Юлия Фадеева – Концерт в декабре (страница 18)
- Сучка… Знаешь, на какие кнопки надавить…
Теперь можно было быть уверенной, что он останется в комнате.
Рома.
Ты совсем не помнишь, как прошел тот концерт. Память выхватывала жалкие обрывки каких-то невнятных воспоминаний о криках, долбящей по мозгам музыки и постоянно пропадающем звуке. Сначала ты честно пытался вытянуть концерт на одних своих связках, потом понял, что переорать фанатов не получится, забил на все и просто вытягивал руку с микрофоном в зал. Народ бесновался – им только этого и надо было. Тоже, блять, мать твою, караоке…
Но ты хотя бы чувствовал себя прилично – после двух инъекций и таблеток ты даже смог вполне сносно попрыгать на сцене, пробежаться по проходу мимо возбужденных, взбудораженных людей. Лезть в толпу ты в этот раз не рискнул – не тот настрой, да и самочувствие подкачало. Чаще всего, в горячке концерта даже самые миролюбивые фанаты ведут себя неадекватно, а тебя все раздражало – яркий свет, звук, эхо, головная боль и накатывающая временами слабость во всем теле. Единственное, что хотелось – это просто выспаться, хоть немного отдохнуть.
Как назло, время сегодня тянется медленно-медленно – концерт заканчивается традиционной «Прощай», и тебе кажется, что прошла тысяча лет, пока ты добрался до этой песни. Акустический сет прошел как во сне – ты с трудом различал лица людей в зале, и тебе казалось, что зыбкая, неустойчивая поверхность раскачивается из стороны в сторону. Хотя, наверное, раскачиваешься ты сам… А потом - гром и молния, и яркий свет слепит глаза, и возникает странное чувство клаустрофобии, хотя, ты вроде бы, не ограничен в пространстве. Но воздуха все равно не хватает. И паника нарывает с головой. И только невероятными усилиями воли ты принуждаешь себя держаться.
Держаться-держаться-держаться, твою мать…
А дальше - meet-and-greet: и лица фанатов, и их выкрики и просьбы, и твои дрожащие руки, удерживающие маркер. Подпись, похожая на закорючку, в этот раз выходит коряво – ты пропускаешь мимо ушей восторженный отзыв какого-то парня, разворачиваешься – и видишь в толпе слишком хорошо знакомые глаза: растерянные, смущенные. Непроизвольно дергаешься, и несколько пар услужливых рук тут же подхватывают тебя. По раскаленным нервам бежит шепоток: «солисту Zipp плохо»… «Воробей нездоров…»
Черноволосая девушка проходит мимо, с любопытством глядя на тебя, направляется в сторону Артема. А ты переводишь дух – показалось. Господи, тебе просто показалось.
Интересно, это паранойя?
Когда счастливые и довольные фанаты выходят за дверь, оглядываешься: полупустое помещение похоже на беззубый рот старухи. Внутренняя дрожь не проходит, и снова возвращается острая боль в желудке.
Где же Сашка…
Неужели он не видит, как тебе тяжело сейчас…
Почему не подойдет…
Пропускаешь остальных парней вперед: вы все устали, поэтому на сегодня никаких клубов и вечеринок; поджидаешь брата.
Он тоже утомлен концертами, бесконечными встречами и решением организаторских вопросов.
- Саш, - тихонько трясешь его за руку. Он устремляет на тебя ничего не выражающий взгляд. – Поехали домой. Я устал.
Прямо как в детстве, когда ты упрашивал его вернуться домой, а не гонять с утра до ночи с ватагой таких же оборванцев.
Улыбается. Обнимает тебя за плечи и шепчет куда-то в волосы:
- Малыш, ты молодец… Я думал, вечер никогда не закончится. Нормально?
Киваешь головой – не хочется заставлять его беспокоиться еще сильнее. Подумаешь, болит желудок! Да и высокая температура – не смертельно. Твое единственное лекарство на сегодня – почувствовать себя дома, в родной обстановке, среди самых близких людей.
Неуверенно оглядываешься, боясь сформулировать давно мучающий тебя вопрос:
- А…Юля с нами?
Сашка кивает:
- Конечно.
Ты это знал, но все же не мог не надеяться.
- Она сегодня помогла тебе, да? Кристина была по горло занята решением организационных вопросов с Назаровым… Не представляешь, он потребовал пересмотра договора, мол, «продешевил» и все такое. Пока мы с ребятами гонялись за сценой, пытаясь наладить этот чертов звук, концерт был на грани срыва!
