Юлия Фаро – Дело № 2. Дауншифтер (страница 57)
— Очень смешно, заботливые вы мои, — Зина нашла глазами маячившего у самого входа Кольцова и успокоилась окончательно. — Ладно, слушай… В конце пятнадцатого века наступила эпоха бурного роста городов. Горожане практически избавились от феодальной зависимости, но ещё не попали под власть монархии. Именно это время считается периодом расцвета мистериального театра. Мистерия стала отражением благополучия средневекового полиса и развития его культуры. Думаю, что прародителем жанра явились городские шествия в честь религиозных праздников или другие торжества. Вот из них-то постепенно и сложилась площадная мистерия, которая взяла за основу опыт средневекового театра как по литературной, так и по сценической линии. Постановки мистерий осуществляли уже не только церковники, но и городские цехи с муниципалитетами. Авторами таких представлений становились драматурги нового типа: учёные, богословы, врачи, юристы… Да и любой из уважаемых граждан. Мистерия превратилась в площадное самодеятельное искусство, и это несмотря на то, что шоу руководили буржуазия или духовенство. В представлениях обычно принимали участие сотни человек. В постановках мистерий помимо актёров были задействованы и простые горожане.
— Слушай! — перебил Моршин. — Значит, это по сценарию подполковник Молин сюда народ согнал, куда ни посмотрю — знакомые всё лица, — сам пошутил и тут же рассмеялся своей шутке Нил.
— Мистерии в древнем мире относились к закрытым мероприятиям, а вот в среднее века стали зрелищем для всех желающих, — не оценив юмор коллеги, ответила Зинаида.
— В программке написано, современная мистерия с элементами… этой… самофракийской. А это — как?
— Вот это и пугает, — честно призналась Князева. — Значит, должна быть церемония раскаяния.
— Не понял? — застыл Моршин.
— Прости. Слово мистерия имеет значение «церемония», а в самофракийской мистерии по традиции присутствует особый жрец, очищавший убийц, от которых требовалось исповедаться в своих грехах.
— Жесть! Ты про это Кольцову говорила?
— Говорила и Кольцову, и Молину…
— А вот ещё… Как думаешь, Цветов это специально устроил? Он здесь кого изображать будет? Жреца?
— Вряд ли… — задумчиво произнесла Зиночка. — Видишь ли, постановкой мистериального зрелища руководил человек, которого называли «руководитель игр», скорее всего, он им и будет.
Неожиданно музыка затихла.
Вспыхнувшие лучи прожекторов заметались по полю стадиона причудливыми бликами. Затем рассредоточились в разных направлениях и наконец замерли. Все экраны осветились кровавокрасным цветом. Под каждым из них, замерев в невероятных позах, стояли артисты, увеличенные тёмные контуры теней которых вырисовывались на полотнах ткани.
— А он — затейник, наш иллюзионист, — прошептал Кольцов и, усаживаясь около Зинаиды, тихо добавил: — Представление представлением, но расслабляться не советую. «Ганпхэ» прибыли в полном составе, — и тут же одёрнул Нила. — Да не крутись, не привлекай к нам внимания.
Раздался звук фанфар, и в круге жёлтого цвета напротив трибун возникла мужская фигура в чёрном смокинге. Это был Свят.
— Дамы и господа, — зазвучал над стадионом низкий, чуть хрипловатый голос фокусника. — Достопочтимые жители славного города Кумска! Благодарю вас за то, что почтили своим присутствием нашу мистерию. С вашего позволения мы вместе с артистами цирка начинаем удивительное представление. В мистерическом действе может принять участие каждый. И если вы узнаете себя или события спектакля покажутся вам знакомыми, то не стесняйтесь, присоединяйтесь к актёрам.
Раздавшиеся аплодисменты зрителей потонули в повторном громе фанфар.
Затем на несколько секунд стадион погрузился во мрак. Но не успели присутствующие испуганно заохать, как освещение коснулось первого экрана.
Заиграла печальная музыка…
И вот изломанная женская тень мечется на освещённом фоне, то спотыкаясь, то прикладываясь губами к горлышку бутылки. Вокруг танцовщицы высвечивается и тут же пропадает во тьме хоровод веселящихся людей. Иногда они, появляясь из темноты, словно пытаются затоптать девушку, кружась в бесноватом танце, а иногда, протягивая руки, увлекают с собой.
И всё это время в углу экрана виднеется силуэт чёрного паука, наблюдающего за происходящим и плетущего свои сети. Вот паук нападает на жертву. Он заматывает её в плотный кокон и переворачивает в горизонтальное положение…
В это время на экране возникает силуэт кладбищенского креста над холмом.
Зрители начинают волноваться…
Первый экран гаснет, и тут же освещается второй, на фоне которого, держась за руки, возникают две девчушки с вплетёнными в озорные косички бантами. Паук сидит в углу и наблюдает за детьми. Девочки озираются по сторонам и плачут. Появляется худая сутулая фигура, хватает их за тоненькие шейки и утаскивает во тьму. В то же время снизу в сторону паука начинают плавно подниматься продолговатые бумажки.
