Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 25)

— Наше детективное агентство называется «Ринг», может, слышала?

— Может, и слышала, — склонив голову набок и раскачиваясь на стуле, отозвалась Шталь. — И что?

— Мы хотим предложить тебе свои услуги и наказать того, кто причинил тебе… — Зиночка замялась. — В общем, наказать того, кто тебя…

— Обесчестил, — нервно засмеялась Эмма. — Спасибо, не стоит! Да и лишних денег у меня нет.

— Денег не нужно! — горячо заверила Князева. — О деньгах даже не вспоминай. Мне только нужно, чтобы ты сказала, кто он, а уж мы придумаем, как ему кислород перекрыть. Если это оставить безнаказанно, то и другие пострадать могут. Я всё понимаю… И поверь, мы сделаем так, что твоё имя — и даже упоминание о тебе! — нигде и никогда не всплывёт.

Эмма молчала и тарабанила пальцами по столу.

— Как сделаете? — в её голосе звучало сомнение.

— Существует множество вариантов, — вступил в разговор Фёдор. — Во-первых, мы можем спровоцировать его через подставное лицо; во-вторых, организовать слежку и ждать, когда он предпримет новую попытку; в-третьих, мы можем установить другие факты какой-либо незаконной деятельности; в-четвёртых…

— А в-пятых — мне это ни к чему! — перебив Фёдора, отрезала Шталь.

— А я вам не верю! — спокойно возразил Кольцов. — Вы его боитесь! Очень боитесь! И пока вы молчите и трясётесь, он чувствует свою власть над вами и не факт, что не появится около вас снова. Думаю, из-за него вы отказались приехать на беседу в полицию. Вы даже стали отрицать, что были свидетельницей, как из окна санатория был выброшен тяжёлый пакет. Но он-то помнит! Он знает, что вы это видели. И поверьте, ему не нужны риски, думаю, что одним запугиванием и унижением не обойдётся…

Эмма закрыла лицо руками, плечи женщины вздрагивали.

Зиночка дёрнулась в сторону несчастной приятельницы, но Фёдор крепко сжал её руку, удерживая на месте.

— Мы сейчас уедем. Но наше предложение остаётся в силе. Вот телефоны, — он положил на стол визитки. — Подумайте хорошенько и звоните…

Дом по адресу Лесная 3 сыщики покинули по-английски, не прощаясь.

— Очень грубо! Ты говорил с ней очень грубо! — психовала Зиночка, пристёгивая ремень безопасности.

— Так надо! — огрызнулся Кольцов.

— Она теперь ни за что к нам не обратится.

— Она обязательно позвонит. Вот увидишь! — заверил Кольцов.

Прощаясь у ворот санатория, Зиночка спросила:

— Будешь ждать, когда погода установится, и навестишь Храпунова?

Фёдор неопределённо кивнул.

— А завтра чем будешь заниматься? — не отставала напарница.

— Завтра я к Ивану поеду, там Нила дождусь, передай, чтоб курортник не задерживался… Если что — звони.

— Как там «личная жизнь» Молина поживает? Он тебя ещё с ней не познакомил?

— Ещё нет!

— Привет ему от меня передай и фотки с «ювелиркой» Карасёвой не забудь показать…

— Не забудь показать… — передразнил Фёдор. — Я их уже давно ему отправил… Я вот всё думаю: какая отвратительная фамилия — Гнойников, но несмотря на все предубеждения — с братцем Храпуновой познакомиться придётся.

Войдя к себе в номер, Зиночка принюхалась, ей почудился сладковато-нежный цветочный запах. Дверь из коридорчика в комнату была прикрыта. Это не удивило. Горничная, завершая ежедневную уборку номера, всегда закрывала эту дверь. Но запах…

Зинуля испытала тревогу. Она даже захотела позвонить Моршину, чтобы попросить его прийти к ней, наплевав на конспирацию.

— Паранойя. С этим нужно бороться, — пробурчала себе под нос Князева и с силой толкнула дверь.

Она застыла на пороге, выпучив от удивления глаза…

Вся комната была уставлена букетами шикарных свежих цветов. В напольных вазах возвышались белоснежные, словно восковые, лилии. Прикроватную тумбочку занимала плетёная корзина с кремовыми розами. Разноцветные, похожие на маки, анемоны с тёмно-синей сердцевиной, пёстрые астры, герберы, гортензии и гиацинты всех оттенков стояли повсюду.

