Юлия Фаро – Дело № 3. Вертеп санаторного типа (страница 23)

— Конечно, мэм! Как скажете, мэм!

— Не паясничай, — остановил парня Фёдор. — Что там ещё Иван просил?

— Ещё Иван просил нарисовать, как выглядели украшения, которые ты, Зиночка, видела на покойной Мире Петровне и которые чудесным образом испарились к моменту приезда скорой помощи.

— Рисовать не придётся. Я сейчас вам скину фотки, там и цены указаны… Это на случай того, чтобы никто не испытывал заблуждений типа: настоящие драгоценности или бижутерия.

— Ну ты это, мать, поаккуратней. Фото в лаборатории раствором не проверишь… А из стекла и железа не только небоскрёбы строят — можно и копию серёжек соорудить.

— Ши-и-их, — прошуршал звук дошедшего послания в телефоне у Нила.

— Тр-р-р, — тут же подтвердил айфон Кольцова.

Мужчины уставились на экран, разглядывая изделия.

— Мать честная — курица лесная! — словно заворожённый, произнёс Моршин.

— А по мне — так как-то легкомысленно… Бабочки, понимаешь, да ещё голубые… — отозвался Кольцов. — Но цены… Да! Цены впечатляют… Офигеть не офигею — и подороже видал. Например, у нашей Зиночки… — он не договорил.

— Глазам не верю! — снова произнёс Нил и поднял на друзей ошалелые от догадки глаза. — Представляете, я это кольцо в руках держал! Я даже представить не мог, что оно таких бабок стоит!

Теперь удивились Князева и Кольцов.

— Где?!

— Когда?!

— Как фамилия егеря? — спросил Моршин.

— Храпунов Егор Назарович, — машинально отозвался Фёдор.

— Значит, такое кольцо я видел у его жены — Храпуновой Любы. Отчества не знаю…

И парень подробно рассказал, как случайно нашёл колечко.

Кольцов от досады так стукнул по рулю, что автомобиль откликнулся коротким пронзительным сигналом.

— Вот не понравилось мне всё это… Чувствовал: что-то тут не чисто… Эх! А ты чего молчал? Чего сразу не рассказал?

— Да я даже не подумал… — оправдывался Нил. — Мне и в голову не пришло, что это дорогая побрякушка. Думал, так себе… Нужно Молину доложить и в лес вернуться.

— Молину — это можно… А вот насчёт егеря навестить… Боюсь, что не получится. На два дня вперёд штормовое предупреждение… Ни одна вертушка не полетит. На чём добираться будешь? Про егеря на два-три дня забыть придётся…

— А можно и не забывать, — напомнила о себе Зиночка. — Я вот точно помню, где здание «Кумскобллесхоза» расположено. Предлагаю поехать и навести справки о Храпунове и его супруге. А Молин пусть предупредит лесное хозяйство о конфиденциальности нашего визита. А чтобы времени не терять — в городе заедем на Лесную 3, по адресу прописки Шталь Эммы…

— Не мытьём, так катаньем… — вздохнул Фёдор. — По морозу с ветерком…

— А я, получается, и обед в санатории пропущу, — притворно захныкал Нил.

— Фёдя, предлагаю оставить товарища Моршина в санатории — пусть обедает, — согласилась Зиночка. — Заодно за обстановкой понаблюдает. А ещё лучше — за Юрием Васильевичем и Милочкой. Если повезёт — постарайся с девушкой познакомиться, расположи её к себе… Если не получится — разузнай на ресепшен: как их фамилия и в каких номерах дед с внучкой проживают. И Синельникову из поля зрения не выпускай на всякий случай.

— Разрешите исполнять? — обрадовался Нил.

— Разрешаю, — вздохнул Кольцов.

До Кумска тащились долго. Метель завьюжила так, что «дворники» еле-еле справлялись с работой.

— Видимости никакой, — злился Кольцов, всю дорогу напряжённо держа ногу над педалью тормоза. — Знаешь, какое первое правило водителя в такую погоду?

И он посмотрел через зеркало дальнего вида на Зину.

— Нет, — призналась притихшая Князева.

— Сиди дома и не высовывайся! — пояснил Фёдор.

На подъезде к Кумску ветер поутих…

Кольцов позвонил по громкой связи Молину и поделился информацией.

— Ну, психи! — восхитился Иван. — Куда так торопитесь, могли бы и до завтра подождать. Раз приехали, то, конечно, позвоню Вадим Борисычу, он мужик классный, я его сто лет знаю. Встретит, расскажет. Ты только, Фёдор, пиши на диктофон, чтобы чего не упустить. Кстати, у него там в соседнем кабинете бухгалтерша Валентина Петровна сидит — тёща Вадика. Пусть Зиночка с ней обязательно поболтает, та про всех всё знает… Купите ей упаковку хорошего зефира, старушка его обожает…

От непогоды для сыщиков был явный прок. Зайдя в контору, они приятно удивились тишине и безлюдности. Из посетителей — никого. А малочисленные сотрудники сидели за закрытыми дверями кабинетов, создавая иллюзию выходного дня.

Вадим Борисович — дородный мужчина с огромной круглой как шар без признаков растительности головой — пил чай вместе с тёщей, круглолицей старушкой со смешными кудельками седых волос.

Увидев Фёдора с Зиночкой, радушно пригласил их присоединиться к чаепитию.

— Иван звонил, распоряжение дал… Спрашивайте, — сказал он, пододвигая гостям стулья.

