Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 37)

— Дура! — в сердцах выдохнул Вадим Григорьевич. — Какая всё-таки дура!

— Моя реакция была примерно такой же, только без оскорблений, — сообщила Князева.

— Значит, её ставят на пожизненный счётчик! — сокрушённо прошептал Синельников.

— Надеемся, что вы не станете убивать свою жену, как убили её любовницу Гунарас, — вклинился в разговор Нил.

— Следите за словами, молодой человек! — с усмешкой проговорил хозяин особняка. — Ни я, ни мои люди никого не убивали! Со времени «бандитских девяностых» двадцать лет прошло… Сейчас я предпочитаю решать по-другому. Любому понятно, что гречанку убрал тот, кто теперь помыкает Беллой… Не удивлюсь, если при её участии… Мне-то зачем нужна смерть этой Гунарас? Сегодня — она, завтра — другая… Мне что, всех, кто с Белкой кувыркается в постели, убивать? Не разочаровывайте меня…

— Допустим, убедили. Что вы хотите от нас? — деловым тоном спросила Князева.

— Я хочу, чтобы вы делились со мной своими наблюдениями. Я хочу, чтобы вы дали мне в руки рычаги воздействия на тех, кто шантажирует Белку. Я хочу иметь возможность прекратить это всё раз и навсегда! Не сомневайтесь, мой гонорар превзойдёт все ваши ожидания! Что скажете? Есть какие-нибудь мысли?

Моршин понуро покачал головой.

По лицу Синельникова скользнула тень разочарования, было видно, что он расстроился.

— Есть! — неожиданно заявила Зинаида. — Я уверена, что на территории санатория орудует банда. У них разные методы, но одни и те же цели. Обман, вымогательство, шантаж, запугивание — всё это позволяет им беспрепятственно наживаться. Их жертвами являются состоятельные дамы, из которых можно тянуть деньги… Кто идейный вдохновитель организации — мы пока не знаем. Но уверена, что прекратить это безобразие можно, только воздействовав на него напрямую… Потому что исполнители его очень боятся. Он их чем-то держит, очень серьёзно держит…

— Уже интересно, — Синельников уважительно воззрился на Князеву. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Можете! — Зина посмотрела в его большие глаза.

— Говорите!

— У нас есть потерпевшая, которую изнасиловали и избили члены этой преступной группы. Таким образом её смогли запугать, запретив дать показания в полиции о том, что она видела в ночь убийства Гали Гунарас. Зовут пострадавшую Эмма Шталь. Она — известная в Кумске тамада и поэтому ни за что на свете не признается в том, кто и как её насиловал, дабы не лишиться единственной работы в индустрии развлечений. У неё есть гражданский муж. Больной человек и, по всей вероятности, неработающий. Детей нет. Адрес, по которому она проживает: улица Лесная, дом три. Если бы вы могли ей гарантировать переезд в другой город и смену жилья, подальше отсюда, где она бы могла заниматься своим бизнесом, не рискуя быть узнанной в качестве жертвы жестокого насильника, думаю, она бы дала показания. Она честная, порядочная женщина… Просто очень напугана и боится лишиться работы.

— Как думаете, сколько мне придётся потратить? — размышлял вслух Синельников.

— Повторяю: она — человек порядочный. Уверена, что она передаст вам своё жильё взамен на предоставленное с вашей стороны. Но нужно сделать всё быстро, не откладывая в долгий ящик.

— Краснодольск! — оживился «барин». — У меня в Краснодольске, в самом центре, есть прекрасный пентхаус. Квадратов двести, с мебелью и ремонтом. Брали для руководящего состава, когда хотели там филиал дилерской сети открывать. С бизнесом не получилось, а вот домик остался. Могу переоформить на неё хоть сейчас! Пусть всё бросает и переезжает. Кстати, и местный губернатор — мой должник… Уверен, посодействует ей в организации бизнеса. Чем ещё могу помочь?

— Антон и Антонина Зонтиковы. Вы знакомы?

— Пересекаемся… — глаза Синельникова хищно блеснули. — А какое отношение наш «сладкий король» имеет к этому делу?

— Есть предположение, что их тоже шантажируют…

— Сомнительно… — протянул Синельников.

— Не их самих… — замялась Зинуля. — Скорее — их сына.

— Сергея? — искренне удивился Вадим Григорьевич. — Так он же в Англии учится.

— И тем не менее… Было, видимо, в его прошлом что-то такое, чего любящие родители не хотят предавать общественной огласке.

— Ну… Тут вряд ли можно на меня рассчитывать, — признался Синельников. — В нашем кругу не принято делать грязных намёков. Но на всякий случай буду иметь в виду. Ещё?

— Пока всё! — подытожила Зинуля. — С вашего разрешения я поеду к Шталь. Время не терпит!

— Да-да, — хозяин поднялся из-за стола и, достав из кармана пиджака визитку, протянул Зинаиде. — Ввиду деликатности наших общих дел звоните лично мне напрямую. Желаю вам удачи. Нужны будут деньги для этой… Тамады… Не стесняйтесь. Гонорар на счёт вашего агентства тоже перечислю незамедлительно.

