Юлия Фадеева – Концерт в декабре (страница 2)
- Слушай, ну в кого он у нас такой упрямый, а? Может, тебе его подкинули?
Она смеется, и ее глаза – такие же светлые, как твои – влажно блестят. Она не видела вас уже несколько месяцев: то вы в работе, то в разъездах, и очень соскучилась. Несмотря на то, что и тебе, и Сашке перевалило за тридцатник, для нее вы еще такие же мальчишки, какими были в детстве – озорные хулиганы, доводившие до слез учителей. И она все так же беспокоится о вас: звонит, обижается, если вы долго не приезжаете. Чем старше становишься, тем острее сознаешь, как сильно любишь. Мама, брат, Сережка – твоя семья, и больше ты никого не пускаешь в свой маленький мир, тебе больше никто не нужен.
- Ты вечером домой или к Кате? – спрашиваешь, когда дверь подъезда захлопывается за тобой. Дождь, холодный ветер, туман. Осень. Поднимаешь воротник куртки повыше, но все равно ощущаешь ледяное покалывание через одежду. От холода? Или от ожидания ответа?
- Хотелось бы провести вечер с ней. Я не знаю, даже не звонил ей пока что.
- Мы в городе уже почти неделю, - ты пытаешься придать голосу удивленность, но помимо воли прорываются осторожные нотки предвкушения. Катя тебе никогда не нравилась. Слишком она стервозная для твоего брата.
- Ну… - Сашка ковыряет ботинком землю и не поднимает голову. – Так получается…
Киваешь, идешь
к машине. Слова
не нужны. Ты
без того знаешь
все комплексы
брата: он стесняется
своего невысокого
роста, дислексии,
он ненавидит
фотографироваться,
потому что
плохо получается
на снимках, не
любит быть в
центре внимания
и его бесит,
если девушки
пытаются
«пропиариться»
за его счет.
Впрочем, последнего
опасаешься
ты сам, поэтому
не заводишь
подружек. Последняя
девушка, с которой
ты спал, была
случайная
искательница
приключений
– то ли немка,
то ли скандинавка,
приехавшая
в столицу России
на учебу. Вы
познакомились
в клубе, провели
вместе вечер,
а потом захотели
продолжить
его в более
интимной обстановке.
Если бы ты не
был тогда под
кайфом, ты ни
за что не потащил
бы незнакомую
девицу к себе
домой, ни за
что не стал бы
рассказывать
себе лишнего.
Но кто мог
предположить,
что эта длинноногая
белокурая
нимфа, едва
изъяснявшаяся
по-русски, на
следующее утро
растрезвонит
всем и вся про
ночь с солистом
Zipp, про то,
что он до сих
пор спит со
светом, иногда
не прочь покурить
травку или
закинуться
парой «волшебных
таблеток».
Вспоминать
тошно последствия
той ночи – менеджер
была в такой
ярости, что
орала минут
сорок не останавливаясь.
Вы с ребятами
еще прикалывались,
какой у нее
объем легких.
На самом деле,
повода для
шуток не было,
и ты это прекрасно
понимал. После
ряда публикаций
хотелось зарыться
головой в песок,
как страус.
Ладно, пережили…
Шесть месяцев
ни случайных
связей, ни
постоянных.
Ни одна нормальная
девушка не
станет терпеть
такой образ
жизни, какой
ведете вы –
постоянно на
чемоданах,
постоянно в
пути. А вот Сашка
как-то ухитряется
совмещать –
они встречаются
с Катериной
уже месяца два.
Правда, если
подсчитать,
сколько раз
они
Сказал, не глядя тебе в глаза.
А ты отвернулся. И пожелал ему счастья.
Ты же действительно желаешь своему брату счастья. И кто виноват, что ты не считаешь, что Катя может сделать его счастливым?
А кто может?
В студии накурено. Забавно: ты любишь кальян, можешь составить компанию Артему – забить с ним косячок, но не выносишь запаха сигарет. Это не раз служило причиной ссор между тобой и братом – Сашка дымит как паровоз.
Темка лежит на диване, жадно затягиваясь. А Рыжик треплется по телефону:
- Я не знаю, когда. Может быть, завтра… Нет, не сегодня. Отдохнуть хочу. Сейчас репетировать будем… Ага, нас Ромка тут продержит до ночи… Зверь такой! Так что давай до завтра, созвонимся…
Сашка фыркает и выразительно смотрит на тебя:
- Теперь ясно, что о тебе думают одногруппники?
Швыряешь в басиста сумку, так что тот едва успевает пригнуться:
- Козлина веснушчатая! Вот благодарность! Да если бы не я, ты до сих пор бы фальшивил на каждом концерте!
- А ты-то как способствуешь?
- Заставляю с ленью бороться! Эй, мужики, у нас Олимпийский скоро… Это вам не провинциальный клуб, как-никак. Лажать не хочу.
Сашка снимает куртку и садится за свою установку. Почему-то кажется, что в его руках палочки как живые – скользят и извиваются.
- Малышня, марш работать! А то накажу! – гаркает он.
Все ржут. Оборачиваешься и, шутя, посылаешь ему воздушный поцелуй:
- Люблю тебя, бро!
