Юлия Евдокимова – Убийство в снежном городе (страница 8)

Но случилось чудо: Марко вернулся домой с букетом любимых Сониных лилий, поклялся, что он никогда и в мыслях не изменял жене и полным imbecile, что ушел из дома. Соня даже для приличия не держала паузу и сразу расцвела во вновь обретенной семейной гармонии.

За кадром осталось то, чего подруги никогда не узнают. Покаянному возвращению кардиохирурга предшествовал визит к нему полковника карабинеров, который долго вправлял другу мозги. В тот момент он сам не знал, как спасти отношения с Александрой, и надеялся хотя бы в истории друзей поставить счастливую точку.

Видимо, Небеса оценили его благородный порыв и через короткое время Никколо и Саша снова начали общаться.

После долгих размолвок и ссор всегда торопишься что-то рассказать, чем-то поделиться, словно боишься не успеть. Возникает ощущение новизны, как будто ты снова делаешь первые шаги в отношениях. Но где-то в глубине души еще остается еле заметный осадочек, который долго не проходит, та самая маленькая кофейная ложечка дегтя в бочке меда. Вот и Соня заволновалась, и Саша к концу дня и не хотела вроде, а насторожилась. И спросить неудобно, и молчать сил больше нет.

Никколо ее опередил:

– В общем так, дорогие синьоры и синьорины. Я прекрасно понимаю, что если в Италии вас за уши из преступлений не вытащишь, то в России, в чужой для нас с Марко стране, об этом даже думать не стоит. Влезете. Как пить дать! А с вами свяжешься – сам куда-нибудь вляпаешься. Как говорят у нас в Италии – Vai con i zoppi e impara a zoppicare (Пойдешь с хромым – сам хромать будешь.).

– Это к чему такое философское вступление? – переглянулись подруги.

– Это к тому, что ты влезешь адвокатом на беду какого-то несчастного, лишь бы к этому делу примазаться. Лучше, чтобы никто от твоих инициатив не пострадал, ну какой из тебя avvocato criminale!

Я сегодня пообщался со своим руководством, они связались с Москвой, кое у кого из моих боссов сложились хорошие отношения с российскими коллегами в МВД и прокуратуре. В общем, полковник карабинеров Никколо Скарфоне, который в настоящее время находится в России, пожелал ознакомиться с работой российских коллег, и желательно в провинции и так получилось, что в конкретном небольшом городке.

– И как это ты умудрился? – округлила глаза Соня, – да за один день, это с итальянской-то бюрократией, да и российской тоже.

– Не у всех дедушки графы и отцы генералы, – съязвила Саша, которая еще не решила радоваться ей, или обижаться на все сказанное полковником. – И как ты общаться с нашими органами собираешься?

– А для этого у меня будет переводчица. Я уже все согласовал. Ее зовут Александра Емельянова. Но есть одно условие.

– Какое? – хором спросили подруги.

– Александра – моя переводчица. Не сыщик, не частный детектив, не сумасшедшая мисс Марпл, которую вечно норовят то в подвале запереть, то в поле задушить. Ты улыбаешься, переводишь, и попробуй пикнуть – визит полковника Скарфоне тут же закончится. Поняла? – строго посмотрел он на Сашу.

– А я? – жалобно пропищала Соня.

– А вам с Марко мы обещаем все рассказывать по вечерам, правда ведь, да? – умоляюще взглянула Саша на полковника. Она же должна обсудить с подругой все версии, с Никколо разве обсудишь!

– А это будет зависеть от ситуации, возможно, нам придется подписать документ о неразглашении, – важно ответил карабинер. – Во всяком случае я, глядя в твои честные глаза, обязательно заставил бы тебя подписать такой документ. – И тут же получил подушкой по уху.

Теперь все устроились на ночлег, согласно занимаемому семейному положению. Супруги Соня и Марко воссоединились в домике на центральной улице, а «переводчица полковника» въехала в соседний с Никколо номер.

***

Оказалось, что Никколо действительно интересна работа российских коллег. Он задавал вопросы, вникал во все разъяснения, а Саша, откровенно скучала – вот зачем ей все эти подробности! Да еще и термины, которые она и по-русски не знала, а тут на итальянский переводить, но Саша старалась, находила поясняющие слова, махала руками как заправская итальянка.

– Мы всегда изначально отталкиваемся от места происшествия. Особое внимание – осмотру места преступления, поиску улик, установлению свидетелей и очевидцев. Если по горячим следам подозреваемого не установили, в первую очередь отрабатывается местный контингент: ранее судимые за аналогичные преступления. В центральных районах, конечно, сложнее. Там часто могут быть «гастролеры», не то, что из других районов, а даже из других городов. Но проверку в первую очередь начинают с тех, кто уже состоял на учете или попадал в поле зрения правоохранительных органов. И это часто приносит результат. Сейчас сложнее, раньше были участковые, которые весь «контингент» в лицо знали. Но ныне они часто меняются, и нагрузка на участковых уполномоченных полиции очень большая, к ним с каждой разбитой лампочкой приходят. Главное, раскрытие преступлений всегда коллективная работа, не бывает так, чтобы один человек сам раскрыл все дело, так только в кино бывает.