Глава 9

В машине обиженный Нил надулся, ополчившись на Зиночку.

— Могла бы заранее сказать про свои мысли, — бубнил он, выезжая за ворота. — А то я как дурак выглядел…

— Моршин! Прекрати, я самая ответственная из нас всех, и я всегда досконально отчитываюсь о любых событиях без исключения. Ты знаешь столько же, сколько и я! А то, что у меня родились идеи?.. Так и тебе размышлять в этом направлении никто не запрещал! И вообще, не понимаю, чем ты недоволен? Пирожных домашних переел? Ты же там остановиться не мог! Сначала всю чёрную икру приговорил, потом — эклеры шоколадные… — Зинуля засмеялась, ткнув парня в бок локтем.

Нил нехотя улыбнулся.

— Зин, представляешь, я чёрную икру первый раз в жизни попробовал.

— Понравилось?

— Очень, — признался Нил. — Нужно домой будет купить. Она сколько стоит?

— Смотря какая! Я однажды статью для иностранной прессы переводила… — стала вспоминать Зиночка. — Там про чёрную икру говорилось… Ты фильм «Иван Васильевич меняют профессию» видел?

— Ну, — кивнул Моршин.

— Так вот, наврали в нём только про баклажанную икру, потому что тогда на Руси никаких баклажанов не было. Их к нам завезли, если не ошибаюсь, только в восемнадцатом веке.

— При чём тут баклажанная? Я про чёрную говорю, — перебил Нил.

— А вот с чёрной как раз не наврали… Что касается чёрной икры, то она действительно была любимой закуской русский царей. Девяносто процентов мировой добычи чёрной икры приходится на акваторию Каспийского моря, и с тех пор, как Иван Грозный захватил Астрахань, к царскому столу начались регулярные поставки осетровых рыб и икры. И ещё сто лет назад чёрную икру ели в каждом более-менее зажиточном доме. Она подавалась в любом трактире. Это сегодня во всём мире чёрная икра считается символом роскоши и самым дорогостоящим деликатесом.

— Значит, и мои предки её ели сколько хотели, — удовлетворённо заметил Моршин.

— Ты это к чему? — Зина покосилась на напарника.

— Да просто… Ты у нас из дворян — значит, твои предки её ложками хлебали. Поэтому ты к икре равнодушие проявила, не притронулась даже, словно в далёком прошлом переела… А мы, Моршины, из крестьян, я и подумал, почему мне так понравилось?

— Странное, конечно, умозаключение… Продолжать можно?

— Продолжай! — разрешил потомственный крестьянин.

— Так вот… Икру получают от осетровых рыб, а это у нас белуга, осётр, севрюга, стерлядь и шип. К этой же категории относится и самая дорогая икра в мире, которую часто именуют «белой чёрной». Такая икра имеет золотистый цвет, и добывают её из рыб-альбиносов. К столу арабских шейхов она поставляется в баночках, сделанных из золота.

— Офигеть! — не выдержал Моршин. — А баночки потом куда? Не на помойку же выбрасывают?!

— Куда баночки девают, я не в курсе. Но если ты меня ещё раз перебьёшь, будем ехать до Лесной молча.

— Всё! Всё! Прости-извини… Продолжай!

— Осетровые рыбы населяют Землю с глубокой древности. Учёные доказали, что они живут на планете со времён динозавров! В природе рыбы этого семейства считаются долгожителями, некоторые виды осетра и белуги могут проплавать порядка ста лет.

Нил уже надул щёки от удивления, но, вспомнив об обещании помалкивать, вовремя остановился.

— Икра бывает трёх видов: зернистая, паюсная и ястычная. Ястыком называется тонкая и прочная плёнка. Именно из неё образуется мешок-оболочка, в котором находятся икринки. Зернистая икра считается продуктом самого высшего качества. Она рассыпчатая, с небольшим содержанием соли. Все икринки в ней одинакового оттенка и размера, что достигается при помощи специального сита. Паюсную икру после засолки прессуют, в результате чего получается продукт большой плотности и высокого качества. Сочетание просушенных и сырых икринок придаёт паюсной икре более насыщенный вкус. Ястычную икру солят в ястыках. И, в отличие от паюсной, она поступает в продажу в неочищенном виде. Это продукт более низкого качества, из слабо вызревших икринок. Что касается цены… Тут я, наверное, тебя, Нилушка, слегка расстрою. В связи с тем, что популяция осетровых рыб сокращается, цены на икру становятся всё выше и выше. Точно не помню, но думаю, что ошибусь ненамного, если скажу, что килограмм икорки сегодня колеблется от пятидесяти до шестидесяти тысяч рублей.

— Сколько! Сколько?! — прорвало Нила. — Это в золотых баночках или без?

— Это — в стеклянных! Та, что в золотых от рыб-альбиносов, стоит двадцать пять тысяч долларов за кило… Без учёта тары, — торжественно добавила Зина.

— Когда ещё раз к Синельникову поедем, то я обязательно добавки попрошу! — не раздумывая, пообещал расстроенный Моршин. — Лучше про эклеры расскажи… Икру покупать я однозначно передумал.