Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 39)
Они снова, как и шесть часов назад, сидели в машине около въезда в санаторий.
Князева поджала губы и, глядя в одну точку, раскачивалась на сидении взад-вперёд.
— Зарекался с бабами работать! — снова заговорил Кольцов. — Отставить истерику! Мы во всём разберёмся! Обязательно разберёмся! Мне ребята из Загорской области завтра отзвонятся. Говорят, есть кое-что интересное…
— Фёдор! Остановись! — взяв себя в руки, произнесла Зинаида. — Ты реально сейчас хочешь спать поехать?
— Представь себе, хочу! — огрызнулся напарник.
— Ты что, не понимаешь, что Эмма в опасности?! Её заставляли молчать…
— Её Эллада заставляла молчать, это Эллада её шантажировала… Это Панаётис была тем Эдом, о котором ты слышала. Она — он, ну ты поняла… А в прошлом у неё — помимо музыкальной школы — спортивная секция по кикбоксингу… Ты же сама все материалы час назад в отделении смотрела. У неё в квартире целую видеотеку компромата нашли… Уверен, там есть всё, что после утилизации освободит от шантажа и Шталь, и Синельникову, и ещё кучу разных женщин. Наоборот, Эмме больше нечего бояться!
— Это что получается? Небесная кара свершилась?! — аргументы друга Зину не успокоили.
— Называй как хочешь! Вон, смотри, Нил уже засыпает… Если ты сейчас из машины не выйдешь, я отвезу вас с ним к себе, а там — как хотите… Хотите — валетом на диване укладывайтесь, хотите — на полу в прихожей, я лично — в кроватку и спать.
Зинуля растолкала Моршина, и они поплелись в сторону корпуса.
Безумный день!
Сложный и незаконченный…
В номере был наведён идеальный порядок. Вещи из чемодана, брошенного утром прямо на кровати, разложены по полкам и развешаны на плечиках. Все цветы, подаренные несколько дней назад Святом, отсортированы, подрезаны и переставлены в большую вазу на столе. Постельное бельё и полотенца — всё дышало новизной.
На прикроватной тумбочке лежали конверт с крупным логотипом санатория и небольшой свёрток в подарочной упаковке, украшенной замысловатым бантиком.
Первым делом Зиночка ознакомилась с содержанием письма, которое она тут же вынула из конверта.
Зиночка покрутила в руках продолговатый глянцевый сертификат и посмотрела на часы — половина двенадцатого ночи.
Плевать на приличия! Безопасность дороже!
Зинуля набрала номер Эммы.
— Зина! Я очень боюсь, — прошептала в трубку Шталь. — Гриша уехал к матери с ночёвкой, а я дома одна…
— Лучше бы ты с ним уехала, — произнесла Зиночка.
— Она меня не любит, — всхлипнула Эмма. — Она считает, что Грише нужно было жениться на молодой, которая родит ему детей.
Зина не стала развивать тему мужской несостоятельности Григория, связанной с полутора центнерами лишнего веса, сейчас это было не к месту.
— У тебя деньги есть? Тысячи три-четыре? — по-деловому спросила она.
— Есть, — недоумённо ответила Шталь.
— Тогда срочно вызывай такси и приезжай в «Грёзы», я тебя встречу! Поняла? — слова прозвучали как не терпящий возражения приказ.
— Хорошо! — облегчённо выдохнула Эмма. — Жди в течение часа…
Заспанный менеджер в белой рубашке и малиновой жилетке с удивлением разглядывал сертификат на заселение, заполненный прямо на стойке ресепшен двумя возбуждёнными дамочками, явно находящимися на взводе.
— Вас что-то смущает? — обратилась к нему ярко-рыжая кудрявая коротышка, гневно сверкая глазами. — Ключи от номера давайте! Мы спать хотим.
Вторая — заплаканная дылда с пегими дредами, стянутыми в хвост чёрной бархатной лентой, — тоже смотрела на него с нетерпеньем, прижимая к груди пакет с оторванной ручкой, из которого торчали разноцветные рукава наспех запиханных вещей.