— Вадюша, ты здесь с товарищем побеседуй, а мы с девушкой ко мне переберёмся, — по-хозяйски распорядилась бухгалтерша и, взяв чашки, направилась к двери.

Зинуля послушно последовала за ней…

В маленьком душном кабинете, установленном горшками с фиалками, алоэ и прочими растениями, было жарко.

Зиночка стянула пуховик и, вспомнив, вручила Валентине Петровне коробку зефира в шоколаде.

— Спасибо, милая! — старушка заулыбалась. — Помнит Ванечка о моих пристрастиях. Я, Зиночка, диабетом страдаю, врачи категорически всё сладкое запрещают. Дочка с сыном контролируют… Вот и приходится контрабандой, понимаешь…

— Простите, я не знала, давайте заберу, — растерялась Князева.

— Я тебе заберу… — погрозила сморщенным пальцем бабуля. — Мне уже семьдесят четыре, так что имею право на отступление от правил… К тому же, если совсем помаленьку, то иногда и не грех. Так что Ванечка говорил? — она надела очки и посмотрела на экран компьютера, стоявшего на столе. — Минуточку, тут письмо электронное… Сейчас отпишусь…

И она так быстро застучала по клавиатуре, что удивлённая Зинуля только диву давалась. Ну надо же, в таком преклонном возрасте — и так пользоваться оргтехникой…

— Приглашают на семинар по бухгалтерскому учёту в Аргентину, — она лукаво посмотрела на Князеву. — Как тебе? Это каким идиотом нужно быть, чтобы за двести пятьдесят тысяч целковых слетать за океан, где тебе инструкцию прочитают, которая давно всем известна….

— Ну, Валентина Петровна, вы же прекрасно понимаете, зачем эти семинары нужны…

— Да всё я понимаю, — вздохнула бухгалтерша. — Работать никто не хочет… А казённые деньги тратить — желающих хоть отбавляй. А филькины грамоты да награды? Липовых фондов развелось — пруд пруди. Платишь тысяч триста, и тебе вручают почётный знак «Лучший в отрасли». В соседнем охотхозяйстве все стены грамотами завешаны, все полки медалями и кубками заставлены, там директор от банкетов и торжественных мероприятий по поводу вручения наград не просыхает. Сопьётся скоро, сердешный. Зарплату людям четыре месяца не выдаёт… Эх, нет на них ни Сталина, ни Андропова… Кстати, а ты случайно про фонд «Солон 21 века» не слыхала? Уж больно у них заманчивые условия по инвестициям.

Зиночка уже хотела отрицательно помотать головой, но неожиданно вспомнила конверт на столе у Германа Блюма.

— Салон через «о»? — спросила она. — Видела такое название, но уж, извините, не могу побороть неприятия безграмотности, поэтому деятельностью организации не интересовалась.

— Вряд ли ошибка, — скептически заметила Валентина Петровна. — Я так подумала, что это аббревиатура. Сейчас это модно… Может, первые буквы имён пайщиков: Сергей, Олег, Леонид, Ольга и Никодим какой-нибудь, — она рассмеялась, довольная собственной шутке.

— Правда, — согласилась Зиночка. — А я даже и не подумала…

— Ладно, чёрт бы с ними. Про Егора Храпунова, значит, интересуешься… Чай-то наливай, не стесняйся. Чуешь, чабрецом пахнет?

Зиночка с удовольствием отпила ароматный напиток и показала Валентине Петровне большой палец.

— Пей… — старушка сняла очки и стала вертеть их в руках. — Егор, Егор… Хороший простой мужик, родителей его знаю: честные, работящие — царствие им небесное — были. Ты Храпунова сама-то видела?

Зина отрицательно помотала головой.

— Понятно. Если не видела, то скажу: он смолоду застенчивым рос, да и на язык не особо разговорчив. А когда его хулиганы избили — вообще в себе замкнулся.

— Избили? — произнесла Зина.

— Да. Но это ещё в конце восьмидесятых. Тогда везде одни бандиты да разбойники буянили… Он тогда ещё стажировку в охотхозяйстве проходил, вот на свою беду и решил браконьеров задержать. Те мало того, что его до полусмерти отделали, так и глаз повредили. У него теперь бельмо страшное навсегда осталось. После того случая он решил, что суждено ему одному век куковать, жил, значит, бобылём… Мы, честно сказать, и не надеялись, что придётся у него на свадьбе погулять. А тут на тебе: десять лет назад приезжает как-то за зарплатой и говорит: «Я, Петровна, женюсь…» На телефоне фотокарточку невесты показывает. Смотрю — молодая женщина, миловидная такая. Любой зовут. Стали мы с Егором чай пить. Он и рассказывает, что, мол, в поезде познакомился, когда к племяннику в отпуск ездил. Невеста оказалась из соседней области, ближе к Загорску. Сирота, по образованию медсестра. Егору тогда сорок два стукнуло, а ей и тридцати не было. Свадьбу скромную сыграли, и стала она с ним в лесу жить. Жили всегда дружно. Мы летом с семьёй у них гостили, ничего не скажу — хозяйка Люба справная. Только вот детишек они так и не нажили… Не знаю, что тому причиной, не лезла и не расспрашивала. Да и не тяготило их это… Дело в том, что после свадьбы выяснилось: у неё есть братик лет на двенадцать или поболе младше Любы. Трудный мальчик. С ними жить не хотел, работать не хотел, всё о лёгких деньгах мечтал, да в телевизор попасть… Очень уж прославиться мечтал. Я его видела однажды… Правда — смазливый парнишка, ничего не скажешь.