеветанную жертву не имело смысла, так как «презентом фирмы» на бесплатное размещение она воспользовалась. Получается, косвенно подтвердила, что конфликт исчерпан. Но «уколоть» главврача возможности не упустила.
— Успокойтесь! Жаловаться не стану, — медленно произнесла она. — Мне искренне жаль вас! По всему видно, что вы расстроены…
— Нет! Наоборот, я счастлив, что это оказалось ошибкой, — пылко заверил главврач.
— Я имею в виду не своё здоровье! — остановила его Зиночка. — Я имею в виду позорный провал престижа санатория, и именно как медицинского учреждения высшей категории. Вряд ли vip-клиенты захотят у вас отдыхать, узнав, какой бардак творится с документами, представляющими медицинскую тайну. Мой случай показал, что доступ к личной информации отдыхающих открыт для каждого…
— Исключено! — заверил Блюм. — За эти сутки мы полностью изменили систему получения и хранения данных — мы исправились!
— Надеюсь, — ответила Зина.
— Ну… Тогда разрешите откланяться… Желаю вам приятного времяпровождения! — он иронично покосился на колоду игральных карт, лежащую на краешке стола.
— Что-то ещё? — перехватила его взгляд Князева.
Но главврач, больше ничего не сказав, развернулся и пошёл к двери. Он сделал уже пару шагов, удаляясь от их столика, когда Князева громко произнесла:
— Ле Местр!
И второй раз это имя подействовало на главврача, как удар кувалды: Блюм вздрогнул и застыл на месте. Казалось, что невидимая пуля вонзилась ему в затылок, и он вот-вот рухнет на пол.
Повисла гнетущая тишина…
Внезапно все услышали ритмичный позвякивающий звук. Это в трясущихся руках бармена дрожал поднос с тремя стаканами для гостей.
— Осторожно, Анатолий! Вы рискуете разбить бокалы, — еле слышно осипшим голосом произнёс Блюм и, не оборачиваясь, вышел в фойе.
Руки бармена предательски подрагивали, когда он сервировал столик и разливал из стеклянного кувшина свежевыжатый сок.
— Ещё что-нибудь желаете? — виновато улыбаясь, спросил он.
— Листок бумаги и ручку, если можно, — попросил Нил.
— Одну минуточку, — бармен скрылся за стойкой.
— Зинаида Львовна, первый раз — помните, когда мы «боролись» со СПИДом? — у себя в кабинете этот Блюм, услышав твои слова, чуть на тебя не кинулся, здесь своим «леместром» ты его загнала в ступор… Это что сейчас было? — Моршин посмотрел на Зину испытующим взглядом. — Типа волшебное заклинание?
— Типа — да! Позже объясню, — пообещала Князева.