Юлия Фаро – Дело № 2. Дауншифтер (страница 55)
И она побежала к храму, но, не успев ворваться вовнутрь, увидела, как на пороге возник запыхавшийся и взъерошенный Кольцов с пистолетом в руке, а следом вышел Нил, держась за вспухшую скулу.
— Что там? Что?! — Зинаида кинулась к друзьям.
— Всё в порядке, Зинуль, — улыбнулся Фёдор. — Взяли злодея.
Последними из церкви вышли трое мужчин. Двое из них сопровождали Иосифа Ворона, уже закованного в наручники.
— Молин постарался! — восхищённо проговорил Нил. — Его оперативники тут засаду устроили. Вот и мне наваляли, не разобравшись.
Незнакомый коренастый полицейский звонил по телефону, видимо, вызывал наряд, а второй разглядывал хмурого Ворона.
Зиночке показалось, что глаза пленника вспыхнули недоумением, когда он увидел скамейку, на которой полулежал отец Серафим.
— Чему он удивляется? — прошептала Князева и моментально покрылась холодным потом с ног до головы.
— Фёдор! Смотри! — она указала пальцем в сторону священника.
Батюшка был жив, но явно напуган, потому как сидящая рядом тётка приставила к его боку зажатый в руке пистолет.
— Я узнала! Это Анна — Анна Терещук, — не представляя, как вести себя дальше, проговорила Зиночка.
Любовница Поликарпа, не отводя глаз, смотрела на Ворона и разочарованно качала головой, возле неё на скамейке лежала икона Божьей матери.
— Так вот кому он икону передать успел, — прошипел Фёдор и, крепко схватив Зину за локоть, проговорил. — Стой, не дёргайся, а то хуже будет. Видишь, она не в себе. В таком состоянии пальнёт в батюшку запросто. Эх, жалко, что народ рассосался, — стоим как на ладони. Вот что у этой психопатки сейчас на уме?
— Ворон! — вдруг выкрикнула Анна. — Это подстава! Тут ничего нет! Нас просто подставили! — и она истерически засмеялась. — Я пристрелю попа! Я сейчас пристрелю старика! Беги, Ворон! Ты должен отомстить им, должен… За меня, за себя, за Амину! За то, что Наташка едва выжила от яда на их поганых фальшивках! — голос Терещук дрогнул, и она с ненавистью перевела взгляд на отца Серафима. — Молись, старик…
— Анна! Что ты творишь! У них на нас ничего нет! Не стреляй! — закричал Иосиф и, с силой оттолкнув стоявшего рядом охранника, ринулся вниз по ступенькам.
Его тренированное тело стремительно приближалось к скамейке.
— Зря, Ворон, всё зря! — злобно крикнула Анна и направила на него оружие.
Раздался хлопок выстрела, и Иосиф, дёрнувшись, словно его ударило током, рухнул на землю.
Всё произошло настолько быстро, что опера, кинувшиеся вслед за беглецом, не сразу сообразили, в чём дело.
— Терещук, немедленно бросьте пистолет! — наконец пришёл в себя один из них.
— Нет! — исступлённо завизжала Анна. — Нет! Не подходите ко мне, я убью его. Это я вчера в вашу гадину промахнулась! А сегодня — убью! Где эти грёбаные чеки? Где?! Ещё раз говорю: «Не приближайтесь!!!»
Было заметно, что её рука трясётся.
Зина зажмурилась, отца Серафима не спасти…
Повисла гнетущая тишина.
Князевой казалось, что она слышит не только звук своего сердцебиения, но и учащённый стук сердец всех, кто находился поблизости.
«Музей восковых фигур…» — пронеслось в голове у Зинаиды.
Ей даже почудилось, что время остановилось, наполнившись до краёв напряженным тягостным ожиданием.
— Каин! Фас! — короткая команда прозвучала, словно магическое заклинание.
Рычащий монстр стремительно взлетел на скамейку и вонзил клыки в горло Терещук.
Жертва не проронила ни слова. Рука разжалась, и пистолет выпал.
Всё вокруг моментально пришло в движение.
Фёдор подхватил на руки батюшку и понёс его к подъехавшей машине скорой помощи. Кто-то оттаскивал труп Ворона. Откуда-то появились полицейские в форме. И только Зиночка не могла отвести глаз от Каина, который продолжал терзать уже мёртвую окровавленную Анну.
— А мне её не жалко! — словно издали раздался знакомый голос.
— Каина жалко. Теперь пса придётся усыпить, — отозвался второй голос.
В нескольких шагах от Зинаиды стояли Флора и Амина. А чуть поодаль, облокотившись на штакетник, Крапивин и Савелий Лыков. Заметив, что Князева на них смотрит, мужчины кивнули. А Ян, сказав что-то собеседнику, направился прямиком к Зиночке.
