Юлия Фаро – Дело № 2. Дауншифтер (страница 46)

— Иван, неужели им сейчас предъявить нечего? На них столько трупов, столько убийств.

— Зина! Нет трупов! Ни одного трупа нет, и останков нет, нет даже горсточки пепла. Смагулова, конечно, рассказала о сожжении, но без прямых улик для суда это — не аргумент. Факты нужны! К тому же, мы не знаем: есть ли у них сообщники. Да и Иосиф Ворон… Кто он? Заложник или заодно с корейцами? Не забывайте и про Анну Терещук с дочерью.

— А Савелий? — проговорил захваченный профессиональным азартом Кольцов. — Ты в курсе, что Савелий Лыков жив и общается с Крапивиным?

— «Клишника» сам чёрт не разберёт. Может, и жив Савелий. Будем искать братца… — согласился Иван.

Внезапно Зинаида переменилась в лице. Она откинулась на спинку стула и замычала, уставившись в потолок.

— Зин, не пугай! Тебе плохо? — встревожился Фёдор.

— Я думаю… Я вспоминаю…

— Если подробности сновидения — то не трудись, — подколол Молин. — У нас такого материала — пруд пруди… Мне бы фактов!

— А я про факты… Знаете, я сейчас вспомнила, что Липкины на ярмарке купили декоративных курочек. А про мясокостную муку Оксана говорила мне, что будет брать её только у Лыкова. Интересно, можно ли по остаткам от кремации провести экспертизу. А? Чего примолкли? Если удастся у Липкиной взять образец мясокостной муки…

— В таких тонкостях я не силён, — признался Кольцов и посмотрел на подполковника.

— У нас в стране точно такой экспертизы не сделать. Невозможно! Ходят байки, будто в Канаде у новорождённых сжигают часть пуповины и хранят образец в специальном хранилище под определённым номером. Вроде как для идентификации с пеплом от кремирования, в случае необходимости. Но не уверен, что это правда. А в России — вообще без вариантов. Вот когда в прахе находят несгораемые частицы, тогда ещё есть шанс как-то использовать материалы в качестве доказательства. Так что в этом направлении рыть не рекомендую. Вы мне лучше в подробностях расскажите про ваши приключения. А то меня слушают, а сами — помалкивают.

Князева и Кольцов переглянулись.

Внимательная Зиночка заметила, что Фёдор едва заметно качнул головой и поджал губы. По их сигнальной системе эта гримаса означала: «Много не болтай, про меня не распространяйся…»

Зиночка сухо изложила произошедшее в доме у Тусевича, а про дальнейшее, сославшись на то, что потеряла сознание и пришла в себя только после освобождения её Цветовым, она не стала говорить ничего. Правда, по выражению лица Молина Зина сообразила, что эта информация ему уже известна, видимо, Тусевич исполнял свои обязанности исправно.

Интересно, а что он докладывал подполковнику про Крапивина? И докладывал ли вообще?

А Свят? В курсе ли он осведомительской деятельности старика?

— Где в данный момент находится господин Цветов, ты, конечно, не знаешь? — саркастически спросил Иван.

— Правда, не знаю. Может, позвонит или приедет…

— Может… — согласился полицейский и вопросительно уставился на Князеву. — Ты заявление о своём похищении подавать не намерена? Я правильно понимаю?

— Не намерена, — опустив глаза, отозвалась Зиночка.

— Почему? Чего не договариваешь?

— Был звонок с неизвестного номера… — нехотя призналась она. — Меня предупредили, что если я заявлю в полицию, то они начнут убивать невинных людей. Пока ты их не арестуешь — я ничего писать не буду.

— Смешная! — разозлился Иван. — Ещё раз подумайте: за что мне их сегодня арестовывать? Если вы забыли, то к похищению банкиров они не причастны — это задумка Петра Лыкова. Пётр мёртв. А насчёт сожжения тел… Поди докажи: кого сожгли, кто сжёг… Единственный шанс — если на краже Чайниковских кладов возьмём. Да и тут, честно сказать… Флора Эмильевна далеко не в восторге, ей ведь объяснять придётся: какое отношение она к этим деньгам имеет. Скажет, «моё» — статья! Свалит на покойного мужа — тоже пятно на репутации. Единственное заявление, по которому я работал, — это исчезновение Сергея Юрьевича… Всё…

— Вот мне непонятно, почему ты игнорируешь персону Савелия Лыкова? Кстати, твои опера, которые в бункере спаслись, что говорят? Кто им спрятаться предложил? Куда потом этот человек пропал? — произнёс Фёдор. — Почему? Может, стоит найти этих «землекопов-умельцев», спецов по подземным переходам? Что за организация такая? Бункеры, тоннели… Я такое только в Албании видел. Там вся страна в укрытиях, готовились много лет к американскому вторжению.

— Ну, понесло… — по всему было видно, что Ивану монолог друга не нравится. — Я, что ли, виноват, что всё так обернулось? Короче, догадки строить — время терять. У меня засада на даче Флоры. Если что и сдвинется по части корейской мафии и их приспешников, то только там. А иначе… Ещё один нераскрытый «висяк» придётся сдавать в архив. Такие дела… — подытожил он и, покрутив в руках чашку с давно остывшим недопитым чаем, встал из-за стола.

После отъезда Ивана на душе у напарников было погано.

— Бесперспективное дельце, — вздохнул Кольцов.

