Юлия Фадеева – Концерт в декабре (страница 20)
- Почему ты так говоришь?
Ясно же, что он до смерти боится ответа! Главное - искреннего ответа от человека, знающего все ваше неприглядное прошлое.
- Вот только со мной не надо играть в эти игры! – укоризненно качает головой Рыжик. – Ромка думает, что он один такой блестящий актер, а то, что у него на лице все написано – ему невдомек…
- Собственно, твое-то какое дело?..
Он пожимает плечами:
- А фиг знает… Сколько раз уже зарекался, что не буду лезть…
Ты видишь, как он машет рукой и отворачивается.
Кусаешь губы. Есть повод задуматься о своем поведении.
Внезапно до тебя доносится низкий хриплый голос брата:
- Ну ясно. Все еще не забыл его, да?
Молчание… Ты и сам не осознаешь, что задержал дыхание.
- Можно подумать, ты забыл! – в ответ раздается звонкий смех. Неожиданный, непонятный – поэтому ты хмуришься, не зная, как к этому отнестись. – А его вообще забыть можно? Вот скажи мне – скажи по секрету – разве тебя не мучают сожаления, что между вами все позади? Разве тебе не хочется снова – всего только раз – обнять его не как брата? Он же такой красивый, твой Ромка… Как он целуется… Ты помнишь, какой он сладкий в постели, какой горячий…
- Замолчи! – не выдерживает Саша. Он поднимается со стула, ходит по комнате, как неприкаянный зверь. – Ты понятия не имеешь, что несешь…
- Да? – совсем близко к нему подбирается Рыжик. – Ты считаешь, что я не понимаю?! Да только вот ты ошибаешься, старик! Еще как ошибаешься! Думаешь, легко было уйти? Я до сих пор все помню…
Он сглатывает и продолжает приглушенно:
- Я до сих пор помню, как впервые увидел его… Как он на меня посмотрел… Он для меня был загадкой – со своим молчанием, редкой улыбкой, одержимостью в работе…Я так хотел завоевать его уважение, так старался… Я им восхищался – искренне, верил в то, что он делает… В итоге нашел нечто гораздо большее и значимое, то, на что вообще никогда не мог надеяться… Но он так и остался тайной для меня…
Сашка прерывает его на полуслове:
- Он сразу тебе рассказал?
Парень молчит, только сверлит его сердитым взглядом. А потом неожиданно успокаивается.
- Нет, не сразу, - отворачивается к окну, и теперь ты с трудом распознаешь слова – до того его голос становится невнятным. – Я только догадывался, судя по взглядам, прикосновениям. Ну, всерьез не думал, конечно! Какой нормальный человек будет развивать подобные мысли? Мне-то казалось, вы шутите. Прикалываетесь друг над другом. Ну, это такие шутки…из разряда «братских» - я знаю, о чем говорю, у меня у самого младший брат. А потом… Потом Ромка мне поведал… Ужасный вечер у меня тогда выдался, дружище! Я все никак не мог совместить в мозгах картинки – ты и…он…вместе…любовники… Понимаешь, одно дело, когда ты сжимаешь его в объятиях, целуешь – и думаешь, что эти губы, такие сладкие и жестокие, только твои… А на самом деле, являешься всего лишь подменой… И поцелуи эти украдены. И вообще они не для тебя.
- Не говори так, - выдыхает Саша. Он стоит, прислонившись к стене, и даже в окружающей парней полутьме ты видишь, какое мертвенно-бледное у него лицо. – Не говори… Он тебя любил…
- Любил, - покладисто кивает басист. – Но это не означало, что он не делил свою любовь между нами. Попробуй угадать, какая часть перевешивала?
И снова в комнате молчание… Кажется, что сердце стучит так сильно, так громко, что при желании можно услышать этот стук на другом конце коридора.
Сашка наклоняется к Рыжику, трогает его за плечо и шепчет мягко-мягко:
- Ненавидишь меня?
Глупое смущение – свет искажает линии, и тебе кажется, что брат вот-вот поцелует одногруппника.
- Нет, Воробей… Ненависть – слишком уж пафосное слово. Да и к тому же, все это дела прошлые… Было недоумение, была злость… И ревность! Но ненависти не было никогда. Вот сейчас моя жизнь изменилась – а я все равно не могу избавиться от ощущения его присутствия рядом… Что бы я ни делал, чем бы ни занимался – я поворачиваю голову в ожидании услышать его одобрение. Увидеть его улыбку – родную, только для меня…
В голосе Рыжика столько боли, что у тебя сжимается сердце. Ты не хотел… Ты не хотел вот так…
Но разве у вас был выбор?
- Я считал его своим – думал, что знаю все его мысли и желания, берег и ценил, как никого еще в своей жизни. И закрывал глаза на очевидное: если я смотрел на него - он поворачивал голову в твою сторону. И так всегда. И меня это сводило с ума… Но я готов был терпеть. Я вообще на все что угодно готов был пойти, лишь бы удержать твоего брата рядом с собой. Это и было моей ошибкой.
