Юлия Фаро – Дело № 1. Рифл Шафл (страница 14)
Динка открывала снимки один за другим, пока не выбрала тот, на котором разговаривающие за спиной батюшки получились наиболее крупным планом, а камера запечатлела незнакомого прихожанина анфас. Динка вырезала его лицо и максимально увеличила, поработав с резкостью и цветностью. Получился отдельный портрет. Лицо показалось Зиночке знакомым, но кто это — она не могла припомнить.
— Ты его знаешь?
Динка энергично закивала головой. Зинаида придвинула к себе ноутбук и, открыв пустую страницу, напечатала «капсом»:
«Кто он?»
«Он следил за мной!» — быстро напечатала девушка в ответ.
«Ты уверена?»
«Да!»
— Тук, тук… Чем тут мои хозяюшки занимаются? Почему не чувствую запаха жареной картошечки? Эй, вы что там разглядываете? Даже не слышали, как я вернулся… — обиделся подполковник.
Зинка торопливо скрыла переписку, и на экране снова появился портрет незнакомца.
— Откуда у вас это фото? — подполковник вопросительно посмотрел на Зинаиду.
— Миш, кто это?
— Я тебе показывал два дня назад. Это Клод Эйдэн. Вечером распечатаешь мне все снимки, на которых он есть, — приказал Борисов дочери. — А ты давай ставь картошку, — второй приказ был адресован Зинке. — Не голодными же на концерт идти! А ну как в животе урчать будет?
Официальная часть торжественного собрания длилась почти два часа. После выступления руководства всех мастей началось награждение лучших работников поселения. На сцену вызывались и рабочие местного молокозавода, и песчаного карьера, и учителя, и врачи, и трактористы… Представитель областной администрации вручал грамоту, жал руку, а нарядные старшеклассницы одаривали награждённых букетиками тюльпанов.
Динка вертелась около сцены, успевая запечатлеть на фотокамеру каждого из передовиков. Она — глухонемой фотограф — в посёлке ценилась за профессионализм. Динка охотно подрабатывала на местных свадьбах и юбилеях.
Растерянный Михаил приятно удивлялся спросу на Динкины услуги. Сначала он категорически запрещал дочери брать деньги. Но потом смирился. Да много и не давали… После издержек на расходники девчонке оставалось две, иногда три тысячи рублей, которыми она ужасно гордилась и с удовольствием тратила.
Молоденький веснушчатый парнишка-повар единственного сельского ресторанчика, вместо того чтобы пройти через всю сцену и спуститься в зал по ступенькам, ловко спрыгнул рядом с девушкой и, улыбаясь, вручил ошарашенной Динке свой букет.
Та сначала растерялась, но затем, приняв цветы, присела перед кавалером в глубоком реверансе. Все, кто наблюдал эту сцену, одобрительно захлопали. Парень, смутившись, направился к своему месту, а довольная Динка, отдав тюльпаны Зиночке «на хранение», снова вернулась к своим обязанностям.
Зинаида с Мишей переглянулись. От нахлынувшей сентиментальной радости женщина опустила лицо к букету, сделав вид, что нюхает розовые чахлики, а растроганный Мишка незаметно смахнул слезу и погладил свою избранницу по руке.
Наконец ведущий объявил выход Святослава Цветова. На сцене появились небольшой столик, стул и ещё какие-то коробки, по всей видимости являющиеся частью магического реквизита. Зрители замерли в ожидании.
Диночка, занявшая своё место в первом ряду рядом с отцом, тотчас забрала у Зинаиды цветы и глядела на сцену, всё время поглаживая пальцами блестящий целлофан упаковки.
Свят не оправдал ожиданий Зинки, появившись на сцене вовсе не в смокинге с бабочкой и цилиндре, а в тёмно-синих безукоризненно сидящих на нём джинсах, чёрной майке, выгодно облегающей его спортивную фигуру, и ярко-жёлтых мокасинах.
«Щёголь, — подумала она. — Но хорош!»
Встав на середину сцены, Цветов приложил руку к сердцу, блеснув на запястье браслетом часов. Порывисто поклонился, да так, что Зина — сидящая в первом ряду — увидела, как раскачивается золотой медальон на массивной цепочке, когда фокусник на секунду замер, опустив голову. Затем он выпрямился и, откинув со лба густые тёмные волосы, обратился к собравшимся. Кратко, без лишних слов, Свят объяснил присутствующим, что, находясь здесь на отдыхе, он не планировал давать концерты и, к сожалению, не имеет с собой реквизита для зрелищных номеров.
— Будем работать с тем, что есть! — возвестил он и поднял над головой карточную колоду.
Зал зааплодировал, представление началось.
Цветов спустился к зрителям и предложил разобрать все до одной карты из колоды, не показывая ему, какую карту вытянул каждый. Затем, бегом вернувшись на сцену, он взял микрофон и попросил обладателей карт подниматься с места в любой очерёдности. При этом он, ни разу не ошибившись, называл значение карты и масть. Восторженные участники действа тут же демонстрировали в подтверждение его слов свои карты, точно соответствующие описанию. Некоторые скептики щупали карты, рассматривали их на свет, однако, ничего не обнаружив, не могли скрыть недоумения. Десятки смельчаков бурно изъявляли желание принять участие в следующих фокусах. Свят не возражал, наоборот, выбирал самых горластых зрителей.