— Ну… в истории человечества — не единственное, — ляпнула Князева, чтобы хоть как-то подбодрить товарища.

— Ты ещё про Джека-Потрошителя вспомни, — усмехнулся он.

— Между прочим, есть абсолютно сумасшедшая версия, согласно которой им был Льюис Кэрролл. Некто — Ричард Уоллис — утверждал, будто таинственным убийцей, разрезавшим лондонских проституток на кусочки, был… автор «Алисы в Стране чудес». Его выводы базировались на обнаруженных в книгах Кэрролла анаграммах. Этот Уоллис брал несколько предложений из произведений сказочника и составлял из имеющихся в них букв новые предложения, которые повествовали о злодеяниях Доджсона в качестве Джека Потрошителя. Правда, предложения Уоллис выбирал самые длинные. И в них было так много букв, что при желании каждый мог составить текст с любым смыслом.

— Я эту версию слышал, — удивил Зиночку Кольцов. — И, между прочим, там есть за что зацепиться. Все знают про интерес Кэрролла к анатомии, есть факты, подтверждающие присутствие писателя при работе патологоанатомов. А эта его странная любовь к маленьким девочкам? Что за дурость — дружить с детьми?! Просить родителей приводить девчушек к себе домой… А фотографии… Посмотри, какие фотографии он делал. От них так и веет… Даже говорить не хочу.

— Стоп, Фёдор! Предлагаю отвлечься.

— Ты типа меня ночевать оставляешь? — уточнил сыщик.

— Типа — да! И мне не страшно, и тебя в таком разобранном состоянии я не отпущу.

— А если Цветов твой пожалует?

— И что? Кто ревнует к напарнику? Напарник — больше чем брат! И обещай, что о работе сегодня ни слова. Объявляю выходной! Я, в конце концов, в отпуске. У тебя какие трусы?

— Князева? Ты в своём уме? Что за вопросы?

Но Зиночка уже хохотала в голос.

— У меня есть шорты, я двоюродному брату купила — он твоей комплекции. Я просто хотела вытащить тебя на озеро. Будешь в трусах купаться, а потом шорты наденешь… Сейчас принесу, — и она пошла в спальню, не переставая смеяться.

Видимо, до Кольцова только сейчас дошла суть вопроса, и он тоже расслабленно хохотнул.

— Тащи свои шорты, разберусь, в чём плавать. Правда — нужно отвлечься. Мы всего восемь дней этим делом занимаемся, а такое чувство, что год прошёл…

Глава 22

Весь вечер Зиночка и Кольцов провели на берегу.

Тёплая, прогретая августовским солнцем водичка ласково снимала усталость.

Фёдор резвился как мальчишка: восторженно крича, он разбегался от берега и, глубоко вдохнув, нырял, надолго пропадая под водой.

Редкие любители закатного плаванья с интересом разглядывали мужчину атлетического сложения рядом с Зинаидой Львовной. Прогуливающиеся женщины перешёптывались и хихикали, особенно когда Фёдор выходил из воды в прилипших к телу льняных шортах.

«Да они мне завидуют! — подумала Зиночка. — Интересно, о чём болтают? Наверное, вспоминают прошлый роман с Борисовым. Теперь вот пойдут разговоры о связи с бывшим охранником…»

Зиночка и дальше предавалась бы своим размышлениям, если бы не пронзительный голос худосочной соседки с двадцать четвёртого участка.

— Валера! Иди сюда! — верещала Оксана. — Смотри, тут Зинаида с молодым человеком отдыхает. Добрый вечер, Зиночка, а кто это с вами такой интересный? Новый бойфренд?

Не спросив разрешения, жена судьи уселась на Зиночкино покрывало.

— Я Валере говорю: «Пойдём подышим. Скоро лето закончится, и на озеро не сходишь уже…» Вода тёплая? — тут же поинтересовалась она.

— Здравствуйте, — вежливо поприветствовал Князеву судья. — Отличный вечер. Пойду вместе с Фёдором поплаваю.

— С Фёдором? — удивилась Оксана. — Боже мой! Это же наш бывший охранник Фёдор Кольцов, а я его и не узнала. Богатым будет! Так вы, Зиночка, теперь с Фёдором живёте? Ну надо же! Это его «вольво» около вашего дома я частенько вижу? Замуж ещё не вышли? Торопитесь, дожимайте его… А то в вашем возрасте — это уже, наверное, последний вагон…

— А как ваши дела? — игнорируя поток вопросов, ответы на которые обязательно перерастут в тему для сплетен, поинтересовалась Зина. — Как курочки поживают?

Если бы Князева спросила Липкину про её хохлаток с самого начала, то гарантированно избежала бы вопросов о своей личной жизни. И вполне вероятно, что анорексичная «птичница» просто не заметила бы присутствия Кольцова.

— Зина! Зиночка! Это потрясающие существа! Это такая прелесть! Такое наслаждение! Я могу с утра до вечера ими любоваться. Вот знаете, проснусь уставшая, недовольная: или Валера меня чем-нибудь огорчит, или домработница пылесос включит не вовремя… А один раз, представляешь, ноготь отвалился! Всё, нервы на пределе! Думаю: убью всех! Сил нет так жить! Потом возьму себя в руки, сяду на качели и смотрю на своих курочек. Они: «Коко-ко, ко-ко-ко…» Ну, не передать! Ходят по цветочкам, — наращённые ресницы дрогнули, татуированные брови умильно взлетели вверх. — Вот, смотри!