Юлия Фадеева – Концерт в декабре (страница 5)
- Не накаркай, - пытаешься пошутить, но брат, похоже, даже не слышит тебя.
- Где болит? Здесь? – он лихорадочно ощупывает твою голову руками, и ты подозреваешь, что вся эта поспешность, обеспокоенность – лишь попытка убежать от объяснений.
Какие же вы оба трусы…
Ты устал. Устал бегать от себя, от других, от жизни. Все, что тебе сейчас хочется, это привести себя в порядок в ванной, переодеться и отдохнуть в одиночестве. И пусть остальной мир катится ко всем чертям.
- Нет, Саш, не здесь, - показываешь на грудь, где у тебя должно биться сердце. Бьется? – Вот здесь больнее.
Он тут же отдергивает руку, опускает взгляд.
Медленно, спотыкаясь на каждом шагу, ты поднимаешься наверх, в спасительную тишину своей комнаты.
Вас разделяет всего несколько шагов, но на самом деле вы так далеки друг от друга...
Юля.
- Я себя чувствую коровой на бойне, - пожаловался Андрей, едва поворачиваясь в толпе зрителей.
Наташка хихикнула:
- Почему – коровой? Корова – женского рода.
- Ну, быком! Какая разница! – вспылил парень. Вы с подругой переглянулись и захохотали. – Ничего смешного! На фига я вообще поперся с вами на этот долбанный концерт, где собрались одни дети четырнадцати-восемнадцати лет?
- А кто мне все уши прожужжал, что Zipp – одна из твоих любимых групп? – не отставала Наташа.
- Музыка у них, в самом деле, хорошая, только вот случать девчачий визг я не хочу! А когда Рома выйдет на сцену – такое начнется…
- Говоришь со знанием дела! Небось, сам в свое время так же повизгивал, да? – ты тоже не смогла удержаться от шутки. Бедный парень покраснел, но замолчал. Сообразил, наверное, что с вами обеими лучше не связываться.
Огромный холл Олимпийского, гардеробная, подъезды были заняты людьми. Здесь были не только молоденькие девочки, но и вполне взрослые парни со спутницами, ты даже заметила несколько женщин в возрасте сорока лет. И у всех у них глаза горели предвкушением и ожиданием концерта. Их что, отливали в одной мастерской?
Медленно переступая с людском океане, гадала, какое же у тебя выражение лица.
Наверняка, такое же отупело-удивленное, как у большинства фанатов.
- Детский сад! – не удержался Андрей, когда мимо него прошмыгнула совсем уж маленькая девчонка.
- Еще одно слово – и мы пойдем без тебя! – тут же пригрозила Наташа.
Парень развеселился:
- Куда? В фан-зону? Ну, мои дорогие, на это я хочу посмотреть еще больше, чем на концерт!
Конечно, «фанку» и «танц» вы брать не стали. Тебе не хотелось простоять битых три часа под сценой в потной, беснующейся толпе. И хоть ты знала, что с трибун будет плохо видно, все равно польстилась на сидячие места.
Как положено, вы сдали верхнюю одежду, подверглись придирчивому осмотру охранников, проверявших, нет ли у вас с собой фото-видеотехники. При этом Наташка как-то ухитрилась пронести под одеждой свой фотоаппарат.
- Чтобы я не зафиксировала для потомков наши счастливые лица?!
Когда вы, преодолевая препятствия в виде стаек фанатов, все-таки протиснулись в зал, для тебя перестал существовать весь мир. То, что было действительно важно – это огромное помещение, освещенное лампами, гулкий шум и свист в рядах зрителей, сцена с оборудованием, инструментами. Здесь был свой, особый запах, своя атмосфера…как в кино, когда ты погружаешься в придуманный мир. Только здесь – все настоящее.
И ты вдруг поняла, что сама хотела бы так жить – готовиться к концертам, суетиться, договариваться, организовывать… И кто знает, может даже петь и выступать на сцене!