Трое подвыпивших по случаю праздника мужиков под одобрительное улюлюканье зала прошли на сцену. Иллюзионист предложил им дождаться, когда он скроется за кулисами, и выбрать из колоды по одной карте на их усмотрение. Карты следовало показать зрителям и запомнить. Далее выбранные карты нужно было вернуть в колоду, перетасовать и только после этого позвать его обратно.
Троица приступила к исполнению задания. В гробовой тишине каждый из находившихся в зале чувствовал себя заговорщиком против именитого артиста. Мужики, посовещавшись, выбрали трёх королей: червонного, бубнового и трефового. После того тщательно перетасованная колода была возвращена вернувшемуся на сцену иллюзионисту.
Тот в свою очередь ещё несколько раз эффектно перемешал карты, применяя различные флориши, и наконец установил колоду в серебристую подставочку продолговатой формы. Затем, обращаясь к публике, маг поинтересовался, знает ли кто-нибудь волшебные заклинания. Любые.
На сцену вышла молодая мамаша, ведущая за руку мальчонку лет пяти.
— Никиточка, скажи волшебные слова, — обратилась она к сыну.
— Рэкс! Пэкс! Фэкс! — выкрикнул мальчуган, ничуть не смутившись.
В этот момент на глазах у всех одна карта из колоды стала медленно подниматься над остальными. Поднявшись во всю длину, она упала на стол. Свят сделал приглашающий жест, и азартные эксперты делегировали бойкому Никитке право взять со стола карту и показать залу.
— Это одна из выбранных вами карт? — улыбаясь, спросил фокусник.
Зал бурно зааплодировал, а стоящие на сцене изумлённо рассматривали короля червей, передавая карту друг другу.
— Никита, повтори заклинание ещё раз!
— Рэкс! Пэкс! Фэкс!
Вторая карта, самостоятельно вылезшая из колоды, также не подвела мага, впрочем как и третья.
— Браво! Браво! — скандировал зал.
Свят поднял руку вверх, призывая к тишине.
— Я прошу, чтобы сейчас ко мне поднялась девушка! Любая девушка, которую вы все хорошо знаете…
Тут произошло неожиданное. Пока поселковые девчата размышляли, поддаваться ли соблазну поучаствовать в представлении и выйти на всеобщее обозрение, с первого ряда почти одновременно сорвались и ловко взобрались на сцену две стройные, высокие барышни. Они подбежали и встали около Цветова.
Всё произошло так быстро, что Зина опомнилась только тогда, когда поняла, что по обе стороны от иллюзиониста стоят Идочка и Динка. Господи, Динка по губам прочитала приглашение! Хотя ничего удивительного: первый ряд, сцена так близко, что можно дотянуться рукой.
Зинка с тревогой посмотрела на Мишу. Тот пожал плечами: мол, пусть поучаствует, раз хочет. Зиночка стала гипнотизировать Святослава взволнованным взглядом. Он понял, что её волнует, и ободряюще улыбнулся.
— Ну-с, милые дамы, не знаю, как вы это сделаете, но вы должны выбрать одну карту — только одну карту! — и назвать её залу.
Девчонки стояли рядом, передавая колоду друг другу. Зинке на секунду показалось, что они похожи: обе длинноногие, худенькие, с яркими голубыми глазами. Казалось, они различаются только цветом волос. Диночка была пепельная блондинка, а тяжёлые кудри Артемиды имели цвет горького шоколада. «А может… они просто похожи молодостью… Просто молодые…» — грустно улыбнулась Князева.
Наконец девушки, взявшись за руки, шагнули к микрофону. Динка держала в поднятой руке карту и показывала её зрителям.
— Дама пик! Мы с Диной выбрали даму пик! — громко объявила внучка Аркадия Казимировича.
Теперь настала очередь Святослава Цветова. Он достал металлический поднос, повертел его в руках, дал посмотреть девушкам, после чего водрузил на стол. Затем попросил у публики какой-нибудь бумаги.
— Лишь бы хорошо горела, — пояснил он.
С задних рядов передали свёрнутую трубочкой газету. Святослав смял её и, положив на поднос, поджёг. Пламя быстро прогорело, оставив после себя кучку пепла. Фокусник демонстративно снял часы и, взяв с подноса щепотку пепла, начал втирать его во внутреннюю сторону предплечья. Зрители недоумённо наблюдали за происходящим.
Сделав несколько подходов к подносу, Цветов наконец стряхнул с руки остатки жжёной бумаги и продемонстрировал руку. На его предплечье — от локтя до кисти — красовалась чёрная надпись «Дама» и знак масти пик.
Зал хлопал стоя! Но даже в шуме оваций Зиночка слышала, как кто-то из областников настойчиво уговаривал главу района устроить ещё один концерт Цветова на юбилее губернатора, в концертном зале «Эдем». Взволнованный глава в свою очередь сослался на Аркадия Казимировича, который тут же начал расшаркиваться и обещать, что обязательно решит этот вопрос.