— У нас заселение с полудня, — пытался отбиваться ночной дежурный.
— Ты хочешь, чтобы я Блюму позвонила и нажаловалась на твою нерасторопность? Видишь же, сертификат лично им подписан!
— Вижу, — парень нехотя протянул ключи. — Только одиночных номеров не осталось… Это — двухместный «комфорт».
— Замечательно! — невесть чему обрадовалась кудрявая. — Я съеду из своей комнаты прямо сейчас и оставшиеся три дня буду жить в номере вместе с подругой…
Закинув в номер пожитки Эммы, полуночницы тут же отправились за вещами Зиночки.
— Сколько у тебя цветов! — восхитилась Шталь. — Перетаскивать будем?
— Не стоит! — отрезала Зиночка. — Хочу, чтобы об их дарителе мне больше ничего не напоминало…
— А этот подарочек в упаковке будем забирать?
— Посмотри, что там! Я даже не в курсе, это от администрации вместе с письмом прислали, — Зинаида второй раз за день скидывала вещи в чемодан.
— Потом посмотрим! — отозвалась Эмма, засовывая свёрток в карман…
Выспались новоиспечённые постоялицы прекрасно: Зиночка — потому что испытала чувство выполненного долга, а Эмма — потому что чувствовала себя рядом с Князевой в полной безопасности.
Завтрак прошёл без эксцессов: не то чтобы Юрий Васильевич, осознав свою вину, источал любезность, но, по крайней мере, был вежливо сдержан и явно в хорошем расположении духа.
Зинуля посвятила Шталь в те подробности дела, которые посчитала нужными, а Эмма отнеслась к информации с пониманием, тут же предложив свою посильную помощь…
Вернувшись из бассейна, они лежали на кроватях и лениво переговаривались.
— Ой! — подскочила Эмма. — Давай посмотрим, что за сувенир тебе администрация вчера преподнесла. А то я как спрятала, так и забыла.
Она достала из кармана висящих на спинке стула джинсов свёрток с бантиком.
— Развязываю? — хитро спросила она, глядя на повернувшуюся на бок и приподнявшую голову на локте Зинаиду.
— Развязывай, конечно! — разрешила Князева.
— Та-да-да-дам! — пропела Шталь и потянула за концы ленты.
Сняв шуршащую бумагу, она разочаровано посмотрела на подругу.
— И это всё? А я-то думала…
Она подержала в руке и бросила Зинуле на кровать три свёрнутых в трубочку носовых платочка со знакомым греческим орнаментом разных цветов.
— Держи на память! — Зина подняла один из «приземлившихся» ей прямо под бок платков и метко кинула обратно Эмме, попав в протянутые, сложенные ковшиком руки.
— Спасибо! — развернув подарочек, поблагодарила Эмма. — С зелёненькой канвой… Зелёный цвет мне идёт.
И она рассмеялась.
Зина тоже развернула один из платочков и, поднеся его к лицу, стала пристально разглядывать.
— Знаешь, нам бы очень помогло, если бы ты вспомнила, кто был с тобой в беседке в ту ночь. Кто выронил платочек с меандровым орнаментом. Неужели ничегошеньки не помнишь? Хотя бы кто это был: мужчина или женщина?
От неё не ускользнуло, как напряглась Эмма.
Шталь несколько раз свернула и развернула батистовый лоскуток, словно не зная, что ей делать дальше…
Ситуацию спас пронзительный звук телефонного звонка.
У Зинули были установлены разные мелодии на каждого из абонентов. Она уже по звуку знала, кто звонит… Но такие пронзительные и требовательные звонки всегда принадлежали клиентам агентства «Ринг».
Звонила Антонина Зонтикова.
— Здравствуйте, Зинаида Львовна! Мне срочно нужно поговорить с вами… Лично с вами, как женщина с женщиной, с глазу на глаз. Я уже вхожу в корпус. Мне подняться к вам в номер или вы спуститесь?
— Я спущусь через минуту, — пообещала Зина и стала торопливо одеваться…
Они расположились за низким столиком в самом углу фойе.