Yuliya Eff – Комбо (страница 8)

И вот тут игра, наконец, смилостивилась. Вернее, показала, что всё сделано, как должно. Хвостатый библиотекарь мяукнул и ловко смахнул хвостом к моим ногам два прямоугольника, на первый взгляд похожие на визитки. Я протянул руку — и свершилось! Женский голос равнодушно констатировал:

— Поздравляем, вы заработали один кредит.

Миг — и бонусы исчезли, очевидно, поместились в игровую корзину с плюшками.

«… Вы б ещё талоны на хлеб выдали!» — мысленно покачал головой, пока ноги несли к магазину. Тем не менее, стало интересно: один кредит — это сколько? И на что его можно потратить? Ответ не заставил себя долго ждать.

Магазинные двери раздвинулись, пропуская покупателя, и… Если бы я мог, то в эту минуту просто рыдал бы от смеха. Магазин только снаружи напоминал небольшой супермаркет, а внутри это был сельский комок времён Перестройки. Что за «Перестройка» всплыла в памяти, я решил оставить все вопросы относительно обрывков воспоминаний на более серьёзный момент, потому что сейчас было откровенно весело. В этом пафосном снаружи и скудном внутри магазине, справа от выхода, находилась одна единственная полка. На ней важно стояли бутылки молока с этикетками, на которых была нарисована белая корова с чёрными пятнами, и небольшие буханки белого хлеба.

Продолжая мысленно посмеиваться, я подошёл ближе. «0,5 кредита за вкус молока», — вместо ценника значилось под каждой бутылкой, ту же цену имели булки хлеба.

— Одно молоко и одна булка, — сказал вслух, несколько вопросительно, будучи не уверенным в правильности своего действия.

Но нет — всё было правильно. Раздался звук кассового аппарата, отметившего заказ, и замерцали крайние в своих рядах бутылка и буханка. «Не будем буридановым ослом, сначала выпьем, а потом закусим!» — машинально мозг прокомментировал выбор руки. Но едва та обхватила бутылку и поднесла к лицу, как пробка слетела, и ёмкость приблизилась к губам.

Случившееся в следующее мгновение ошеломило. Я почувствовал вкус самого настоящего молока! Мозг отреагировал примерно так же, как и в случае чтения, — опьянение ощущением. Только в этот раз случился эффект «3D».

— Это гениально! — вырвалось невольно. Рука подняла вверх бутылку: молоко было отпито на треть. Ещё не веря во вкусовые ощущения, я снова поднёс бутылку к губам — и снова разливающаяся нега и сладость мысли.

— А ты почему не пьёшь молоко? — спрашивает бабушкин голос с нотками удивления и обиды. Она подоила корову и налила им по стаканчику утрешнего парного молока.

— Фу, бабуль, оно не сладкое! — жалуется он. — И не кипячёное!

— На кипячёном пенка. Ты хочешь эту мерзкую, склизкую пенку? Ты только представь, какая она жи-и-ирная, как она пристаёт к твоему языку! — дразнит старший брат, и он торопливо пьёт бабушкино молоко, чтобы избавиться от привкуса жира на языке. Бабуля грозит пальцем брату, но глаза её смеются лучиками в уголках.

От воспоминания, как и от вкуса, захватывает дух. Мысли настолько быстро проносятся галопом, что я не успеваю их все зафиксировать. Может ли оказаться этот гипноз некоей супер-игрой, на тестирование которой я по пьяни согласился? А может, и не по пьяни, просто у игры функция такая — стирать память. А если и гипноз, то кто-то проверяет работу рецепторов, насколько явно можно почувствовать вкус чего-либо, и может ли вкус пробудить воспоминания.

Всё, о чём я думал, было похоже на рассыпавшуюся картинку из паззлов. Пока непонятно, что мне попалось: картонные уголки, с которых можно начать собирать, или случайные паззлы и вообще из другой коробки. Почему я знал всё это: про гипноз и его возможности, про игру и то, какой она должна быть, все эти «перестройки» и «жёны» — почему я помнил так много, но не мог уверенно ответить на вопрос, как меня зовут на самом деле и почему оказался в игре?

Кстати, сохраниться бы не помешало… Задавать себе вопросы по второму кругу — опасная затея для рассудка. И если я успею, то буду знать (может быть) о двух вещах, которые помогут не сойти с ума и чувствовать себя живым, — это библиотека и вкус молока.

Я повернулся к двери. Интересно, выпускают ли с покупками из магазина, и что делать дальше с бутылкой, например?

Ответ приходит быстро. Бутылка исчезает из поля зрения, а двери магазина распахиваются, выпуская. Уже лучше. После «талонов» на хлеб и молоко от этой совковой игрушки можно ожидать чего угодно, например, предложения сдать бутылку и получить свои пятнадцать копеек.

Всё-таки успел дойти до аптеки и сохраниться. А теперь захотелось проверить новую локацию, может, и там хэпэшечку можно поднять…

— Идём в клуб! — приказал телу, и оно потопало в заданном направлении.