— Ох, ничего себе, цветочный ларёк! — восхитился Нил, беззвучно проникший в открытую дверь номера.

— Это кто тебя так балует? Тут цветов на штуку баксов!

— Тебе чего? — спохватилась Зиночка.

— Я пришёл за платком, Кольцов позвонил, чтобы я завтра к восьми утра в полицию подъехал, ну я и зашёл… А тут… Просто ботанический сад… Какие мысли?

Зинуля ничего не ответила и, метнувшись к шкафу, достала спрятанный в джинсах платочек.

— Держи, — протянула она другу. — Что ещё?

— Ещё я узнал фамилию твоего соседа по ресторану. Фамилия Юрия Васильевича — Сапов, а его внучка, соответственно, — Милена Сапова.

— Спасибо за оперативность, — поблагодарила Зиночка и, развернув Моршина за плечи, подтолкнула к двери.

— Да, Зинуля, я сегодня пораньше спать лягу, а завтра уеду… Ты это… Не ходи никуда. Поняла?

— Поняла, — блаженно улыбнулась Князева.

Она захлопнула входную дверь и, взяв в руки телефон, долго не решалась позвонить…

Зиночка знала, что заказать для неё эти цветы мог только один на свете человек. Самый близкий и самый далёкий, самый желанный и самый недосягаемый. Мужчина, мысли о котором она гнала прочь от себя, мужчина, с мыслями о котором она засыпала каждую ночь.

— Свят! Свят, что ты творишь? — тихо прошептала она.

Про её местонахождение наверняка проболталась Флора, а может — Каземирыч или Изольда. В принципе, у них много общих знакомых, которые были в курсе пребывания Зиночки в санатории «Грёзы». Заказать доставку цветов из любой точки мира сегодня не составляет труда, но… Такое шокирующее количество! Наверное, служба доставки целый фургон эксплуатировала, да ещё в пургу, по морозу.

Нужно отзвониться и поблагодарить.

Зиночка набрала полную грудь воздуха и, боясь передумать, нажала кнопку вызова.

— Привет!

Она на мгновенье лишилась дара речи, услышав в трубке его низкий, такой завораживающий и родной голос.

— Зинаида! Ты хочешь помолчать? — спросил Цветов.

Зина силилась ответить, но не смогла, нахлынувшая нежность пережала голосовые связки, и она, слабо пискнув, беззвучно заплакала.

— Я знаю, тебе понравился мой сюрприз! — продолжал Свят. — Но ты должна знать, что эти цветы — ничто по сравнению с тобой… Они ничто даже по сравнению с воспоминаниями о тебе. Ты у меня благоухаешь любовью. Это такой тонкий аромат, который на всей планете улавливаю я один. И я вдыхаю тебя, Зиночка, и становлюсь счастливым. Твоя кожа — тёплая после сна — всегда сладковатая на вкус, а щёчки у тебя розовые… А ещё… По утрам у тебя губы слипаются как у младенца, и рыжие кудри блестят, когда в них путаются солнечные лучи. Ты — мой самый красивый цветок, Зиночка… Я соскучился… Я хочу тебя обнять, моя девочка.

— Я — тоже, — тихо всхлипнула Зинуля.

— Я тебя люблю, — прошептал Свят.

— Я тоже, — отозвалась Зина.

— А ты умеешь колдовать? — вдруг спросил Цветов.

— Что? — Зинуля рассмеялась, сразу перестав плакать. — Я — не колдунья, я — детектив…

— А если бы умела? Что бы ты сейчас наколдовала? — не отставал Цветов.

— Ты и сам знаешь, — прошептала Зиночка.

— Скажи мне…

— Я бы наколдовала, чтобы ты оказался рядом. Чтобы ты прямо из своей Швейцарии перелетел сюда ко мне, прямо сейчас, прямо сию минуту…

— Подожди, я найду старинный гримуар[11] и продиктую тебе самое сильное заклинание!

— Цветов, прекрати морочить мне голову! — смеялась Зинуля.

— Ты как разговариваешь с заслуженным магом, чародеем и иллюзионистом? Подожди минуту. Вот, нашёл! Сильнейшее заклинание, повторяй за мной слово в слово: