Юлия Фаро – Дело № 2. Дауншифтер (страница 44)
— За несанкционированное проникновение на частную территорию. Ты же был в доме у Князевой?! — спохватившись, проговорил Кольцов в спину уходящему «клишнику».
— Вы что-то путаете, мужчина… — ответил тот, ухмыльнувшись и даже не поворачивая головы.
«Интересно, врёт циркач или действительно Цветову удалось обмануть «ганпхэ»? — подумал Фёдор, вспомнив про чемодан фальшивых купюр, увиденных им в кабинете директора цирка. — Сам чёрт не разберёт этих артистов. Скользкие и хитрые… Но рисковые ребята, ничего не скажешь. Как там говорил писатель и поэт Иван Бунин: «Больше всех рискует тот, кто не рискует…»
Возвращаться в офис Кольцову не хотелось, поэтому, перезвонив Нилу, он велел вызвать такси и отправляться на заслуженный выходной, а сам на временно «реквизированной» у Моршина машине направился прямиком в Озёрное. Детектива не отпускала тревога о Зиночке.
Настоящая война только начинается…
Зина обрадовалась визиту друга и, несмотря на предостережения присутствующего в её доме доктора, попросила оставить их наедине буквально на полчаса.
Пожилой врач с брезгливым лицом в обрамлении тройного подбородка смерил Фёдора оценивающим взглядом и удалился.
— Сразу видно — светило! — пошутил Кольцов. — Услуги на дому для клиентов! Цветов — молодец! Заботится о тебе.
Бледная и похудевшая Князева извиняющимся кивком показала на капельницу, стоящую около кровати.
— Со мной всё в порядке. А врач меня не слушает… Говорит, мол, пока не прокапает — не уедет. Он действительно крутой, этот Корнейчук — один такой в области! К простым смертным не приезжает…
— Ну насчёт «простых» и «непростых»… Позволю себе напомнить: все мы смертны. А что не слушает, так молодец — это он правильно делает. А то ты со своим даром убеждения любого уговоришь. У тебя в роду — помимо дворян! — цыган случайно не было?
Зиночка засмеялась, она была рада видеть Фёдора и не собиралась дуться в ответ на шуточки бывшего вояки.
— А где «группа поддержки»? — небрежно поинтересовался Кольцов, явно имея в виду Цветова и Тусевича.
— Ушли, — просто ответила Зина. — После разговора с тобой попрощались и исчезли.
— Хорошо бы навсегда, — пробурчал детектив.
— Фёдор! — укоризненно остановила его напарница. — Давай лучше о деле.
Они рассказали друг другу о произошедших с ними за последние сутки событиях, а теперь настал черёд поговорить о дальнейших действиях.
— Как думаешь, Молин нам простит самодеятельность? — наконец задала Зиночка терзавший обоих главный вопрос.
— С душком история! У меня на сердце полегчало бы, если бы удалось сдать Ивану всех участников этого спектакля, включая твоего иллюзиониста. А вот ещё… Цветов случайно не делился с тобой дальнейшими планами их «боевой цирковой бригады»? Ведь если подполковник возьмётся этот эпизод раскручивать, то и циркачам, и Казимировичу не поздоровится.
— Что предлагаешь?
— Не знаю. С одной стороны — нужно с этим беспределом заканчивать, а с другой — они меня из «зиндана» вытащили… Как-то не по понятиям получается, — сыщик тяжело вздохнул, — да и твои личные отношения тут замешаны… И, как ни крути, Свят нам кем-то вроде инвестора приходится. Ты-то что думаешь, напарница? По закону или по знакомству действовать будем?
— Если и не до конца по закону, то с Молиным всё равно встречаться придётся. Может, сгоняешь на разведку? Узнаешь, как у подполковника дела продвигаются?
— Сгоняю, но не сейчас… Меня ещё один вопрос интересует: что Крапивин делал у тебя дома? Можно, пока ты лежишь, я тут экспресс-инвентаризацию проведу?
— Валяй! — легко согласилась Зина. — Думаешь, искал что-нибудь?
— Это — вряд ли. Предполагаю, что прятал.
— Прятал?! — от удивления Князева даже присела в кровати, но в это время в спальне появился доктор, и разговор пришлось прекратить.
— Тихо, тихо, Зинаида Львовна, без резких движений, — эскулап-тяжеловес сердито посмотрел на Кольцова. — Вам ещё — как минимум день постельного режима.
— Доктор, а что ей вводили? — поинтересовался Фёдор.
— Что вводили? — пробурчал мужчина. — Препарат группы барбитуратов вводили… Ваша приятельница перенесла вторую стадию отравления. Сколько она спала? Почти двое суток. А это уже очень глубокий сон, который мог перейти в поверхностную кому. Благодарите Святослава… А вы, Зинаида, благодарите своих предков, что унаследовали от них отменное здоровье.
Он пощупал пульс на запястье и посмотрел зрачки. Удовлетворённо улыбнулся пациентке и занял своё место в кресле напротив.
— Я действительно себя нормально чувствую, мне даже неловко вас задерживать. Представляю, сколько пациентов нуждаются в вашем присутствии, — виновато улыбнулась Зиночка.
— Не сомневаюсь, что вам лучше, — вот уже хитрить начинаете, — ответил довольный похвалой доктор. — Антидоты в полном объёме вы получили, а барбитураты — слава богу! — быстро выводятся. Но есть своеобразный регламент. Посему не нужно спорить. И потом: я лично господину Цветову обещал не поддаваться на уговоры, так что выпроваживать меня бесполезно.
— Барбитураты… Это их при эвтаназии используют? — медленно проговорил Кольцов и уставился на врача.
— Молодой человек, вы это сейчас к чему вспомнили? Всё определяется дозой… Мерзавцы-похитители такой цели не преследовали…
— А «сыворотка правды» тоже из этого разряда? Я слышал, что амитал натрия применяется в ходе так называемых «интервью», и человек, которому задают вопросы, под действием этого препарата будет говорить правду. Он может быть введён путём внутривенной инъекции?
— Слышал звон, да не знает, где он… Препарат сам по себе не заставляет людей говорить правду, он — только предположительно! — уменьшает тормозные процессы и замедляет творческое мышление, благодаря чему повышается вероятность того, что люди при допросе будут «застигнуты врасплох» и выдадут информацию под влиянием эмоций. А эффекты, связанные с ухудшением памяти и когнитивными нарушениями — опять же, как считают некоторые, — могут уменьшить способность человека изобретать и запоминать ложь.
— Так, может, Зинаиду хотели допрашивать? — не унимался Фёдор.
— Нет! И ещё раз нет! Не фантазируйте и не пугайте мне пациентку. Вы собирались чем-то заняться?
— Да, пойду… посмотрю… — пристыженно ответил Кольцов и вышел из спальни.
— Идите уже, — напутствовал доктор вслед. — И если приготовите нам сладкий чай — тоже будет хорошо. Зинаиде пить нужно как можно больше…
— Вспомнил! — снова заглянул в комнату сыщик. — Мэрилин Монро умерла в результате передозировки барбитуратами…
— И Далида, и Джуди Гарленд, и Дороти Дандридж, и Шарль Буайе, и Эллен Уилкинсон, и Кэрол Лэндис, и Дороти Килгаллен, и Джин Сиберг, и Джимми Хендрикс… Это у вас такое чувство юмора? Вы, наверное, бывший военный? Среди моей клиентуры всякие встречались. Но чтобы два дня подряд бог посылал таких разговорчивых — это впервые. Сегодня — вы меня доканываете, вчера — Чайникова Флора Эмильевна донимала…
Глядя, какими глазами на него уставились Князева и Кольцов, доктор осёкся на полуслове и покраснел, поняв, что сболтнул недозволенное.
— Кто? Разве она жива? — не поверив своим ушам, удивилась Зина.
— Так! Всё! Вам действительно лучше. Сейчас позвоню Святославу и ухожу. Я тоже, знаете ли, из огня да в полымя… Самому неплохо было бы выспаться.
— Какую фамилию вы сейчас назвали? — Фёдор угрожающе взял толстяка за плечо.
Три подбородка беспомощно затряслись.
— Что вы себе позволяете! Отпустите немедленно! Я буду звонить в полицию! Я доложу полковнику Молину о применении угроз и пыток!
— Фёдор! Прекрати немедленно! — Зина вытащила из вены иголку и, согнув руку в локте, встала с кровати.
— Ради бога, простите нас. У моего друга нервы расшатаны…
Но доктор уже звонил Ивану. Не прошло и минуты, как он протянул трубку недоумевающему Кольцову.
— Здорово, конспираторы! Что, неисповедимы пути господни? А ты как хотел? Нужно же мне было этот айсберг неприступный как-то взорвать. Вот и придумали повод… Ладно, вы только молчите на этот счёт… Никому ни гу-гу. А то ваши полукриминальные знакомые метаться начнут и испортят мне дело. Понял? Отвечай?
— Понял… А Смагулова жива? — глядя на поражённую новостью Зиночку, которая тоже слышала громкий голос подполковника из трубки, поинтересовался Кольцов.
— А Цветов в России? — в тон ему пробасил Иван. — А доктор Корнейчук что делает у Князевой дома? Неужели из запоя выводит? Всё! Отбой!
Доктор Корнейчук буквально вырвал из рук Фёдора свой телефон. Он торопливо собрал саквояж и выбежал из комнаты, даже не попрощавшись.
— Ну, Ванька! Ну, жучара! — негодовал Кольцов. — Нет, ты подумай?! А как искренне сокрушался по поводу взрыва?! Нет, ну нам-то… нам-то почему не сказал? Смотри, как ловко организовал себе постановление на обыск лыковской усадьбы! И меня! Меня в тёмную использовал!
— И меня, — тихо вставила Князева.
— Да что тебя!? — в запале продолжал орать Фёдор. — Меня! Меня — старого, верного боевого товарища! — вокруг пальца крутанул!
— Ну… мы же тоже ему не всё рассказали… — опять напомнила Князева. — И потом: он — на государственной службе, а мы…
— Давай, давай! Договаривай! Ни богу свечка, ни чёрту кочерга… Да? Нам только неверными мужьями заниматься? Тогда зачем он мне эту Флору приволок? Мы с Нилом, как два дурня…
Тут, видимо, Фёдор, вспомнив, как они с Моршиным бесславно проворонили объект, прикусил язык и, тяжко вздохнув, махнул рукой.