- И я тебя, милый! – жеманничает он. Правду говорят, что вы оба больные на голову.
Все снова закатываются. Только тебе на самом деле не смешно.
Совсем.
- Копуша! Долго еще ковыряться будешь? – выговариваешь Теме. Парень никак не может расстегнуть чехол от гитары. Кажется, он ни разу не вынимал ее после приезда.
- Все, все, - краснеет.
Ты любишь подкалывать над Артемом. Нет, ты совсем не злой, но он так мило и забавно смущается, и видно, что немного побаивается тебя – как-никак, ты лидер группы, ты принимал решение о том, чтобы взять его после того, как ушел Юрка Самарцев. Он самый молодой, ему недавно исполнилось двадцать пять, и он долго был фанатом группы. Это, пожалуй, настраивало тебя «против», и если бы не брат, ты не согласился бы принять его в группу. Конечно, сейчас не жалеешь. Артем сумел привнести в вашу музыку нечто свое, особенное, кардинально отличающееся от того, что было раньше. Он ведь профессионал, учился в музыкальной академии, блестяще закончил ее. Если ты что и ценишь в людях, то это отдачу любимому делу. Поэтому Темку ты уважаешь.
Что не мешает тебе подшучивать над ним.
Глядя на то, как он настраивает гитару, вспоминаешь себя в его возрасте: примерно в то время, а может, чуть раньше, ты оказался перед выбором – чем заниматься в жизни? Заработать деньги не проблема для парня с головой и руками, да и чем только ты не занимался… Все бы хорошо, да только ты был один – Москва поглотила, выпила все жизненные силы, не оставила практически ничего святого в душе. Как волк, ты боролся там за свое существование, и с каждым днем твое сердце черствело все больше, одеваясь в броню. Ты старался не думать, не вспоминать. Но кто знал, что будет так тяжело? Когда в гости приехал Сашка, он ужаснулся этим переменам: вместо улыбчивого подростка с наивными голубыми глазами, каким он навсегда тебя запомнил, перед ним стоял суровый, жесткий мужчина. Сашка никак не мог сопоставить этих двух разных, казалось бы, людей, и уж никак не мог подумать, что младшего так изменит Москва.
Смотришь на то, как играют мускулы под смуглой, гладкой кожей, когда он выбивает жесткий ритм на барабанах. У него сильные руки… В первый же год бесконечных тренировок и репетиций у Сашки налились такие мышцы, что не требовался никакой тренажерный зал.
Он утащил тебя с собой, в Питер, – утащил, не обращая внимания на возмущенный ор и мат.
- Я смогу! Мне никто не нужен!
- Пошел ты! Посмотри в зеркало! Где мой брат?
А у тебя была истерика – слезы, мать их, сорванные связки, выбитые костяшки на кулаках, синяки по всему телу. Вы не дрались так с самого детства, но тебе нужно было выплеснуть всю свою боль, разочарование, стыд… Ты же так хотел чего-то добиться в жизни. Сам, без его помощи. Встать на ноги, чтобы он мог тобой гордиться. Может даже, переплюнуть его в бизнесе, стать на голову выше, чтобы он не мог больше смотреть на тебя с превосходством трехлетней разницы в возрасте.
Ты был один в Москве…
Ты был без него, а ведь до этого вы никогда не разлучались надолго.
Ты, на хрен, скучал, и не мог, просто физически не мог заставить себя признать это!
- Малыш, я тебя больше никуда не отпущу, - говорил Сашка, крепко обнимая тебя. Слезы щекотали глаза, и ты старался держаться.
Ты старался, черт возьми!
Что всегда происходило между вами?!
Что происходит между вами сейчас?
- Начинаем с «Атаки», дальше идет весь заявленный сет-лист, предлагаю только внести изменения: добавить «Анархию», « Черного ангела» и «Тишину».
- А «Будду» ты так же будешь исполнять в акустике?
- Нет, ее я вообще вычеркну. Пусть лучше будет новая песня - «Мифы».
- О, это круто! Надо попробовать!
- Играем…
Юля.
Только ленивый не интересовался, куда ты собираешься ехать. Ты отвечала правду: «В Москву». Но не уточняла детали. Зачем? Дать повод для сплетен, слухов и новых расспросов?
Только самым близким рассказала про концерт. В груди застыло странное, томительное чувство, что эта поездка что-то изменит. Глупое, дурацкое предчувствие, даже и не предчувствие вовсе, а, скорее всего, лишь страх и боязнь всего нового. Но ты понимала, что после Москвы не сможешь жить, как раньше. И придется твоим родителям с этим смириться…
- Где ты остановишься? Вот, я волноваться буду, - всю неделю твердила мама, а ты старалась утихомирить растущее раздражение. И бесполезно было заявлять, что ты уже не маленькая. Этот аргумент она всегда пропускала мимо ушей.
- Неужели концерт для тебя дороже, чем я?
О, это было уже чуть оригинальнее.
Нет, ты вовсе не стремилась поссориться. Просто тебе казалось, что уж в 24 года можно дать своей дочери хоть немного свободы и самостоятельности.