Yuliya Eff – Путь Владычицы: на крыльях Тьмы (страница 12)

– Сёстры с матушкой вернулись! – догадалась Кайа, и кровь отлила от лица: – Вы не успеть приходить!

Раб заметно испугался:

– Бежим!

– Нет! – Кайа (неслыханное дело!) схватила его за руку и потянула в сторону кухни, переходя с карамалийского на родной от волнения. – Поднимемся по кухонной шахте! Я так много раз делала!

На кухне, слава Тьме, спала обычная ночь. Низ шахты, на которой находился стол для блюд, подаваемых наверх, был открыт. Кайа потянула раба за собой: “Сюда!” – залезла сама и толкнула рычаг от колеса с накрученной на него цепью. Механизм скрипнул и замер.

– Аша!

Тьма метнулась от хозяйки, и стол с двумя крупными “блюдами” поехал вверх, ускоряясь. Из-за тесноты приходилось терпеть мужчину, прижимавшегося боком и обхватившего рукой.

– Куда мы выйдем? – спросил раб, обжигая дыханием ухо принцессы.

– В центральную башню, наши комнаты выше на один пролёт.

– Благодарю, доннина.

Кайа помолчала, Аша трудилась внизу, но даже так шахта ехала слишком медленно: под рукой карамалийца вспотело тело, и хотелось, чтобы он её или убрал, или уже сдавил посильнее…

Толчок оповестил: стол появился во фрейской столовой. На сидевших под столом сразу обрушился прохладный воздух, свободно гулявший на верхнем ярусе. Карамалиец вдруг быстро приложился губами к руке Кайи, сошедшей с подъёмного механизма, и выскользнул в ветряной сумрак коридора – к своей комнате избранного слуги.

Аша догнала хозяйку на лестнице по дороге к бабушкиной башне, оставалось немного – открыть дверь, добежать до ложа и плюхнуться в кровать. Если матушка заглянет к дочери, та уже будет спать.

– И где ты гуляла, обманщица? – спросил ироничный голос Инграма, валяющегося на постели младшей сестры.

7. Цена любви

В голову ничего оригинального не приходило: разум, только что перенёсший несколько волнительных минут, не оказался готов к новому испытанию. Кайа молча плюхнулась рядом с братом, потянулась и пробормотала:

– Погуляла немного.

– Где можно гулять ночью во дворце? Я понимаю: если бы ты имела крылья, то улетала бы да хотя бы к диким, на их игрища.

– Получу крылья и обязательно туда слетаю. Ты меня возьмёшь с собой? – сестра перевернулась на живот и подпёрла рукой голову, чтобы видеть родное лицо вблизи.

Инграм не притворялся, что устал, от него приятно пахло морской солью и влагой. Крылья были свёрнуты и не видны, но то, что они не успели высохнуть в полёте, Кайа знала по прошлым полнолуниям. Сейчас прохлада Побережья таилась внутри брата, и девушка не удержалась, погладила чешуйчатый изящный рисунок на скулах. Инграм улыбнулся и повернул к ней лицо:

– Матушка сегодня пообещала Солвег седьмую жертву. Полетим через неделю к диким. Знаешь, что это значит?

– Что дикие больше двух жертв в год не приносят, – с иронией ответила Кайа, и брат посмеялся:

– Заноза ты. Дождаться не можешь инициации?

Девушка вздохнула. С Инграмом давно хотелось поговорить серьёзно, но он всегда отшучивался, стоило ей заговорить на больную тему, как чувствовал. А сегодня отчего-то нега накатила на него, прилетел к ней, а не к себе или остался с сёстрами.

– Не только инициации.

Брат не двигался, только смотрел, поэтому Кайа осмелилась, приподнялась и сместилась на локтях ближе к нему, оперлась на его грудь – сложила голову на руки:

– Я люблю тебя.

Инграм поморщился:

– Давай не будем об этом хотя бы с тобой, а? Хотя бы сейчас.

– Марна, Солвег и Улва тебе признавались? – вдруг догадалась Кайа.

– Улве нравится Горан.

– Ух ты! Ну-у-у, Горан тоже ничего, но ты лучше.

Инграм повозился, скинул с себя сестру, сел на край кровати, зевнул:

– Завтра отец с утра хочет слетать на восточную границу. Дикие сказали, там что-то случилось. Вернее, их гвыбод5 увидел. Говорит, горы растут, земля дрожит, два племени погибло.

– Будь осторожен, – руки Кайи обвили плечи брата и сомкнулись на его груди.