При этих словах Никколо закивал одобрительно и выразительно посмотрел на Сашу, а та, за спиной важного начальника из следственного комитета, показала полковнику язык. Ага, коллективно, только у нее это почему-то получается не хуже, чем у целого штата карабинеров!

– Мы сейчас раскрываем и преступления, совершенные много лет назад. Благодаря молекулярно-генетической экспертизе. Раньше, по большому счету, она могла определять только группу крови подозреваемого. Но даже если это редкая группа, прямым доказательством причастности того или иного человека она быть не может. А ДНК – это уникальный код, ошибка исключена. У нас есть оборудование, которое позволяет закреплять следы – отпечатки, микроскопические кусочки кожи, пот, слюну, кровь, есть техника для экспресс-анализов. 20 лет назад невозможно было представить, что в расследовании будут использоваться полиграф, базы данных геномной регистрации, системы видеонаблюдения, беспилотные аппараты. – с гордостью продолжала свой рассказ российская сторона.

Тут не удержалась Саша, которой тоже стало интересно:

– Простите, я не специалист. Вот в кино мы видим, что на месте убийства криминалисты ходят с какими-то лампами, которые показывают на стенах или полу замытую кровь.

– Этот прибор называется «источник криминалистического света». С помощью ультрафиолета можно обнаружить не только следы крови, но и слюну, все следы биологического происхождения, которые не видны визуально.

Саша педантично переводила про дактилоскопические порошки, источники света, георадары, слушала, как восстанавливают стертые записи на гаджетах и мобильных телефонах и еле сдерживалась, чтобы не заорать:

– Да сколько можно лабуду нести. Давайте ближе к делу!

– Наверное в таких небольших городках – как и у нас в Италии – сложнее со всеми этими чудесами современной техники, – сказал Никколо.

Российский коллега вздохнул:

– Да, это так, в серьезных случаях привлекаются бригады из центрального управления. Как по тому делу, на основе которого вы хотели познакомиться с нашей работой «в поле». Криминалисты из центрального аппарата уже сделали свою работу и уехали. Ну, а повседневная работа на нас.

– Да, да, да, – тут же оживилась Соня, – полковник как раз хотел узнать о нынешнем расследований убийства… двух девушек, да?

– Трех девушек, – снова вздохнул их собеседник. – Сейчас вы встретитесь с сотрудником, который непосредственно руководит расследованием здесь, в городе, он введет вас в курс дела. Мы расскажем, что возможно, но уж простите, в допросах или следственных действиях участвовать вы не сможете.

– Все нормально, – ответил Никколо, как показалось Саше, с облегчением и состроил Саше зверскую физиономию.

– Знаешь, вот в зимней России, в отпуске, мне не хватало участвовать в осмотрах места происшествия или в допросах, тем более, не понимая ни слова, – тихо сказал Никколо Саше, когда они шли по коридору в кабинет нужного сотрудника. – Я удовлетворил твое любопытство, сейчас тебе все расскажут. На этом finito, я хочу провести отпуск без приключений, тем более что я даже монастыря еще не видел, который на горе, и на лыжах бы покатался. И раз приехали, неплохо бы по Москве погулять. Спросят меня: что ты видел в России? Я что отвечу? Борго в лесу под снегом и трупы.

Саша вздохнула. Никколо был прав, надо показать ему красоту, а не держать в глуши. Борго, вот ведь загнул! Хотя… Городенец ведь и есть борго – маленький старинный городок. Знай наших, у нас тоже такое есть, а деревянный модерн вообще такой, что закачаешься!

Их кратко ввели в курс дела.

– За последние две недели убиты три девушки. Одна из них – школьница. Пошла на свидание с парнем, поссорились, возвращалась домой в одиночку через парк. Парк у нас на горе, вы, наверное, видели его над городом. Парк место популярное, летом там концерты проходят, люди гуляют. Собственно, это даже не парк, а часть леса, ближняя к городу, там проложили дорожки, поставили скульптуры, спортивные площадки, летние эстрады. Но он все равно остался лесом. Зимой народ дальше горнолыжной станции не гуляет, только молодежь порой уходит дальше, уединиться. Хотя в холод какое уединение!

Вторая девушка гуляла с большой компанией друзей, но домой пошла одна, друзья сказали, что она торопилась, после первого убийства мать запретила ей выходить, если стемнело. Пытаясь вернуться домой раньше, чем мать придет с работы, она решила спуститься по лестнице, – тоже видели, наверное, лестница с горы в самом центре? – там хоть и фонари, но даже летом темно, слишком густые деревья. До лестницы она не дошла.