- Я кое-что скажу тебе, Антон… Силой чувств Ромку не удержишь… Да он и не из тех людей, кто будет принадлежать кому-то одному. Я знаю своего брата – не любовника, а именно брата. Он никому не принадлежит – и никто никогда не удержит его. Даже если он сам этого захочет.
- Но только не ты… Для тебя всегда есть исключение, Воробей. Он ведь и так – твой. Каким бы словом это не называлось – инцестом, любовью, братской привязанностью… Я вышел из игры. Ты – не выйдешь из нее никогда.
И снова – и снова – и снова накатывают непрошенные воспоминания: подростковые шутки, смутные, тщательно скрываемые ото всех желания, страх, смущение… И Сашкина поддержка, его забота. Что самое странное – он принял все, понял тебя тогда, когда ты сам отказывался себя принимать таким, и это при всем при том, что он яростный противник гомосексуальных отношений. Но с тобой рушились все его правила. Вы вообще были ближе, доверяли друг другу, и тебе казалось, что подобных отношений нет ни у кого больше. И были ночи, когда вы подолгу болтали, завернувшись в одеяла, слушая, как за окном завывает ветер, и горячие руки, разминавшие спину после спортивных рекордов в школе, и горькая складочка у губ, когда ты рассказывал об очередной неудаче на любовном фронте. Когда ты перестал смотреть на него, как на брата? Когда ты возвел свою любовь к нему на совершенной новый уровень, и как получилось, что Сашка сам забыл о благоразумии, и ответил тебе взаимностью? Почему, зачем?.. Ведь он старше, благоразумнее, почему он не устоял?.. И наплевать на свои собственные чувства – справился бы, сжился с болью, не в первой… Было ли это ошибкой? Нет, речь не об общественном мнении – тебе всегда было наплевать на то, что скажут люди. Просто не пришлось бы жить ожиданием…И не пришлось бы в последствии закрывать глаза на многочисленные увлечения брата девушками, не пришлось бы улыбаться и делать вид, что доволен жизнью и тебе больше ничего не нужно… Нужно. Нужен брат – единственный человек, с которым тебе хорошо – во всех смыслах слова, с кем не нужно притворяться, от кого нет секретов. Музыка, группа – лишь попытка удержать его рядом с собой. Без твоего участия он наверняка стал бы фотографом – уж куда более успешным и удачливым… И не было бы никаких «случайных» ситуаций, не было бы оправданий, что подобное больше не повториться… Тебе было жаль его – сколько ты себя помнил, он всегда брал ответственность на себя, и даже не подозревал, что многие моменты были тщательно спланированы и подготовлены.
В течении всех этих лет вы с ним прятали глаза, уходили от вопросов, старательно делали вид, что радуетесь новым отношениям… Но если сталкивались – как прежде – то ничего не могли с собой поделать. И не помогало ни Сашкино упрямство, ни твоя сила воли – как атомы, вы притягивались друг к другу.
Так может, бросить все это притворство, смириться с этими странными «братскими» отношениями?
К чему бороться с собой, переживать столько боли, если только с ним ты не чувствуешь себя жалким куском мяса, втиснутым в красивую плоть… И пусть будут ссоры, обиды и ревность, пусть будет бытовуха – неизменная спутница всех отношений… Да господи боже, вы с Сашкой пережили столько всего вместе, что тебя ничто не сможет испугать!
Только бы быть с ним…
И наплевать на общественное мнение, на мнение друзей, родных…
Ты устал притворяться, устал мечтать о несбыточном…
Но только вот ты не уверен, нужен ли брату настолько, насколько он необходим тебе.
И разговор между твоим бывшим любовником и Сашкой никак не прояснил эту ситуацию…
Юля.
Бесконечная дорога…
Бесконечный моток нервов по голым ледяным дорогам…
Холодный ветер задувал во все щели концертного автобуса, и ты никак не могла согреться: только сжимала плечи ладонями в старых перчатках.
Ты отдавала себе отчет, когда соглашалась путешествовать с ним, что почти не будет комфорта, что большую часть времени вы будете в дороге, и не роптала. Но как же иногда хотелось послать все куда подальше и вернуться к привычной жизни…
Тем более что среди моря любви и восхищения к Zipp тебе досталась лишь ненависть.
Крышка ноутбука захлопнулась почти беззвучно, и ты уставилась невидящим взглядом в окно.
Слякотная зима не уступала место весне. Кругом было серо, мокро, голо. Тяжелые, свинцовые тучи грозили пролиться дождем: напряжение в воздухе копилось, но желаемого освобождения не наступало.
И ты так устала от этого болезненного ожидания.
Сколько девушек, сколько фанаток готовы были бы душу продать дьяволу, только чтобы оказаться в этом автобусе вместо тебя? Сколько было их – готовых терпеть любые выходки солистов, мотаться по всем городам, бывать на концертах, спать с барабанщиком?!!