Наверное, каждому знакомо то необыкновенное волнение и напряжение, которое переживаешь перед длительным ожиданием. Нет, не было ощущения сказочности, безупречности. Группа, которая должна была выступить на разогреве, опоздала чуть ли не на полчаса, да еще они провозились с оборудованием. В итоге их почти никто не слушал – все болтали между собой, обсуждая, когда же на сцене появятся Zipp.Тяжелый, плотный воздух обволакивал: ты уже и джинсовку сняла, а теперь подумывала – не настал ли черед майки. Минуты тянулись тягостно, и к тому моменту, когда сцена освободилась, ты уже вся извелась. Вы с Андреем то и дело вырывали друг у друга бинокль, чтобы поближе рассмотреть, что же творится в зале. Фанаты сразу оживились, когда на сцене установили барабанную установку Саши – это было похоже на звуковую волну, эхом прокатывающуюся по взбудораженным зрителям. А потом за кулисами заиграла «Terra Incognita», предваряющая выступление Zipp. Какой шум поднялся… Ты даже не заметила, как сама вскочила с места и стала кричать с остальными! А ведь когда-то зарекалась, что и рта не откроешь, что будешь тихо-мирно наблюдать за выступлением любимых музыкантов. Сердце отстукивало сумасшедший ритм, перед глазами плясали разноцветные пятна, а в голове вертелось: «Сейчас! Вот сейчас уже! Сейчас ты увидишь того, о ком мечтаешь уже целый год!»
Не переставая.
Рома.
Раздевалка. Или гримерка, как кому больше нравится. Сашка вообще именует это помещение «комнатой отдыха», но какой, на фиг, тут отдых?
Накурено. Воняет какими-то дешевыми духами так, что хочется блевать. И, главное, тут собралась целая куча народу – техники, операторы, какие-то мужики в грязных фуфайках, молоденькие девушки… Кто они? Что они здесь делают?
Зря, что ли, в райдере черным по белому написано: «раздевалка для музыкантов». Для музыкантов! А не для их окружения…
Раздражение поднимается мутной волной откуда-то изнутри, чтобы прорваться наружу, как гной из-под нарыва. Еще не время. Все эмоции – на сцену. Сейчас – собранность, контроль.
Не получается…
- Кристина! Что все это значит? Мне нужно остаться одному перед концертом! А здесь даже собраться с мыслями невозможно! – накидываешься на менеджера, едва только она попадается тебе на глаза. Менеджер у вас новый, она только недавно начала работать самостоятельно, поэтому на нее можно сколько угодно кричать.
Девушка опускает глаза в пол, бормочет:
- Сейчас… Да, Ром, извини…
Даже не стыдно.
Тошнит уже от всего.
Кулем валишься на диван, опускаешь голову на спинку и закрываешь глаза. Это не страшно. Всего лишь усталость последних дней, напряженная работа в студии и бессонные ночи. Вот и результат. Главное – не сплоховать на сцене.
Впрочем, за выступление ты так не беспокоишься – знаешь, что когда придет момент, ты забудешь обо всем. Перед зрителями невозможно солгать, любая искусственность или игра – как на ладони. Не твое это… Дешевое позерство, интриги, «звездность»… Ты другой. Фанаты – единственные, с кем тебе не хочется притворяться. Отдаешь всего себя на сцене и не жалеешь. Хорошо, что есть хоть кто-то, отвечающий взаимностью.
Постепенно становится все тише. Делаешь героическое усилие, открываешь глаза и видишь, что в комнате ты остался один. Кристина выходит последней и тихо прикрывает дверь.
Вздыхаешь.
Вдох…
…и выдох.
Ты не бежишь от себя. Ты просто пытаешься примириться с фактом своего существования.
На столе – тарелка с аккуратно порезанными ломтиками голубого сыра, разноцветные фрукты глянцево сверкают в свете ламп, отражаются на запотевших бутылках с водой.
Проводишь языком по внезапно пересохшим губам – дурацкая привычка, детская, все никак не отучишься. Надо бы горло промочить, да прихватить пару бутылок с собой, на сцену. Конечно, пить во время исполнения песен – настоящее самоубийство для голоса, но ты так много болтаешь помимо пения, что в горле становится сухо, как в пустыне Сахара, и связки трутся друг о друга, вызывая кашель.
Едва слышный скрип двери заставляет тебя резко вздрогнуть:
- А? Я же просил…
Растрепанная голова, сильный мейк на глазах и татуировки, которые ты слишком хорошо знаешь.
- Саш, блин, напугал.
Нет, вы не избегаете друг друга. И не прячетесь, и не скрываете неловкость.
Глупо, наверное, так вести себя… Вы уже не дети, чтобы краснеть при слишком пристальном взгляде.
- Я за тобой. Нам через пять минут на сцену.
- Знаю. Сейчас буду.
Кивает на бутылки:
- Тебе воду захватить?
Тепло-тепло внутри. Какие бы терки между вами не происходили, он – твой старший брат.
Брат, который всю свою жизнь провел рядом и знает тебя, как никто другой.
- Ага. Спасибо.
О чем он думает? Что скрывает за своими зелеными глазами?