— Деньги! Это деньги! — проносится по рядам зрителей.
А когда загорается третий экран, всё видят счастливую семью, окружившую заботой юную дочь. Но вот они расстаются, девушка машет вслед родителям и, оставшись одна, получает страшное письмо. Всем понятно, что она осиротела. Сидевшее в углу мерзкое насекомое выбирается из укрытия и нападает на несчастную. Через время на паука снова сыплются деньги, а молодая мать понуро бредёт, держа за руку прыгающего мальчугана.
Понятные для Зиночки сцены одна за другой сменяют друг друга…
Вот девочки с чемоданами обнимают своих опекунов…
Вот паук перевоплощается в человека и признаётся дочерям в отцовстве, рассказывая им увлекательную и романтическую историю о смелых бойцах за справедливость…
На экране возникают иероглифы, обозначающие слово «ганпхэ»…
Девочки клянутся хранить тайну и с усердием занимаются боевыми искусствами…
Затем — на фоне небоскрёбов Нью-Йорка — паук снова нападает на легкомысленную добычу, затем — на другую…
И снова женщина из беззаботной красотки превращается в старуху…
А на паука сыплются и сыплются купюры, монеты…
После этого начинаются безумные танцы злодея, он раскидывает деньги, он подвержен соблазну и азартным играм. И вот уже на него наставлено дуло огромного пистолета, а сам он становится точкой на мишени…
Неожиданно загораются все экраны, и на каждом из них рождается отдельный сюжет.
Где-то высокий стройный человек планирует масштабный бизнес…
Где-то цирковые артисты показывают представление…
Где-то силуэты башенных кранов символизируют строительство…
Но на каждом экране вновь и вновь появляется силуэт ненавистного паука, потирающего руки. Гомерический хохот заглушает музыку. А посередине проступают кровавые слова — «Банк «Экстра»».
— Ужас! Какой кошмар! — волнение прокатывается гулом зрительских возгласов.
— У меня там тоже деньги сгорели! — доносится мужской голос с заднего ряда.
— И у меня! И у меня! — эхом отзываются трибуны.
В это время экраны демонстрируют сцены изуверских убийств и паука, сидящего на растущей горе денежных знаков.
Наконец все изображения пропадают…
Раздаются громкие звуки выстрелов, и в возникшем круге яркого света ползает и шевелит лапами отвратительный паук, а рядом с ним — две убитые девушки.
Из темноты неожиданно появляются дети-подростки. Сначала — худенькая девчушка, изображающая страх и удивление, затем — малыш на велосипеде и наконец — совсем крошечный карапуз…
От такого реализма у Зиночки перехватило дыхание. Она настолько углубилась в сюжет, что не смогла сообразить, кто перед ней: то ли артист, то ли сам Поликарп.
Неожиданно исполнитель роли убийцы-паука выпрямился, расправил плечи, и Зиночка с восторгом узнала в нём Яна Крапивина. Изображавшие убитых циркачки легко подскочили на ноги и встали, держась за руки поодаль от Ласточки, а остальные ребятишки облепили девушек.
Раздались овации, однако артист поднял руку вверх, призывая присутствующих к молчанию. Из динамиков донёсся его громкий голос.
— Сейчас я обращаюсь к тем, кто пришёл сюда, чтобы выплеснуть свою ненависть! Чтобы убивать, похищать, шантажировать и вымогать деньги! Деньги, которые они считают единственно стоящей целью! Вы ослепли! Да, да! Вы ослепли и оглохли, отравленные паучьим ядом. Вы потеряли самое главное — человеческий разум! — закричал «клишник», взывая к трибунам. — Посмотрите на меня! Я ваш брат! У нас разные фамилии и разные судьбы. Остановитесь! Я действительно ваш старший брат! Поверьте! Вас обманывали — вы не одиноки в этом мире! Мы — родные, мы — семья! Главная цель существования любого человека — ощущать в себе необходимость оказывать помощь тем, кто в ней нуждается! Хватит служить выдуманному кумиру, хватит подчиняться ложным законам! Вы — люди, так и живите во имя людей! Ловкий стяжатель превратил вас в орудие обогащения! Я не верю, что вы счастливы, упиваясь своей безнаказанностью! Я отказываюсь верить! Откажитесь от задуманного, не мстите, не преследуйте, не убивайте… Хватит! Во все века, если кому-то приходила мысль убить, то другой осознавал необходимость спасти. И спастись самому…
Два экрана с обеих сторон от артиста включились и ожили, на них появились лица Чайниковой Флоры Эмильевны и Смагуловой Амины.
— Нам пришлось инсценировать нашу смерть, у следствия на тот момент не было другого выхода, — раздался голос Флоры Эмильевны.