Возле пульта

Просторная комната на втором этаже хранила тишину, разбавляемую лишь тихими звуками аппаратуры. На широком панорамном окне синие занавески приглушали попадающий с улицы яркий дневной свет, что делало атмосферу в комнате более уютной. Неподалёку от окна стояла медицинская кушетка с реанимационным медицинским оборудованием. На ней неподвижно лежал мужчина со странным шлемом на голове, больше напоминающим гаджет из фантастического фильма, чем отечественное ноу-хау от министерства здравоохранения.

От шлема тянулись провода к ещё одному стоящему на столике аппарату, похожему на старый советский радиоприёмник, и от него — другие провода, ведшие к компьютеру с тремя мониторами. Сейчас экраны были черны, наверное, потому что ещё на одной кровати, стоящей рядом, спал одетый парень, как будто бы ненароком задремавший: у подножия кровати под свесившейся рукой лежал смартфон.

Басистый лай собак под окнами возвестил чей-то приезд, но спящий не проснулся. Несколько минут, и на лестнице, за входной дверью в описываемую комнату, послышались неторопливые шаги.

Вошедший обозрел сонное царство, потряс парня за плечо, будя, и ушёл, чтобы вернуться с двумя бокалами горячего кофе. К этому времени компьютер заработал, загружая систему, а парень успел умыть сонное лицо в смежной ванной.

— Показывай, что тут у тебя случилось, — спокойно сказал гость и уселся в придвинутое специально для него второе кожаное кресло перед мониторами.

— М-м-м, спасибо, — благодарность парня, очевидно, относилась к бокалу с кофе. — Мне кажется, у Егора Васильевича поменялся дневной цикл, ночью я заметил большую активность в нейронах. Поэтому… сейчас, загрузится… кое-что случилось сегодня ночью…

Парень отставил бокал в сторону и забарабанил легко, порхая пальцами по клавиатуре. Изображения на экране разделились. На левом чёрном фоне появились строки движущегося программного хтмл-кода, а на соседнем правом начала воспроизводиться запись компьютерной игры. Главный персонаж поднялся с кровати, зашёл в соседнюю комнату, закрутил кран на смесителе и вышел на улицу.

— Вот, смотрите сюда, — парень ткнул пальцем в левый чёрный экран.

Гость подался вперёд и недовольно цокнул:

— Ты же знаешь, что я в этой хиромантии не разбираюсь. Куда смотреть?

— На синие строки. Я написал скрипт, который меняет цвет самопишущегося кода.

— И?

— Смотрите, это параллельная запись игры. Белые строки — это мои действия, синим — это действия Егора Васильевича.

— Да ладно… Сам, что ли? Получилось?

Парень довольно засмеялся, взял в руки бокал и расслабленно откинулся на спинку вращающегося кресла, покрутился:

— Потому что я гений, разве вы не знали?

— Знал, разумеется, иначе ты сидел бы сейчас с чекистами в столовой и уныло мацал свой гаджет, — гость обернулся, бросил взгляд на безжизненное тело. — А что с телом? Были изменения?

— О! Показатели будто взбесились, и кардиограмма скакала, как бешеная. Мне пришлось сделать укол. Но вы смотрите, смотрите: на сегодня пока немного, — парень кивнул на экран с игрой. Персонаж по имени Макс вышел из библиотеки и зашёл в магазин, взял в руки бутылку с молоком и поднёс к губам. — А за этот скрипт я готов сам себе дать Нобелевскую премию.

Гость допил свой кофе, но продолжал держать пустой бокал в руках:

— Что за скрипт? Что он делает?

— Егор Василич пьёт молоко и чувствует его вкус. В эти секунды я думал, что кардиограмма раскачает дом, — парень засмеялся довольно, — но всё обошлось.

Гость встал и прошёлся по комнате, подошёл к лежащему на кушетке, поднял покрывало, внимательно осмотрел грудную клетку, руки с отросшими ногтями, затем — происходящее на мониторе:

— Ты смотри, не заэкспериментируйся. Убьёшь его — и сядешь, куда положено и на сколько положено. И не только за похищение человека. Вечером привезу кардиолога, пусть осмотрит.

— Обижаете, шеф, — парень скривил губы, обидевшись по-настоящему, — я на верном пути, чувствую это. Потом, Егор Василич — очень сильный человек, спасибо, что дали с ним поработать. На редкость сильная психика, возможно, с кем-нибудь другим не получилось бы. А он даже как будто не удивился, показатели были почти в норме спокойного состояния.

— Ну, смотри, хорошо, если так, — «шеф» отозвался более благожелательно. — У меня мало времени, отпросился с работы на пару часов. Я привёз тебе продукты, все, которые ты просил. И не жри ты свои суши на голодный желудок, поешь нормально сначала, там борщ в контейнере есть.

Он посмотрел на часы, что висели над кушеткой:

— Сегодня будет работа, не спи. Всё, как обычно. Готовность на двадцать-пятнадцать.