– Кайа! – Инграм недовольно скинул тёплые оковы. – Что с тобой сегодня такое? Приставучая стала. Я знаю, где ты гуляла – ходила на карамалийца пялиться, пока Солвег не видит… Отстань!

Он встал резко:

– Маленькая ты ещё!

Слушать это от Инграма было обиднее всего, и слёзы брызнули из девичьих глаз. Принц, ещё не умеющий сопротивляться женским уловкам, тут же обнял:

– Ты только плакать умеешь!

– А ты меня обнимаешь, только когда я плачу! – сквозь слёзы пробубнила Кайа, чем насмешила брата.

– Бобо-боба-ба-бабу! – передразнил Инграм. – Не плачь, малышка. Ты же ещё ребёнок, как я могу на тебя по-другому реагировать? И не проси меня стать твоим первым мужчиной. Мне Марны и Солвег хватило. Не надо мне рассказывать про Ребекку и Нельса Великодушных. Я сыт по горло сказками о прадедах. И как можно жениться на своей сестре – это же скукота серая! Знать, что она сейчас скажет через минуту, в какой позе уснёт рядом – к тебе спиной или лицом… Те времена, когда мы должны были блюсти чистоту крови, прошли. Я хочу повидать мир. Даже убогие малерийцы путешествуют, а меня отец дальше, чем на крыло, от себя не отпускает. Я бы мог облететь Всемирье, как это сделал мой дед Инга, имя которого запечатано во мне. Может, я найду прекрасную принцессу Тьмы, и мы создадим своё Всемирье?

Кайа ошарашено слушала брата, впервые разразившегося подобными откровениями. Так вот он что задумал! Смыться из дома и отправиться исследовать Всемирье! Без неё! Она мстительно стукнула брата по плечу:

– Ну, и лети! А когда ты вернёшься, я всё равно тебя буду ждать. И лучше меня ты всё равно не найдёшь! Потому что только я знаю – ты грызёшь ногти, когда нервничаешь, и меня это не раздражает!

Инграм расхохотался, приподнял сестру так, что её руки оказались зажатыми по бокам:

– Договорились, если лучше тебя не найду, то женюсь, сестричка, клянусь Тьмой Воссоединяющей!

Кайа поникла. Уж она-то, и вправду, знала брата хорошо: на ветер слов он не бросал. Не зря, выходит, появлялся иногда на лекциях учителя послушать о разных странах, а появление карамалийцев подогрело любопытство. Но если Инграм улетит, то с кем она будет секретничать?

– Я буду скучать по тебе, – хныкнула она. – Когда ты сбежишь?

Инграм поставил её на ноги и прижал к себе:

– Завтра, сестричка, как раз удобный случай. Мы достигнем восточной границы, а там я расскажу всё отцу и полечу дальше.

Кайа разревелась. Так вот зачем Инграм пришёл к ней – попрощаться! Брат не отталкивал и не сделал вид, что ему надо срочно куда-то. Терпеливо дождался затишья и сказал ровным голосом:

– Всё? Ты как будто меня проклинаешь и не хочешь дождаться, – он сурово цыкнул на начавшееся “Я? Я тебя не проклинаю!..” – Цыц, я постараюсь вернуться быстрее, через полгода, так и быть. Не вой! Полгода быстро пролетит. Ты как раз получишь свою первую жертву, у тебя прорежутся малюсенькие крылышки, вот здесь…

Инграм пощекотал сестру за бока, а потом снова обнял и заговорил серьёзно:

– Вот когда прилечу, тогда и поговорим, малышка… А сейчас мне нужно приготовить кое-что в дорогу. Матушка велела зайти к ней, а я у тебя задержался.

Кайа, уткнувшись в грудь Инграма, пыталась запомнить его запах.

– Давай-ка прощаться, я к тебе утром загляну, если спать не будешь, обнимемся ещё раз.

– Не заглянешь!

– Обещаю. Ну? – он отодвинул её от себя, и отёр мокрое лицо шершавой ладонью, впитавшей глубинную соль океана. – Что тебе привезти?

– Ничего, – буркнула она, сглотнула, набираясь смелости, и подняла лицо. – Если ты завтра улетаешь, останься сегодня со мной!

– Кайа!

– Почему нет?!

– Я тебе уже сказал: пока ты не получила Тьму, никаких разговоров об этом!

– Тогда просто поцелуй! По-настоящему! Не можешь быть моим первым мужчиной в постели, стань первым в поцелуе!

– Ох, Кайа, заноза! – Инграм покачал головой, зная упрямство сестры. – Обещаешь не приходить ко мне сегодня?

– Если поцелуешь…