— Здравствуйте, Зинаида Львовна! Вы в порядке?
— Не ваше дело, — холодно ответила та и хотела уже отойти, как Крапивин заговорил снова:
— Видите ли, мы тоже догадались про икону. Поэтому действовали оперативно. Вытащить оттуда чеки для меня труда не составило — сигнализации ведь никакой. А вот куда их быстро перепрятать?.. Пришлось импровизировать практически на месте. Они здесь, рядом, просто теперь мне неловко повторять незаконное вторжение в частное жилище. Предлагаю сопроводить вас до дома, где вы мне их и передадите. Не сомневайтесь, Цветов в курсе.
— Чеки у меня в доме? — возмутилась Зиночка.
— Да, признаюсь… Они у вас, под надёжной защитой.
— Вы что, в моём белье рылись?
— Нет, что вы! Охранять такую сумму я мог доверить только благородному человеку. Ваше бельё тут совершенно ни при чём.
— Понятно! Вот, значит, когда ты Анисима Титовича рассмотрел, — произнёс подошедший Кольцов. — А я-то думал, откуда такая осведомлённость?
— Исключительно из благих намерений, — тут же отозвался Крапивин.
— Вашими благими намерениями прямая дорога в ад выстлана. Ладно, поехали, сейчас только Нила предупрежу, он там вызвался добровольцем порядок в храме восстановить. А то мы при задержании намусорили немного…
Когда, отстранив Крапивина, Фёдор бережно снял со стены портрет дворянина Князева, Зиночка мысленно попросила у пращура прощения и демонстративно отвернулась.
— Зин, посмотреть не хочешь? — спросил Кольцов, вертя в руках зеленоватые вытянутые бумажки с ажурными рамками по краю и рядом длинных цифр внизу.
— Не хочу! Фёдор, верни Анисима Титовича на место, и пойдём, проводим уже гостя, — ответила она так, словно ядом плюнула.
— А я раньше таких бумаг никогда и не видел… Дай хоть в руках подержать, — сыщик, словно загипнотизированный, продолжал изучать банковские чеки.
— Кольцов, мне действительно противно от всего этого!
— Ладно, ладно, не злись…
— Я хочу в церковь вернуться, — призналась Зиночка, когда они остались вдвоём и спустились в гостиную перекусить. — Буду Нилу помогать. Может… Там полы помыть нужно? У меня, Федя, на душе отвратительно и мерзко. С одной стороны, этих подонков и жалеть не за что, а с другой — нет никакого удовлетворения. Будто прихлопнули жирных тараканов, а оставшееся пятно отмыть не можем.
— Такая у нас работа, — Фёдор обнял напарницу за плечи. — Да и прихлопнули пока что не всех.
— В этом деле зло порождает ещё большее зло, и чем больше праведных мотивов — тем больше путаницы и горя. Если от рук вороватых банкиров сначала погиб только один Смагулов, то заумный Лыков навлёк беду на множество людей. Он что, прав был, по-твоему? А Флора? Её полиция спасает, а она с муженьком на даче ворованные деньги хранит. Думаешь, у неё их изымут? Ага, ждите… Вот работала я в издательстве… Да, скучно, да, безденежно… Зато понятно.
— Зина! Жизнь — она не идеальна. Многие знания — многие печали! По делу маньяка Чикатило срок отбывали одиннадцать невиновных человек, а одного или двоих даже расстреляли.
— Какой кошмар! Мне всегда казалось…
— Можешь не продолжать, примерно догадываюсь, как ты себе это представляла, — Фёдор разлил в кружки чай и одну поставил перед Зиночкой. — Ты была уверена, что существуют добро и зло в чистом виде. А наша работа — это защищать первое и наказывать последнее. И, конечно же, в конце каждого дела ты, я и Нил надеваем на головы будёновки, садимся на коней и едем через поле ковыльное в багряный закат под красивую грустную песню. Мы — герои, и нам за себя не стыдно!
«Если снова над миром грянет гром,
Небо вспыхнет огнём,
Вы нам только шепните,
Мы на помощь придем»,
— тихо пропел Кольцов.
— Перестань, я не это имела в виду. Причём тут «неуловимые мстители», совсем не к месту…
— О! Ожила, — обрадовался напарник. — Тогда лучше порадуйся, что чудесный человек, отец Серафим — действительно светлый и добрый! — сегодня цел остался. Думай об этом. Допивай свой чай, и поехали Моршину помогать. А от дурных мыслей мой тебе совет: «Делай что должен, и будь что будет!»
— Это не твой совет! Первым эту фразу произнёс древнеримский император Марк Аврелий. Точнее, его фраза звучала так: «Делай что должен, и свершится чему суждено!» А современная форма этого афоризма пошла от девиза одного из масонских орденов под названием «Рыцарь Кадош»…