- Почему мне не сказал? – мучительная попытка изобразить интерес.
Отворачивается, бормочет куда-то в сторону:
- Тебе и без того несладко было.
И в эту минуту до тебя доходит:
- Так ты сам Юльку попросил, что ли?
- Ну да. А что такого? Она, вроде как помощница Кристины…
Ты и сам понимаешь, что возмущаться – глупо и бессмысленно, но почему-то чувствуешь себя до предела униженным.
- Ром, - брат останавливается, поворачивается к тебе. – Не надо так с ней… Она волнуется и переживает. Она же неопытная в этом мире....
- Насколько я знаю, ты всегда предпочитал сильных и уверенных в себе женщин…
Тебя останавливает его улыбка – ласковая, нежная. Ты готов выть волком и проклинать судьбу, которая сделала вас двоих братьями.
- Если бы ты, Ромиру, не задирал свой нос до небес, да не изображал из себя неприступную знаменитость, то понял бы давно, насколько Юля сильная.
Когда-то тебя больно резануло, что он сравнил ее с тобой. Да как вообще можно сравнивать?!
Тем более что эта «мисс посредственность» уж точно не годилась в спутницы твоему яркому и необыкновенному брату.
Бредешь по коридору, тяжело поднимая и опуская ноги. Каждый шаг приближает тебя к неминуемому финалу – вы поедите домой втроем, будете подниматься на лифте втроем, зайдете в квартиру втроем… Последнее время тебя преследует ощущение, что ты – третий лишний. Именно ты – не Юля, потому что она-то безумно счастлива с Саньком. По крайней мере, так казалось абсолютно всем, кто видел эту пару вместе. И ты был молчаливым свидетелем такого вот счастья.
Хотелось уйти и хлопнуть дверью за спиной – поселиться отдельно, чтобы не мешать брату жить нормальной, полноценной жизнью, а не натыкаться на твою страдающую физиономию каждый день.
Но это только мысли… На самом деле ты давно решил, что останешься, не смотря ни на что. И не только из-за того, что это и твоя квартира тоже.
Ты знаешь, что Сашка никуда не отпустит тебя – приведет целый вагон различных доводов, а твое хваленое красноречие на этот раз даст сбой, потому что перед ним ты всегда теряешься…
К лучшему?
К лучшему.
Сладкой болью мазохиста…
Юля.
Страх.
Разъедал… Выворачивал наизнанку, оставляя тебя голой и беспомощной.
Ты дрожала на ветру, сама не понимая, откуда среди зимы взялся этот проклятый туман. Тяжелые капли ложились на грудь и плечи, и ты в испуге поняла, что на самом деле это никакой не дождь, а растопленные людские беды.
«Воровка, воровка, воровка» - шептали вокруг, а ты уже устала объяснять и доказывать всем, что имеешь право на счастье. Никто не верил. И тебе не удавалось скрыться – повсюду были жадные руки, дрожащие голоса и обвиняющие слова. Ты спиной чувствовала чей-то недобрый взгляд, все хотела повернуться, но никак не получалось. И от этой неопределенности, безумного страха ты плакала, размазывая слезы по щекам как маленькая девочка. Искала выход – и не находила. Запутывалась все больше и больше, пыталась сделать хоть шаг, а ноги вязли, не слушались, не поднимались.
Всего лишь шаг…
А сейчас ты на своем месте?
На своем??
…с диким криком на губах проснулась. Сердце колотилось как бешеное, и ты далеко не сразу поняла, кто тебя обнимает в темноте. Шарахнулась, было в сторону, но тут услышала такой знакомый шепот:
-Тихо, тихо… Это же я…
Сильные, теплые руки вырвали тебя из ночного кошмара. Не помня себя от ужаса, ты вцепилась в его крепкие плечи скрюченными пальцами, замерла на несколько секунд. А потом он обнял тебя, притянул к себе ближе.
- Шшш… Я рядом, ничего плохого не случится.
- Он не любит меня, Саш, - прошептала, прижимаясь мокрой от слез щекой к его груди. Всхлипнула, порывисто вздохнула. Посмотрела ему в глаза. – Что бы я ни сделала, он так на меня смотрит… Я боюсь.
- О ком ты? Я не понимаю.
- Ты все понимаешь! – выкрикнула зло, отрывисто.
Саша поджал губы:
- Чего ты боишься?
Ты долго молчала, прежде чем ответить: